Из донесений разведки
«13.03.41. Мадам Аврора КОК (вдова начальника Красной гвардии Йона КОКА периода всеобщей забастовки 1905 г.), сын которой Аарне КОК работает в здешнем американском посольстве, говорила, что слышала от сына о том, что в кругах американского посольства считают, что (...) агенты Германии, Италии и Японии в Финляндии работают в настоящее время более активно, чем обычно для прямого вовлечения Финляндии в ось». (Идет перечисление разведпризнаков, позволяющих сделать такой вывод. - Прим. ред.).
«...Далее он рассказал, что Финляндия, согласно полученным от Германии инструкциям, затягивала и тормозила переговоры по «Петсамо-Никелю». (...) В последнее время американское посольство из многих источников слыхало, что Германия по просьбе Финляндии сделает какое-то представление по организации концессии «Петсамо-Никель».
Распутывая хитросплетения давних событий, иногда дивишься: а эта ниточка как в узелок вплелась? Но прощупаешь ее дальше, и становится ясно - нет, все закономерно.
Отставной штабс‑капитан
Имя Йона (Иоханнеса, Юхана) Кока, упоминаемого в приведенном «АН» документе, Россия узнала задолго до описываемых событий - в бурном 1905‑м. Финляндия при царе была частью Российской империи. Стремилась к независимости. В 1905-м на улицы финских городов вышла Красная гвардия - полувоенная структура из молодежи, настроенной национально и революционно одновременно. Ее и возглавил этот самый отставной штабс-капитан Кок, финский социал-демократ. Красногвардейцы вместе с русскими революционерами участвовали во всяких боевых акциях. После разгрома революции Кок разыскивался, за его голову обещалось 50 тыс. рублей, он бежал в США и умер там в 1916 году. Когда Финляндия стала независимой - пользовался репутацией героя и борца за свободу. Дальше - наше предположение: сын Кока рос в Америке, знал английский, поэтому вполне оправдано его попадание в посольство США. При этом революционное прошлое семьи облегчало подходы к ней советской разведки. Логично?
Река Колосйоки
Теперь - к самому историческому сюжету, связанному с предприятием «Петсамо-Никель».
Финляндию отпустили на волю большевики в 1917 г. (по сути, лишь юридически оформив дошедший до закономерной точки процесс). В Гражданскую попытка экспортировать революцию к «северному соседу» не удалась. В октябре 1920 г. обе стороны сели в Тарту договариваться о границах. Тогда и досталась Финляндии бывшая Мурманско-Колонистская, а потом Печенгская волость на Кольском полуострове. Почему Советы ее отдали - сказать трудно. То ли не было сил устоять перед финским напором (все-таки финны показали себя в 1918-20-м упорным и умелым противником). То ли просто сочли малоценной - чего там, пустынный, заполярный край! Но очень скоро, надо полагать, схватились за голову. В 1924 г. близ Печенги (уже получившей финское название Петсамо) на реке Колосйоки обнаружились богатейшие в Европе залежи медно-никелевых руд.
К середине 1930 годов стали очевидными несколько важных моментов. Первое - Гитлера не удержать, мир неуклонно катится к новой войне. Второе - эта война будет отличаться от Первой мировой: пришло время новой техники, в частности - танков. Третье - для производства танковой брони (и не только ее) необходим никель. Четвертое: главные европейские месторождения никеля - в Финляндии. Финны в 1934-м передали их в концессию «Интернациональной никелевой компанией Канады» (ИНКО), которая создала «дочку» - финскую акционерную компанию «Петсамо-Никель». Канадцы обеспечивали инвестиции (на эти деньги, в частности, начал в 1935‑м строиться нынешний российский поселок Никель), финны добывали сырье, на переработку оно уходило в Канаду.
Канада, напомним, была британским доминионом - то есть во внешней политике все шаги согласовывала с Лондоном. И когда в 1939-м заполыхала Вторая мировая война, для англичан стало жизненно важно блокировать любые поставки никеля в Германию.
Никелевый рычаг
У СССР была своя игра. Есть много объяснений, почему Сталин начал советско-финскую войну 1939-40 годов. Один из аспектов - месторождения в Петсамо. Важно было даже не столько захватить рудники (у нас никель был и свой), сколько взять их под контроль. Тогда Сталин получал рычаг для давления как на Англию, так и на Германию.
Потому после окончания «зимней войны» мы Петсамо не заняли. Это было бы слишком скандально: рудники под полным контролем русских - тут воспротивились бы и немцы (с которыми после «пакта Молотова - Риббентропа» приходилось считаться), и Британия. Зато Москва предложила финнам создать уже советско-финское акционерное общество «Петсамо-Никель». Дальше - долгие переговоры: кому и в какой пропорции будет поставляться продукция, сколько нам, сколько немцам. Но Берлину, естественно, не хотелось зависеть от СССР. Германия начала предпринимать в Финляндии шаги, о которых говорится в разведсводке.
Далее - Великая Отечественная. Финны - союзники Гитлера. Буквально 22 июня 1941 г. немцы с согласия финской стороны занимают Петсамо.
В 1944-м город был взят нашими частями. После перемирия Финляндия согласилась оставить эту территорию за СССР. Петсамо отныне стал советской Печенгой. Печенгой - только уже российской - он является и сейчас.
