Есть люди, которые не рассказывают о войне красиво. Они говорят коротко, сухо, иногда с паузами – будто заново переживают каждый эпизод. Разведчик-десантник Василий с позывным «Мозг» – из таких. Восемнадцать лет в армии, Чечня, Сирия, СВО с первого дня. Боевые награды, орден Мужества. Десятки уничтоженных единиц техники противника. И абсолютная, выстраданная убеждённость: будущее войны – за беспилотными системами. За теми самыми жужжащими «птицами», которые за два года перевернули тактику, стратегию и саму философию боя.
В феврале 2022-го, когда колонны бронетехники шли на Херсон, а разведгруппы работали по старинке – ногами, биноклем, докладом по рации, – если бы кто-то сказал Василию, что скоро один оператор с пультом управления будет стоить целого взвода, он бы рассмеялся. Сегодня он не смеётся. Сегодня он – техник роты ударных БПЛА в батальоне войск беспилотных систем. И каждый день отправляет в сторону противника около сотни дронов. В один конец.
Крымский район, Краснодарский край. Дом, где сейчас сын- пятиклассник делает уроки и ждёт звонка от папы. Там корни Василия. Военная стезя для него не была случайностью – это скорее зов крови. Старший брат прошёл первую чеченскую, средний – вторую. Когда пришло время выбирать, Василий не сомневался. После срочной службы на Дальнем Востоке он вернулся домой, чтобы подписать контракт. Его ждал знаменитый десантно-штурмовой 108-й полк Новороссийского гвардейского горного соединения ВДВ.
Тогда война была другой. Сначала Дагестан, потом Чечня. В 2018 году работали в режиме КТО. Ходили по горам, искали базы, спящие ячейки. Всё ногами, всё через пот и стёртые берцы. Потом Сирия. Другой климат, другие задачи, но суть одна: ты видишь врага, враг видит тебя. Он привык доверять собственному телу, оптике, интуиции. Беспилотники тогда казались чем-то из области вспомогательных средств – полезных, но не решающих.
Всё изменила СВО. В феврале 2022 года «Мозг» заходил на СВО в составе разведбата. Это было время стремительных прорывов и дерзких операций. Херсонское направление. Начало марта. Воздух звенел от напряжения.
– Мы заводили 56-й полк на аэродром. Сначала взяли базу какой-то нацгруппировки. Дошли, зачистили. Потом ж/д вокзал. Организовали оборону, передали Росгвардии. Казалось, всё идёт как по учебникам.
Но под Николаевом война показала свой звериный оскал. Заходили в тишину. Казалось, город спит. Но стоило ступить на бетон аэродрома, как окна окрестных домов ожили вспышками. Били отовсюду. Парни приняли бой, огрызнулись огнём, откатились, перегруппировались.
«Жить будет!»
Та война, «война людей», была полна эпизодов, которые врезаются в память навсегда. Однажды патрулировали дорогу в сторону Николаева. Колонна шла на скорости, когда «Мозг» заметил фигуру на обочине. Человек был похож на призрака. Порванная в клочья одежда, бинты, пропитанные бурой кровью, шатающаяся походка.
– Стой! – скомандовал командир.
Они осторожно приблизились. Человек поднял голову. В глазах – мука и решимость. В одной руке он судорожно сжимал сигнальную ракетницу, в другой – гранату без чеки. Пальцы побелели от напряжения. Оказалось, это майор-лётчик из Джанкойского полка. Его вертолёт сбили несколько дней назад. Он шёл к своим по вражеским тылам, готовый в любой момент подорвать себя, лишь бы не плен.
– Еле-еле забрали у него эту гранату, так сильно он её сжимал. – Василий качает головой, вспоминая тот момент. – Мы ему помогли, а он – нам. Майор, зная, что жить ему, может, осталось минуты, запоминал всё. Рассказал: «Там две БМП видел, а с той стороны ещё одну с хохлами». Благодаря ему мы проскочили между двух сёл, избежав засады. Передали его медикам. Живой! Работает дальше!
