- Вижу, вы интересуетесь русской прессой?
- Каждый день смотрю русский Интернет в онлайн. Всегда стремлюсь быть в курсе ваших новостей и вашей точки зрения. Но не могу обойтись без традиционной прессы. У меня есть несколько русских изданий из числа любимых. И как видите, ваша газета оказалась среди них. Меня привлекают ваши аналитические материалы. Кажется, в них есть легкая ирония. Такой стиль мне очень нравится. И для меня именно это является подтверждением того, что в России есть свобода слова.
- Я попросил о встрече, чтобы расспросить о Михаиле Саакашвили. Ведь в воскресной программе «Время» (Первый канал) вас представили как его однокурсника. Насколько хорошо вы были с ним знакомы в годы учебы в Киеве?
- У нас были достаточно теплые и хорошие отношения. На лекциях иногда сидели рядом, а после занятий много общались. Это уже было время перестройки, и мы могли очень свободно говорить о своих взглядах.
- Он уже тогда верил в свое предназначение?
- Да, верил в это. Он выделялся на общем фоне достаточно хорошим знанием английского и французского языков. Говорил, что, возглавив Грузию, первым делом начнет борьбу с мафией. Он всегда возмущался тем, что в его стране повсюду засилье мафии. Причем ставил это в вину Шеварднадзе, говоря, что тот никак с ней не борется, а, может быть, даже и способствует ей. И он никогда не был настроен антирусски. Он был прежде всего антикоммунистом.
- После учебы вы разъехались по разным странам. Слышали ли что-то о Михаиле Саакашвили все эти годы?
- Нет, ничего не знал о нем до тех пор, пока несколько лет назад не поехал как Президент Коморских островов на пленарную сессию ООН в Нью-Йорке. Во время одного из заседаний услышал объявление: «Выступает Президент Грузии Михаил Саакашвили». Я сидел в отдалении и мог хорошо разглядеть человека на трибуне. Но был ли это тот самый Михаил Саакашвили, с которым я учился? Быть может, его отец или дядя? В перерыве я подошел к грузинской делегации, но Саакашвили уже уехал из ООН.
- Значит, вам так и не довелось встретиться с сокурсником после долгой разлуки?
- Тогда в ООН у грузин я точно узнал главное: что их Саакашвили учился в Киеве. В прошлом году Михаил приезжал в Париж с официальным визитом как Президент Грузии. Я здесь тоже оказался по делам и услышал по радио о его визите.
Поехал в отель, где он проживал, - в «Ритц». Но ни протокол, ни охрана не захотели мне помочь и доложить Саакашвили. Но подсказали, что лучше остаться внизу, в холле, потому что он должен пройти через него в ресторан.
Так и получилось. Он шел, увидел меня и закричал: «Хамада, друг!» И мы смогли какое-то время с ним поговорить
- То есть, по-вашему, власть его не поменяла, он не зазнался?
- Конечно, он не тот человек, каким был раньше, в том смысле, что теперь это человек в одежде президента. И я его понимал. Тем более что ко времени встречи с ним сам уже побывал в шкуре и президента, и премьер-министра у себя на родине.
Успели переговорить о жизни. Я ему сказал, что женат и у меня трое детей, а он ответил, что у него тоже трое детей. У нас, к сожалению, не было много времени, а меня очень интересовала ситуация на Кавказе. И я сразу задал ему вопрос о геополитике на Кавказе, и именно: про Южную Осетию и Абхазию.
- И его точка зрения вас убедила? Она показалась вам аргументированной?
- Я его спросил: «Миша, что ты делаешь? Ты же помнишь, когда мы были еще в университете, когда шла перестройка Горбачева, мы соглашались, что Запад совершил очень большую ошибку, что не помог Горбачеву сразу. У них было много времени, чтобы оценить ситуацию и понять. А потом уже было поздно. Горбачеву надо было помочь до переворота ГКЧП.
