Земля – женская планета

, 19:00

Земля – женская планета
Глядя на Пенелопу Крус, хочется быть испанкой, а не испанцем

ТАК начинается фильм Пед­­­­­­ро Альмадовара «Возв­­­­­ращение». Кар­ти­на, получившая в Каннах приз за лучший актерский ансамбль и лучший сценарий, вышла в российский прокат и была встречена одобрительно. Мы любим шутника Альмадовара, любим Испанию, любим эмоциональную открытость, чувственную щедрость, простодушную музыкальность ее жителей. А когда в одном эпизоде фильма роскошная, сильно напоминающая молодую Софи Лорен черноволосая обольстительница Раймунда (Пенелопа Крус) начинает петь под гитару, то душу заливает чувство, прекрасно описанное когда-то Козьмой Прутковым в стихотворении «Желание быть испанцем»:

Дайте мне Севилью!
Дайте мне Гренаду!
Дайте Инезилью,
Чашку шоколаду!

Однако следовало бы внести кое-какие коррективы в это желание - в мире Альмадовара надо желать быть испанкой, а не испанцем. Мужчины здесь не живут вообще, совсем, абсолютно. Они в этот мир или с опаской заглядывают, как бородатый сосед Раймунды, чтобы попросить присмотреть за ресторанчиком на время отъезда, или пытаются этим миром овладеть на свое горе, как муж Раймунды. Сосед, видно, человек неплохой, а муж - совсем скверный, так, какое-то ничтожество с пивом у телевизора. Но все одно им в женском мире не жить.

Вместо присмотра Рай­мунда разворачивает в чужом ресторане собственный бизнес, а в морозилке тем временем покоится тело мужа, зарезанного ее дочкой при попытке изнасилования. Вот так вот, терпение лопнуло, час пробил, смирение испарилось, все, достали, наконец. Сорок веков доставали - и с рук сходило, а теперь не сойдет. Пошли вон.

И хорошо. И вот они одни теперь. И ничего - жить можно.

Прямо в холодильнике, как замороженную телятину, закапывают мужа на берегу реки, невдалеке от его родной деревни. На коре дерева вырезает Раймунда инициалы и дату. Да, мужчинам здесь ничего не светит, а вот женщины этот мир покидать не спешат. Даже с того света возвращаются, как неугомонная мамочка Раймунды в блестящем, как всегда, исполнении любимой актрисы Альмадовара - Кармен Мауры.

Зритель попадает в юмористическую ловушку. Поскольку в самом начале картины извест­но, что мамаша умерла, сгорела вместе с папашей, мы принимаем ее за призрака. Вот, значит, как поменялось мировоззрение у Альмадовара, видимо, годы не шутка - думаешь с печалью. Вот он уже всерьез полагает, что можно вернуться с того света вместе со всем бренным телом, с запашком, со старыми платьями, со всеми морщинками и седыми волосами... Наверное, очень мамочку свою любил...

Все это бесконечно трогатель­но, но доверие к рас­­сказу как-то исчезает, и напрасно. Поскольку, как бы ни шли годы и как бы Педро Альмадовар ни любил мамочку, никакой мистики в нем как не было, так и нет. И бодрая мамаша, скрывающаяся у своей второй дочери, парикмахерши Соледад (Раймунду она боится), никакой не призрак, а самая настоящая испанская мамаша. Которая от ревности и гнева подпалила сторожку, где ее муж (который тоже когда-то изнасиловал свою дочь - испанская традиция?) валялся с любовницей.

Любовницу эту и похоронили вместо нее. А мамаше на старости лет приходится прятаться под кроватью и выдавать себя за глухонемую русскую помощницу парикмахера.

Вы, наверное, уже догадались, что Альма­довар снял комедию. Не классическую, а такую... альмадоварскую. С нечаянными трупами, с непременным издевательством над телевидением (ну, ненавидит!), с грустными рассказами о прош­лом, с чувством глубокого родства с общей жизнью простоволосой земли, с насквозь ироническими интонациями якобы невозмутимого рассказа - дескать, вот, значит, как было дело... С отличными актерскими работами, по точности и легкости действительно напоминающими фильмы итальянского неореализма. Только пафоса социального нет, да и вообще никакого пафоса нет, потому что все битвы, в сущности, отгремели. И в начале картины, собст­венно, и сосредоточена его главная мысль.

Что ж, может быть, и вся наша планета представляет собой одно большое кладбище, кладбище вер, идей, историй, преступлений, любви, на котором энергично суетятся единст­венные оставшиеся в живых ее настоящие жители, верные долгу Бытия - женщины? Не святые, скорее грешные, «погибшие, но милые созданья», не шибко умные, зато работящие - и лазанью вам испекут, и стрижку сделают, и приберут в доме.

И на том спасибо. Ничего лучшего - как можно понять из творчества печального остроумца Педро Альмадовара - на земле нет.

Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события - Яндекс Новости

Политика

Спикер Кремля Песков: итогом происходящего на Украине должен стать справедливый и долгосрочный мир

Аргументы НеделиАвторы АН

Аргументы НеделиИнтервью

Происшествия

Общество

Общество

В мире