Эта взаимовыручка, это братство скреплялось кровью под Правдино, где дважды отражали наступление. Там, где жгли технику врага и брали пленных, которые удивляли своим фатализмом.
– Взяли одного, раненого. Я его спрашиваю: «Ты чего не уполз? Мог же». А он смотрит на меня и говорит: «А зачем? Вернусь – посадят, задачу не выполнил. А вам сдался – подлечат, обменяют, и я молодец».
Тогда Василий понял: враг бывает разный. Есть идейные, а есть те, кто просто попал в жернова войны.
Перелом
Сентябрь 2022 года. Благодатное (Комсомольское). Штурм был тяжёлым. Дождь лил стеной, прибивая к земле дым разрывов. Дроны не летали. Это было благом – артиллерия врага ослепла. Группа Василия работала как спецназ. Выявляли цели, наводили снайперов.
– Тандем был идеальный, – рассказывает «Мозг». – Мы находим, снайперы работают. Был случай: дистанция 1400 метров. Наш парень с СВ-98 снял наблюдателя. Говорил потом: «Я видел, как пуля летит». Опыт, чутьё, удача – всё вместе.
Но удача – дама капризная. 28 сентября на их опорник спикировал вражеский «Мавик». Тихий щелчок сброса, удар. Из четверых трое раненых. Осколок достал и Василия. Госпиталь, лечение, медаль «За отвагу» к уже имеющейся медали Жукова. Но главное изменение произошло не в теле, а в голове. Вернувшись в строй, Василий увидел другую войну.
Дивизия стояла уже на другом берегу Днепра. Позиционные бои, артиллерийские дуэли. И небо, которое начало жужжать. Василий понял: БПЛА не вспомогательное средство. Это новое оружие. Это новая война
Василия назначили на БПЛА. Сначала простые «Мавики» – небесные глаза. Потом он узнал о проекте «Судный день». FPV-дроны. Быстрые, смертоносные, дешёвые. Он загорелся. Нашёл контакты, договорился, получил технику. Его позывной «Мозг» наполнился новым смыслом. Он стал не просто разведчиком, он стал аналитиком, инженером, пилотом-убийцей.
Показательный момент – оборона Вербового. Враг накатывал волнами. Штурмовые группы по 6–10 человек, техника. А их встречали не пулемёты, а рой дронов.
– В день отбивали по 5–6 накатов. Оператор летал, а я был старшим расчёта и инженером. Готовил боеприпасы, снаряжал «птиц», рассчитывал вес, поправки на ветер. За месяц мы вдвоём с напарником уничтожили более роты противника. Сожгли технику. Двое против сотни. Вот она, новая арифметика войны.
За тот месяц парни получили ордена Мужества.
Батальон будущего
В декабре 2024-го Василий услышал, что формируется батальон войск беспилотных систем. Немного подумал – и перешёл. За появлением этого нового вида войск стоит тектонический сдвиг в военном мышлении. В ходе СВО наша армия прошла технологическую эволюцию, на которую в мирное время ушли бы десятилетия.
Структура батальона – прообраз армии будущего. Есть разведывательная рота – «глаза», которые висят в небе сутками. Есть ударная рота – «кулаки», операторы FPV и дронов-камикадзе. И есть рота робототехнических комплексов – наземные дроны, которые подвозят боеприпасы, эвакуируют раненых, минируют подходы.
На Запорожском направлении, где сейчас работает подразделение Василия, эта схема отточена до автоматизма. Разведывательная рота БПЛА выявляет цели, передаёт координаты. Ударники отрабатывают: жгут технику, уничтожают пехоту. Если штурмовые группы заходят на позиции противника – сначала их обрабатывают камикадзе. По накатам противника – тоже дроны.
