22 октября мир будет отмечать 45-летие начала Карибского кризиса (1962) – одного из самых напряженных эпизодов холодной войны, когда вооруженное противостояние СССР и США чуть не закончилось ядерным конфликтом. «Аргументы неделi» решили взглянуть на эти события под не совсем привычным углом.
ПЕРВОПРИЧИНОЙ Карибского кризиса стал приход к власти на Кубе сторонников Фиделя Кастро в 1959 г., которые после нескольких лет гражданской войны свергли диктатора Батисту. Советский Союз начал помогать прокоммунистическому правительству. Мой отец, Евгений Николаевич Терентьев, инженер-энергетик, в начале 1960-х был послан на Кубу. Наших специалистов там еще находилось немного, они постоянно общались с Фиделем и Раулем Кастро, Че Геварой, Рамиро Вальдесом, другими кубинскими революционерами… На его глазах эти люди из непосредственных и экспансивных бородачей, недавних партизан, превращались в умудренных политиков, государственных деятелей.
Отец пробыл на Кубе семь лет. Все эти годы вел дневник. Фрагменты я сегодня предлагаю читателям «АН», максимально сохраняя стиль и настроение тех лет.
…В домах нищета, грязь, скудная пища… а на улицах у всех радостные лица! Какая-то общая «эпидемия радости». Чему все радуются? Революции. Кубинская революция пока обитает на улице.
* * *
…Передали личную просьбу товарища Фиделя – всем нашим, кто сможет, включиться в «альфабетисадоры» или «бригадисты». Это такие отряды по ликвидации неграмотности в деревнях, вроде нашего «ликбеза». Мысль Кастро – чтобы неграмотная молодежь учила русский сразу, как второй родной. «Бригадисты» – дети лет 14–15. Мы им тоже предлагаем учить русский и английский, но они отказываются, говорят, что теперь сами учителя.
Дантист Че
ЗУБ разболелся невыносимо… Товарищ Рамиро, взглянув на мою перекошенную физиономию, улыбнулся, словно нашел клад, хлопнул по плечу: «Я отведу тебя к нашему лучшему дантисту!» И захохотал.
Пока поднимались на третий этаж, он несколько раз сообщал товарищам, что ведет меня к «лучшему дантисту, в кабинет 8». Реакция у всех одинаковая – веселый, почти счастливый смех.
В кабинете 8 работал товарищ Эрнесто Гевара. Он приветливо поздоровался. Рамиро произнес несколько фраз и снова рассмеялся. Гевара, глядя на мой флюс, укоризненно покачал головой; потом пригласил переводчицу.
«Никак не угомонятся, – объяснил он. – Я ведь поначалу был врачом в отряде. Раненых мы, конечно, старались оставлять в деревнях, ну а всякие «мелочи» доставались мне – переломы, воспаления, понос… Хуже всего были больные зубы. Сначала я отказывался, ссылаясь на отсутствие инструментов, но эти черти где-то разжились бормашинкой. А я сам ее с детства боюсь. Однажды на привале притащились сразу человек шесть – все с такими вот раздутыми щеками. Честное слово, я их просто пожалел! Рауль согласился помочь: сунул за щеку платок и тоже пришел на прием. Его пропустили без очереди. План был простой: Рауль должен заорать не своим голосом, после чего, мы надеялись, остальные в ужасе разбегутся. К сожалению, не сработало: из шести удрал один, прочие стойко дождались очереди».
* * *
Братья Кастро очень разные. Фидель постоянно озвучивает свои мысли, и потому сосредоточен на себе. Фиделем восхищаются; Рауля любят. Он умеет слушать, даже лучше, чем Фидель – говорить.
У Фиделя нет охраны. Его охраняют все. Но у семи нянек… Наши считают, что сейчас у него больше шансов быть убитым, чем до 58-го. (Кстати, советским специалистам – даже вполне мирным, как отец, – предписывалось в случае нападения с оружием в руках защищать кубинских руководителей. Отец тоже прошел соответствующую подготовку. – Е.С.)
Апельсиновый сок
ВАНЯ Соколовский первым обратил на это внимание, и мы дня три недоумевали – что тут: страх перед отравлением или какая-то политическая акция? Но если первое, почему кубинские товарищи ничего нам не говорят?
Дело в том, что мы временно заселились в отель со старым (старорежимным) персоналом. Этот персонал по американской привычке каждое утро приносил по стакану свежевыжатого апельсинового сока. Кубинские товарищи его выливают. Ваня клялся, что видел, как товарищ Альмейда стакан выплеснул в цветочную кадку. Ваня сказал, что присоединится к протесту против «американщины» и тоже будет выливать, хотя сок и очень вкусный. Ваня человек бесхитростный. Наверное, так и поступит. Но представить братьев Кастро, протестующих выливанием сока?
