Филиппинский режиссёр Лав Диас, обладатель «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля, снял фильм «Магеллан». Знаменитый путешественник погиб как раз на Филиппинах, сражаясь с местным населением и желая обратить его в христианство. Многие критики резонно опасались, что фильм Диаса о Магеллане будет выдержан в духе постколониального дискурса, гласящего, что все европейские колумбы были однозначным злом для самобытных народов Азии, Африки и Америки. Но замысел картины гораздо сложнее.
«Магеллана» даже не знаешь, с чем сравнить. Настолько давно никто не снимал масштабных полотен об эпохе географических открытий. Кажется, последнюю попытку предпринял в 1990-е Ридли Скотт, сняв Жерара Депардье в роли Христофора Колумба к 500-летию открытия Америки. Мало того что фильм не окупился в прокате, так ещё и пресса отказывалась видеть в этой теме что-то героическое. А 30 лет спустя первооткрыватели-колонизаторы и вовсе перешли в разряд персонажей «культурных войн», чьи памятники требуют снести от Парижа до Лос-Анджелеса.
И вот Лав Диас со своим «медленным кино», занимающим обычно 5–10 часов, взялся рассказать о первом в истории кругосветном путешествии. Сюжет у него охватывает 10 лет, а корабль с крестом на парусе проходит через полмира, через военные сражения и мятеж собственной команды. Хорошо хоть Диасу удалось получить на главную роль большую звезду – Гаэля Гарсиа Берналя, прославившегося четверть века назад в картине «Сука-любовь» у Алехандро Гонсалеса Иньярриту.
Тем не менее Диас не даёт актёру проявить в кадре свой героизм. Тут нет и намёка на байопик великого человека. Это очевидно даже на уровне формы: персонаж Берналя редко занимает центр кадра, частенько теряясь где-то в глубине мизансцены. Первое же появление Магеллана в кадре происходит в последние минуты его жизни, когда мореплаватель умирает на песчаном берегу в окружении других жертв учинённой им бойни. Впрочем, им ли? Главный месседж фильма в том, что под влиянием обстоятельств даже культовые фигуры теряют собственные ориентиры и начинают осуществлять миссию, над которой ещё недавно сами же посмеивались. Как следствие, «великий человек» – не субъект истории, а её инструмент – случайный и вполне будничный.
Фернан Магеллан предстаёт нам одним из членов команды легендарного португальского конкистадора Афонсу де Албукерки (Роджер Коза), который только что захватил для Лиссабона Малакку (важнейший порт в Юго-Восточной Азии) и счастлив каждым уголком своей кирасы. А Магеллана не возбуждает борьба за величие империи: он обсуждает с другими моряками, а что им с того. Восемь лет спустя Магеллан ведёт уже испанскую (Мадрид предложил ему условия лучше Лиссабона) эскадру, чтобы открыть новый маршрут к богатым специями азиатским островам. Ещё недавно презиравший жестокие методы Албукерки, герой постепенно начинает творить такой же беспредел, постепенно проникаясь верой в своё величие и миссию.
В то же время постколониальным дискурсом в «Магеллане» и не пахнет. Хотя одним из главных героев картины Диас делает раба Энрике де Малака (Амадо Эрджей Бабон), которого Магеллан купил в качестве переводчика и который перечисляет длинный список своих хозяев, будто демонстрирует шрамы. Но режиссёр не скатывается в морализаторство и не превращает Магеллана в карикатурного белого колонизатора. Великий мореплаватель для него лишь человек, встраивающийся в систему, которая делает насилие неизбежным. А в грёзах во время плавания ему является его оставшаяся в Севилье жена Беатрис (Анджела Азеведо), как и должно быть с любым нормальным человеком.
Вероятно, Диас замышлял «Магеллана» как посмертный отчёт цивилизации о самой себе. Судить об этом пока сложно, поскольку до цифровых платформ добралась лишь 2, 5‑часовая версия, показанная на Каннском фестивале. Столь коротких фильмов режиссёр не снимал с младых ногтей, а полная версия картины, как пишут инсайдеры, составляет часов девять. Тогда и появится возможность детально рассмотреть, как герой подхватывает вирус властолюбия, а его спутники постепенно заболевают алчностью и жестокосердием. Причём не только испанцы – тихоокеанские аборигены тоже подхватывают от пришельцев тягу к вещам и власти, словно лихорадку. А у кругосветного путешествия по человеческим злодеяниям априори нет порта прибытия.
Однако у короткой версии «Магеллана», как и любого фильма с похожей прокатной судьбой, существуют неустранимые родимые пятна. Достаточно вспомнить отечественный фильм «Адмирал» с Константином Хабенским в роли адмирала Колчака. Он явился нам в кинотеатрах в виде картины продолжительностью 123 минуты. Но впоследствии оказался сериалом, занимающим аж 500 минут. Разумеется, в киноверсии ничего толком не понятно: монтажные склейки могут скрывать несколько часов, а могут – несколько лет, причинно-следственные связи между событиями объясняются редко, персонажей толком не представляют, и хорошо хоть титры иногда помогают сориентироваться в обширной географии и хронологии картины. «Магеллан» страдает теми же болячками, но в гораздо меньшей степени. И это позволяет надеяться, что все пробелы и нестыковки будут со временем заполнены качественным киноматериалом.