Многие рассказывают, что при страшной опасности в считанные секунды в сознании проносится вся жизнь. Не знаю, у меня ничего не пронеслось, когда среди ночи где-то неподалеку раздался залп из миномета. Не утверждаю, что это был именно миномет – я ведь не видела, из чего стреляли. Но почему-то так подумала. Вот вчера – однозначно была «Нона», ее металлическую «нотку» не спутаешь ни с чем. А на этот раз – зенитка, точно.
В общем-то, он уже и сам по себе был ужасен, этот мощный выстрел. Казалось, будто небо раскололось надвое. Но еще кошмарнее было нарастающее «ви-и-и-у...» - звук летящего снаряда. Уже позже я подумала: надо было сосчитать секунды - тогда можно было бы определить, с какого расстояния прилетело это нечто. Но в тот момент страх сковал мысли и волю. Казалось, «оно» летит прямо на меня. Сработал инстинкт. Безопасного места в квартире я достигла одним прыжком. В голове стучало: подальше от окна, к несущей стене! И в этот момент раздался сотрясший дом взрыв. Если раньше небо просто раскололось, то теперь оно, кажется, с грохотом рухнуло. Благо не на меня.
Снаряд упал метрах в тридцати от соседнего дома, расколов в крошку придорожный бордюр, повалив деревья и разбив стекла в соседних подъездах. Тем временем я в своей квартире на дрожащих ногах стояла в оцепенении и ожидании повторного залпа. Обошлось. Он оказался первым и последним. К счастью. Потому что второго такого ужаса, кажется, я не пережила бы. Хотя кто знает заранее, что он может выдержать, а что – нет?
Во двор из подъездов повалили люди. С пожитками, напуганные, они советовались, где спасаться. А прятаться-то, как выяснилось, и негде. Подвалы – сырые и совершенно не приспособленные для обитания. Кто-то вспомнил, что видел объявление, напечатанное на жэковском бланке: ближайшее бомбоубежище – в школе. Но тут же дворовые бабушки-активистки всех разочаровали - ходили они туда днем раньше «на разведку», а дежурная их оттуда выпроводила. Мол, «нету тут никакого убежища, мало ли что в том ЖЭКе напечатают». Пока обсуждали данное печальное обстоятельство, вокруг все поутихло, эмоции остыли, а пыль от взрыва окончательно осела. И тут на нашем покалеченном проспектике показались люди в камуфляже и с автоматами. «Расходитесь по домам», - посоветовали они маленькому собранию.
Народ переглянулся и молча побрел обратно в квартиры. Почему-то все сразу поняли, что после этого «расходитесь по домам» оставшаяся часть ночи будет тихой. И не ошиблись.
…Следующий день начался со звона стекол. Жильцы пострадавших квартир мели осколки и несли их в мусорный контейнер. Ну и разговоры, конечно. «Михална, что там у тебя?» - кричит свесившаяся в окно Ивановна. И старенькая Михална с чувством и подробно описывает, как вражеский осколок влетел в дом через раму и раскурочил, кроме самой рамы, еще и стекло в серванте со старинным советским хрусталем. «Надо в исполком идтить, они акт составят про повреждения». «А чего в исполком?» «А куда еще? Не к этим же, что стреляли». «А кто стрелял-то, Михална?» «Как кто? Дыныэр. За кого мы голосовали?»
Ивановна теряет дар речи. Ее тайную догадку, о которой она, старая, только что со страхом шепталась с соседкой, эта дура на весь двор огласила. Тем временем у подъезда собирается все больше народу. Оппоненты Михалны потрясают кулаками, крутят пальцем у виска, затем тычут им же на север, где стоят силы украинской армии: «Это они, хвошисты, по нам, беззащитным, стреляют». Но есть и те, которые соглашаются со старушкой.
А поодаль, у воронки, свой консилиум. Там люд со всей округи. Снимают на телефоны, спорят. Главный вопрос – кто стрелял? Специалистов по баллистике оказалось много. Не каждый, правда, хорошо изучал «матчасть». Но к некоторому согласию все же пришли. По иссеченным осколками деревьям, по форме воронки, по битым стеклам в домах, свидетельствующим о направлении взрывной волны, мужики определили направление. А дальность? Увы, никто – как и я – не считал те злополучные секунды, по которым можно было бы вычислить, откуда именно послан снаряд.
Хотя… Ну кому это нужно! Ну вычислили бы доморощенные эксперты подробности стрельбы. Что им с этим делать? Кому жаловаться? Куда идти? В исполком? Знаете, сейчас в Донецке, где нет власти, это то же самое, что писать письмо «на деревню дедушке». Власти в городе нет, милиция сбежала. Впрочем, об этом я уже писала.