Значит, выливают из опасений, а нас не предупредили? А что же остальная кухня?
(Разгадку «тайны апельсинового сока» я нашла в позднейших записях. – Е.С.)
…Случайно, уже в Москве, узнал от Рамиро, почему для них апельсины и апельсиновый сок – продукты «нон грата». «В ноябре 1956-го, когда плыли с Фиделем на «Гранме», яхта вдруг начала заполняться водой. Подумали, что дала течь, и выкинули за борт продовольствие, чтобы облегчить судно. Случайно забыли только кучу апельсинов под брезентом. Ими и вынуждены были питаться неделю. В результате последние дни перед высадкой большинство из нас постоянно сидело спинами к воде со спущенными штанами. Потом едва не попали в плен к батистовцам, еле унесли ноги, застряли в болоте – без оружия, без еды. Вспоминать и смешно, и тошно».
На Кубе старятся только мужчины. У кубинок после пятидесяти стремительно и необъяснимо молодеют глаза.
«Товарищ Иван, на …, Петрович»
ОДНО время гадали, как правильно обращаться к товарищу Геваре: «товарищ Гевара», или «товарищ Че Гевара», или «товарищ Че». Вообще, я заметил, что от этого «Че» он сам-то совершенно не в восторге, у него холодело лицо, когда слышал это «Че».
Соколовский высказал такое суждение: «Приставка «че» – аристократического происхождения, вроде как у французов «де». Ну а поскольку товарищ Эрнесто Гевара революционер, ему неприятно». Откуда на самом деле взялось и почему прицепилось к Геваре это «че», объяснил нам товарищ Рауль.
«Эрнесто Че Гевара, – сказал он, – это почти то же самое, что у нашего дорогого советского товарища «Иван, на …, Петрович». Первым стал так называть Эрнесто я. Теперь трудно себе представить, но пять лет назад у него в каждой фразе слов было меньше, чем этого «че». Я говорил: «Как ты будешь произносить речи?! Нельзя убеждать людей, начиная фразу с «че»! А он: «Че… какие речи, если есть Фидель!» Но речи пришлось-таки произносить и Эрнесто».
Мы все поняли. Ваня до сих пор не избавился от старой прорабской привычки: мусорное – и словом-то не назовешь! – «на …» у него в каждой фразе!
Хотя «че» оказалось все-таки поприличнее – всего лишь что-то вроде наших «ну», «вот», «послушай», только по-аргентински.
Правда, когда мы познакомились, Гевара от «че» в речи уже избавился.
(Из записей времен Карибского кризиса. Разговор о поведении в минуты опасности.)
Товарищ Р. сказал мне, что в его колонне был парень, который перед лицом смертельного врага мог выстрелить одновременно из трех пистолетов. Третий он якобы переделал, чтобы стрелять с помощью … . Видимо прожитых здесь двух лет еще мало, чтобы научиться с ходу понимать юмор наших кубинских товарищей.
Самая страшная книга
…НАШИ не понимали, чего я тащу с собой испанский перевод «Смерти Ивана Ильича». Но я «дотащил» и оказался прав.
Перевод сделала Ангелина (переводчица, готовившая группу. – Е.С.), очень быстро и очень хорошо. Она знала, для кого подарок и почему. На дне рождения товарища Гевары я вручил ему от нее эту книгу вместе с альбомом «Ясная Поляна». По тому, как он пожал мне руку – не выпуская ее, дважды – понял, что Эрнесто тронут.
Ангелина говорила, что в СССР он очень хотел побывать в Ясной Поляне, посмотреть место, где Толстой написал «свой самый страшный рассказ». Но все поездки того визита (октябрь 1960 г.) были расписаны, и товарищ Гевара, скромный человек, даже не заикнулся. Только перед отъездом признался, насколько был потрясен, когда случайно в юности познакомился с этим рассказом и как хотел бы посетить имение Толстого. Что его так поразило? Может быть, безумный контраст между двумя мирами – своим и того русского чиновника?
(Пытаясь понять логику отцовских записей: толстовский герой жил бестолково и бессмысленно, при этом умирает мучительно. Может, Че поразила эта кара за «бесцельно прожитые годы»? – Е.С.)
Чужая душа – потемки. Покопаться в душах Кастро, Гевары, Сьенфуэгоса со временем соблазнятся многие. Беда будет, если возьмутся за это «иваны ильичи».