Знаменитый мастер единоборств Станислав Лейкин: Для ВДВ подошел бы стиль кунг-фу-саньда и циньна

Станислав Лейкин, десантник, Доцент института физкультуры имени Лесгафта, кандидат педагогических наук, профессор Международного института Шаолиньских боевых искусств при Шаолиньском монастыре, многократный победитель Международных турниров по боевым искусствам, имеющий 7-й дуань по китайскому ушу, мастер Циньна, китаевед в интервью газете «Аргументы недели» утверждает, что в кунг-фу есть нормы традиционного этико-политического учения Китая – конфуцианства, а также постулаты даосизма и буддизма, которыми пропитаны все без исключения школы китайских боевых искусств и их практики. Нашим же десантникам успешно помогут выполнить боевые задания любовь к Родине – патриотизм, а также – принадлежность к традиционным для России религиозным конфессиям или воспитание в духе атеизма.

Кунг-фу - это боевое искусство или образ жизни и почему?

Кунг-фу, точнее гун-фу, это собирательное название китайских боевых искусств. Другие названия – ушу, цюаньфа, гошу. Если глубоко погрузиться в процесс изучения, передачи и обучения гун-фу, то этот процесс может и должен стать образом жизни.

Вы обучались кунг-фу в известном монастыре Шаолинь и получили высокую квалификацию мастера там. Как у Вас и вообще в монастыре выглядела подготовка мастера кунг-фу? Расскажите, пожалуйста поподробнее.

Правда состоит в том, что я не обучался в монастыре Шаолинь в горах Суншань. Вернее, я обучался в Международной академии ушу, она же – Молодёжная военная академия при Шаолиньском монастыре. Это одно из ведущих учебных заведений шаолиньской традиции, располагавшееся менее, чем в двух километрах от знаменитого монастыря в уезде Дэнфэн, провинции Хэнань, КНР. Я попал туда волею случая и благодаря рекомендации знаменитого отечественного синолога – ныне профессора, доктора исторических наук и ректора ИСАА при МГУ им. Ломоносова – Алексея Маслова в далеком 1995 году. В том же году я стал учеником знаменитого шаолиньского наставника – преподобного Ши Дэ-цяня и начал приезжать в его учебное заведение ежегодно, проводя там по нескольку месяцев. Я не только изучал технику нескольких шаолиньских стилей, но и одновременно преподавал курсантам Академии русский и английский языки, а также вёл весьма интересный предмет под названием «Рукопашное уничтожение живой силы противника». Таким образом с 1995 года по настоящее время я не только тренировался в Академии покойного ныне наставника Ши Дэ-цяня, но и обучал его курсантов и учеников. Я с 11 лет занимался борьбой самбо и дзюдо, а в 14 добавил к ним каратэ, в армии служил в воздушно-десантных войсках, поэтому подготовка у меня была соответствующая. Этим решил воспользоваться мой шаолиньский наставник, который и сделал меня преподавателем иностранных языков и рукопашного боя. В его академии меня интересовало конкретное направление ушу/кунг-фу – циньна. Циньна – это надстилевой раздел кунг-фу, в котором изучаются освобождение от захватов, болевые приемы и выходы из них, опрокидывания и точечное воздействие на противника. Интересовало меня это направление в связи с тем, что я о нем очень много читал еще в России, а с 1993-го года начал осваивать циньна вместе с моим другом Виктором Ульяненко в Санкт-Петербурге под руководством китайского специалиста из Шанхая – ныне покойного мастера Чэня Жуцина. Направление это очень интересное и крайне эффективное, более того, именно оно стало основой для формирования более поздних восточноазиатских заимствований (таких, как джиу-джитсу, айкидо, хапкидо и др.) и, опосредованно, даже отечественного самбо. Жил я в академии в казармах, правда, мне выделили отдельный кубрик. Условия были крайне неприхотливыми, а удобства – самыми минимальными!  Тренировки занимали все свободное время, равно, как и преподавание иностранных языков и рукопашного боя для курсантов Академии. Я конечно же в обязательном порядке разучивал многочисленные шаолиньские комплексы формальных упражнений, такие, как сяохунцюань, дахунцюань, лоханьцюань, а также – формы с различного вида холодным оружием. Но это было почти что из-под палки, ибо, во-первых, в моем исполнении все это выглядело довольно неуклюже (при росте 180 см., мой боевой вес составлял более ста кг.), а, во-вторых, меня гораздо больше интересовало именно боевое применение Шаолиньцюань и, и прежде всего, циньна! В Академии у меня были очень хорошие учителя и я многому там научился. Но я изучал циньна не только там. В 1998 году я был на стажировке в городе Хэфэй, провинция Аньхуэй, и там длительное время тренировался совместно с офицером Министерства Общественной безопасности КНР Чжан Минем. Итогом наших совместных тренировок стала новая книга – учебник по циньна, подготовленная нами и изданная в Народном книжном издательстве провинции Аньхуэй. Она была предназначена для китайских стражей порядка и претерпела множество изданий. До сих пор ее можно найти в книжных магазинах Китая – она пользуется большим спросом среди специалистов.  В том же 1998 году в Санкт-Петербурге я успешно защитил кандидатскую диссертацию по теме «Педагогические функции ушу». Эта научная работа была посвящена циньна, а также другим «разделенным частям искусства поединка» и адаптации китайских боевых и их методик в структуру спортивно-боевых единоборств России. В дальнейшем, занимаясь в Китае различными стилями кунг-фу я везде собирал материал по циньна и боевому применению изучаемых направлений. 