А ты сейчас смотришь на Запад. Не знаю, но мне кажется, что ты не прав и когда всегда критикуешь Россию. Ты не боишься, что может быть война? Ты что? Это же Кавказ - не самая простая часть суши».
Он ответил: «Ты знаешь, Хамада, я очень хочу мира, но они мне мешают, эти русские. Они хотят, чтобы Абхазия и Южная Осетия, эти регионы, стали русскими».
А я ему говорю: «Знаешь, Миша, надо поговорить с Путиным напрямую. А сейчас ты на Кавказе - словно Буш». Я ему так и сказал: «Я как иностранец, когда смотрю на тебя, - ты представитель Буша на Кавказе! Ты думаешь, что за эту роль Америка будет вам сильно помогать? Я так не думаю, когда смотрю на то, что происходит в мире. Грузия - не Мексика. Она в Европе и очень далеко от Америки. А Россия рядом. Ты должен сделать все, чтобы поговорить с Путиным».
Он мне обещал: «Ты знаешь, Хамада, оппозиция мне сейчас очень мешает, потому что я борюсь против их мафии. Я сделаю досрочные президентские выборы. И как только выиграю их, то сразу поеду в Москву, поговорю с Путиным, чтобы мы нашли общий язык». - «Вот это было бы правильно»,- ответил я.
- Как вы оцениваете события в Южной Осетии?
- Во-первых, я был в СССР, когда начались проблемы на Кавказе. Потом случилась история с Чечней. Я видел, что такое беженцы. И всегда, когда вижу по телевидению этих страдающих людей, мне становится очень больно. Тем более я сам руководил страной. Мы, политики, принимаем такие решения, а страдают простые люди.
Во-вторых, я не понял Мишу. До сих пор не понимаю, почему он так поступил. Я начал думать, что ему так посоветовали. Или подтолкнули. В том, что произошло, я совершенно не вижу логики. Допустим, Миша это сделал, чтобы поднять к себе интерес Америки и Европы. Но зачем? Они и так Грузией интересовались и ее поддерживали.
Может быть, американцы его подтолкнули, потому что у них скоро президентские выборы. И они в своих стратегических планах решили узнать, до какого уровня Россия может держаться. Вот и подтолкнули Саакашвили как раз за 2 месяца до своих выборов.
С другой стороны, я не вижу интереса Европейского союза и США помогать Саакашвили в ведении войны Грузии с Россией. Но через какое-то время после выборов может поменяться позиция самих США, и они перестанут поддерживать Саакашвили. А станут, например, опекать и помогать внутренней оппозиции в самой Грузии, которая выступает против него.
Будь я там, сказал бы, что мне лучше иметь хорошие, правильные, отношения с Россией, чем плохие. Если бы это были отношения Грузии с Бельгией, с Италией, то есть с какой-то отдаленной страной, - это одно. А с Россией у Грузии есть общая граница. Вы что, не думаете о вашем населении? И потом, любые люди хотят жить в том месте, откуда они родом и где жили их предки.
А что теперь будет с грузинами из Южной Осетии? Из-за этой войны они стали беженцами. Будут ли они любить за это своего президента?
Когда ты политик и не понимаешь этого, то совершаешь ошибку. Миша совершил большую ошибку.
Досье «АН»
Моди Болеро, 43 года, родом с Коморских островов. С 1987 по 1992 г. учился на факультете международного права Киевского государственного университета. Его сокурсником был Михаил Саакашвили. После учебы вернулся на родину, преподавал, пошел в политику, где прошел через все возможные карьерные ступени. Начинал с советника председателя парламента, прошел через должность директора кабинета президента (по-нашему - администрации Президента); на 2 года задержался на посту премьер-министра, чтобы затем на время последних президентских выборов исполнять обязанности президента.
Недавно решил взять передышку на 2 года. Живет в Париже, пишет книги и собирается принять участие в следующей президентской предвыборной кампании в качестве претендента.