С точки зрения спецслужб
О деятельности нашей разведки в Финляндии в 1930-е годы вспоминают, как правило, когда говорят о семейной паре - Борисе и Зое Рыбкиных. Борис Рыбкин был там резидентом, Зоя Рыбкина (она потом стала писательницей Зоей Воскресенской) - его помощником. Фигуры действительно яркие - но ведь работали в Финляндии не только они!
Четвертое отделение
Список тех, кто в 1920-30 гг. прошел «финскую школу», вызывает уважение. Например, в 1926-27 гг. резидентом там был Василий Зарубин - легенда советской разведки, впоследствии - один из организаторов советского «атомного шпионажа» в США. В Хельсинки он тоже провел интересную операцию: обмен отбывавших в Финляндии заключение боевиков ИНО ОГПУ Александра Векмана и Александра Энтроха (в начале 1920-х покушались в Тампере на Маннергейма) на финских белогвардейцев, сидевших в советских тюрьмах.
Интерес к Финляндии у советских спецслужб в разные годы был разного свойства. Сначала эта страна расценивалась как возможный противник. Потом - более как плацдарм, откуда могут забрасываться на нашу территорию агенты чужих разведок и диверсанты РОВС. Потом - как явный военный противник, союзник Германии.
В Центральном аппарате в 1930-е годы за работу в странах Прибалтики и Финляндии отвечало 4-е отделение, которым руководил человек с «историческим» именем Александр Невский. В состав финской резидентуры ИНО ОГПУ входили такие серьезные разведчики, как Станислав Глинский (имел опыт работы в Германии, Латвии, Польше, Франции и Чехословакии), Иван Каминский (нелегальный резидент по всем странам Европы в 1930-1933 гг.), Иван Чичаев (резидент в Выборге, работавший в Улан-Баторе, Сеуле, Кызыле и Риге), Елисей Синицын, который уже имел опыт работы заместителем резидента в Варшаве, Василий Яковлев, Николай Лысенков, Андрей Раина, Яков Торский, Генрих Бржзовский, Николай Сергеев и др. С 1940 г. резидентура ИНО НКВД в Финляндии насчитывала 17 человек.
Состав военной разведки в Хельсинки был не слабее. В начале 1930-х гг. резидентом был Витовт Путна, имевший опыт работы в Японии, Германии и Англии (позднее - один из обвиняемых по делу Тухачевского). Его сменил Лев Шнитман, ранее работавший в Чехословакии и Германии. Петр Иванов прибыл в Хельсинки из Варшавы. Мария-Эмма Шуль-Тылтынь успела поработать в нелегальных резидентурах в Париже, Вене, Лондоне и США.
Удары в спину
И все же финская контрразведка сумела нейтрализовать эти незаурядные кадры. Причина - неизлечимая болезнь всех разведок: предательство собственных офицеров.
Одним из первых изменил нелегальный резидент Разведупра в Финляндии Виктор Смирнов. Узнав, что его младший брат расстрелян в СССР как «вредитель», а мать и второй брат бежали в Бразилию, Смирнов явился 20 марта 1925 г. в финскую контрразведку. Он выдал всех известных ему работников и агентов Разведупра в Финляндии и Европе. Был осужден финским судом на два года, отбыв срок, уехал в Бразилию.
В апреле 1930 г. отказался вернуться в СССР военно-морской атташе в Швеции Александр Соболев. С февраля 1928 г. он был аккредитован и в Финляндии, поэтому знал все здешние резидентуры Разведупра. Тогда же в Стокгольме стал невозвращенцем советник советского посольства и агент ИНО ОГПУ Сергей Дмитриевский.
Летом 1933 г. в Гамбурге был арестован агент-вербовщик 4-го Управления, член Компартии Германии Юлиус Троссин, долгое время работавший курьером на разведывательных линиях, связывающих Латвию, Францию, Румынию, Эстонию, Англию и Финляндию с Москвой. Гестапо его перевербовало. Троссин выдал немцам и финнам все известные ему явки и лиц, связанных с разведработой.
Эту черную полосу завершило предательство начальника пункта разведывательных переправ 4-го отдела штаба Ленинградского военного округа Урмаса Утриайнена. Он был завербован финнами в Ленинграде и сдал всю известную ему агентурную сеть в Суоми. Возможность вывести из-под удара 30 «источников информации» руководство не использовало. Именно тогда полиция схватила нелегального резидента Марию Шуль-Тылтынь, ее помощников Арвида Якобсона и Франса Клеметти. Утриайнен был расстрелян в 1934 году. «Как родственников» расстреляли также его брата и сестру (тоже сотрудницу Разведупра).
Новый курс
До советско-финской войны оставалось еще пять лет. Но любые провалы ослабляют оперативные возможности в стране противника. Между этими изменами и кровью наших солдат в карельских лесах тоже есть своя связь.
При этом, оценивая деятельность нашей разведки в Финляндии, нельзя не вспомнить и такую деталь. Позднее, в 1944‑м, когда в Великой Отечественной наметился перелом, именно советская разведка, используя агентов влияния и общее понимание финнов, что надо как-то выходить из войны, поспособствовала смене политического курса в Хельсинки. СССР и Финляндия договорились о прекращении боевых действий. Тысячи жизней с той и другой стороны были спасены.
Разведка - лишь инструмент. Она может служить как делу войны, так и делу мира.
Станислав Лекарев