В кунг-фу существует много стилей. А каким стилем Вы владеете?

Я занимался несколькими стилями: не только шаолиньцюань, и циньна, но и тайцзицюань семьи Ян (традиция Фу Чжунвэня), даосским стилем уцзицюань. В данный момент я изучаю в Харбине редкий стиль кунг-фу Дайцзя синицюань под руководством наставника Гуаня Фудуна. Но, повторюсь, во всех случаях меня больше всего интересовало именно боевое применение того или иного стиля. Все стили одинаково сложны и требуют тщательной проработки и очень большого количества времени.

У Вас высокая квалификация по кунг-фу. Сколько лет Вы обучались и тренировались?

Я начал изучать кунг-фу уже после армии в 1986 году. Моим первым наставником стал отечественный специалист – мастер Сергей Гавриилович Пучков – востоковед-китаист. Я тренируюсь соответственно с 1986 года по настоящее время. Мою нынешнюю техническую квалификацию в кунг-фу/ушу я получил в 2015 года в Пекине в дуань-комиссии при Олимпийском комитете КНР. Экзамен – дуань-текст был довольно сложный и я допустил несколько помарок при выполнении комплекса формальных упражнений, но, когда дело дошло до «расшифровки» боевого применения комплексов я был не просто на высоте, а поразил приемную комиссию как своей техникой, так и глубиной познаний, в особенности, в разделе циньна.

Владеете ли Вы Цигун?

Цигун я тоже владею. Предпочитаю упражнения по управлению энергией ци в традиции даосского стиля уцзицюань.

Вы китаевед и служили в армии. Скажите, а какой стиль кунг-фу изучают в китайской армии и насколько основательно?

Когда я служил в ВДВ (1983-1985) я еще не был востоковедом, но уже практиковал боевые искусства: самбо, армейский рукопашный бой и другие направления. В НОАК (Народно-освободительной армии Китая) также изучают рукопашный бой. Но он основан не элементах китайского кунг-фу. Используются удары руками и ногами, а также опрокидывания из раздела саньда, и броски из китайской народной борьбы – шуайцзяо. В обязательном порядке подробно изучается циньна. А в последние несколько лет широко внедряются приемы и методики из джиу-джитсу, самбо и даже из крав-мага. Особенно популярным в настоящее время в Китае является отечественное самбо. На лицо – настоящий бум самбо, причем, как спортивной борьбы самбо, так и боевого самбо! И дело здесь не только в очень хороших отношениях между РФ и КНР, а в том, что в китайском кунг-фу нет борьбы в партере. В самбо же партер очень отлично разработан и тут есть чему поучиться и нашим китайским коллегам. В настоящее время я представляю в Китае Российскую Лигу мастеров самбо и в ближайшее время мы планируем провести в Китае серию обучающих семинаров для китайских коллег. Они запланированы на 2025-2027 годы. Что касается глубины проработки изучаемого китайскими военными материала, то тут все зависит от того, о каком роде войск и подразделении идет речь. Разумеется, если мы говорим о военном или полицейском спецназе, то уровень их подготовки на порядок выше обычных подразделений.

Вы проходили службу в ВДВ. Какой стиль кунг-фу подошел бы для бойцов этого рода войск и почему?

Думаю, саньда и циньна. Здесь дело, прежде всего, в том, что сроки подготовки российских десантников, как и бойцов других родов войск ВС РФ крайне сжаты. Срочники служат всего год. Какое уж тут кунг-фу, требующее многолетней практики! Времени на это у солдат срочной службы нет. К сожалению! Отдельные же приемы при условии качественных методик преподавания усвоить военнослужащие могли бы. И могут. Что касается циньна, то этот раздел китайского кунг-фу больше всего бы подошел представителям отечественных органов охраны правопорядка. Но они практикуют боевой раздел самбо и/или военно-прикладное самбо, что тоже очень действенно.

Какие техники и практики из кунг-фу Вы рекомендовали бы взять для изучения солдатами нашей армии, чтобы они были наиболее практичными и их было легко освоить?

В нашей стране и в российской армии уже есть проверенные временем стили и направления. Это: спортивное и боевое самбо и армейский рукопашный бой. Я рекомендую нашим воинам продолжать совершенствовать свое мастерство в рамках этих стилей. Если же кто-то придет на службу в армию уже отзанимавшись кунг-фу или каратэ на гражданке – что ж, это только повысит боеготовность бойца. Особенно если новобранец занимался не просто оттачиванием комплексов формальных упражнений, а тщательно овладевал тонкостями боевого применения изучаемых стилей.

В чем философия кунг-фу и как ее изучение может помочь нашим воинам в особенности ВДВ лучше овладеть кунг-фу и защищать Родину?

Философии кунг-фу как таковой не существует. Есть нормы традиционного этико-политического учения Китая – конфуцианства, а также постулаты даосизма и буддизма, которыми пропитаны все без исключения школы китайских боевых искусств и их практики.

Нашим же десантникам успешно помогут выполнить боевые задания любовь к Родине – патриотизм, а также – принадлежность к традиционным для России религиозным конфессиям или воспитание в духе атеизма.