Всё чаще используют дроны на оптоволокне. Чёткая картинка, и главное – им не страшно воздействие средств радиоэлектронной борьбы, которые стали настоящим бичом для обычных FPV.
Катушка оптоволокна позволяет летать до 30 километров. Но парни ждут новые модели – с дальностью до 60. Это позволит доставать до глубоких тылов Запорожья, ломать логистику там, где враг чувствует себя в безопасности. А пока туда летают «Молнии» – дешёвые FPV самолётного типа.
– Они летят высоко, далеко. Видят блокпост, скопление – падают на голову. Даже если прямого попадания нет, страх они нагоняют жуткий. Психология тоже работает.
Люди в войне машин
Расчёты FPV неделю–две находятся на позиции, потом – ротация. Отдых, подготовка к новой задаче. Контингент разный. В основном – молодые ребята, 30–35 лет. Быстро схватывают, и тут, усмехается Василий, сказывается неожиданный фактор: выросли на компьютерных играх. Моторика, реакция, привычка к экрану и джойстику – всё это вдруг оказалось боевым навыком.
Тех, кто постарше, учить сложнее. Они по привычке хотят пойти ногами, посмотреть глазами, отработать руками. Хотя есть исключения.
– Сапёр у нас есть. Срочную служил в 1987–1989 годы. Бодряком, молодец, работает. Таких побольше бы.
Когда батальон только формировался, всех два месяца обучали в Новороссийске. Теперь новичков стараются готовить на месте – и не только летать, но и выполнять минимальный технический ремонт. Это принципиально важно: на позиции ты автономен. Какой-то проводок отпаялся – не нести же дрон обратно в тыл. У каждого расчёта на позиции есть паяльник. Быстро починил – «птица» дальше работает.
В батальоне – своя лаборатория. В каждом подразделении – свои «Кулибины», способные сделать мелкий ремонт, настроить дрон, собрать из нескольких неисправных один рабочий. Для этого есть руки, знания и 3D‑принтер. Здесь же разбирают и изучают трофейные дроны, придумывают что-то новое. Война идёт не только на линии соприкосновения, но и в инженерных мастерских, где каждый день рождаются решения, которые завтра спасут чьи-то жизни.
В роте есть расчёт «Ланцетов» – барражирующих боеприпасов, ставших одним из символов технологического превосходства российской армии. Ребята опытные: ещё в 2023 году уничтожили немецкий зенитный ракетный комплекс IRIS‑T. Награждены орденами Мужества. Немецкая система ПВО стоимостью в сотни миллионов евро – и российский дрон, который превратил её в груду металла. Лучшей иллюстрации к понятию «война технологий» не придумать.
– Мы воюем не только с Украиной, – хмурится Василий. – Им везут технологии со всего мира. Но если сравнить с 2023 годом… Мы сделали гигантский скачок. Появилось заводское производство, унифицированные боеприпасы. Раньше «морковки» от РПГ сами мотали скотчем, теперь завод шлёт готовые, штатные выстрелы под FPV. Мы их превосходим. Не числом, так умением и скоростью адаптации.
Небесный рой и земная правда
Василий «Мозг» – связующее звено между этими эпохами. В нём уживаются опыт сурового десантника, прошедшего огонь и воду, и гибкий ум технолога, управляющего роем смертоносных машин. Недавно он получил звание прапорщика. Но не звёзды на погонах его заботят.
– Карьера – это потом, – машет он рукой. – У нас другое дело.
Он думает о сыне, который тоже наверняка пойдёт по его стопам. О том, что эта война должна стать последней. О тех, кого уже не вернуть.
– Деды наши не добили… А мы закончим, – повторяет он свою мантру.
И глядя на то, как споро его бойцы снаряжают очередную «птичку», проверяют контакты и надевают очки виртуальной реальности, понимаешь: они действительно закончат. Потому что за их спинами – опыт поколений, а в руках – технологии будущего. И это сочетание не оставляет врагу ни единого шанса.