4–5 февраля в Абу‑Даби должен пройти второй тур переговоров России и бандеровской Украины. Формат тот же: никакой публичной повестки, только редкие утечки, которые разгоняют сами украинские источники, пытаясь нащупать границы допустимого. Одна из таких утечек выглядит показательно по‑киевски. Говорят, что при последнем общении с Дональдом Трампом Зеленский закинул идею: ту часть Донецкой области, откуда Москва требует вывести украинские войска, передать под внешнее управление так называемому «Совету мира» – структуре, которую Трамп сейчас сколачивает под Газу и где он собирается председательствовать.
Логика такая: если Киев не может удержать Славянск и Краматорск, пусть ими управляет не Москва, а некий международный совет под руководством Вашингтона. По сути, предлагается сделать из куска Донецкой области вторую Газу – территорию, где де‑юре хозяйничает «Совет мира», а де‑факто всё решает тот, кто сидит в Белом доме. В украинских пабликах пишут, что эта схема будто бы понравилась Трампу: он и миротворец, и хозяин огромной русской территории, который снимает остроту вопроса для Зеленского. То есть мечтатели живут в своём мире, где русская история от Киева до Донбасса – пустой звук. Для них Пётр Первый, который под Полтавой ломал шведскую машину, и нынешняя логика возвращения наших земель – «старые сказки», не достойные внимания при разработке очередного «плана урегулирования».
Параллельно с торгом по Донбассу шла ещё одна линия – энергетическая пауза до 1 февраля. Договорились временно не бить по энергосистеме Украины, что у нас многими было воспринято болезненно: мол, зачем останавливаться, если система и так трещит, надо давить до конца. Но несколько дней, как показывает практика, ничего принципиально не решают. Тем более что сама украинская энергосистема давно живёт на аварийной проводке.
Утром 31 января у них без всяких новых ударов случился тотальный блэкаут: обесточилось всё от Киева до Харькова. Зацепило Молдавию, Кишинёв тоже остался без света. «Укрэнерго» откровенно признаёт, что они латают дыры «на скорую руку», подключают линии так, как проектами не предусматривалось, и система идёт вразнос. Пришлось в аварийном режиме останавливать один энергоблок Южно‑Украинской АЭС, снижать мощность второго, резать выдачу на Ровенской станции. Дальше пошла цепная реакция, и страна погрузилась во тьму, метро в Киеве и Харькове встало.
Факт остаётся фактом: энергосистема Украины висит «на волоске», и это прекрасно понимают и в Киеве, и в Вашингтоне. Дошло до того, что Трамп звонил нашему президенту и просил сделать паузу по ударам по энергетике «на морозы». Президент России пошёл ему навстречу. И в этом есть нормальный человеческий гуманизм, который по большому счёту военного баланса не меняет. Даже при временной паузе система продолжает сыпаться от собственных перекосов и перенапряжения. А каждое новое ЧП – от остановки блока до отключения метро – напоминает, в каком состоянии бандеровская Украина пришла ко второму раунду переговоров в Абу‑Даби.
На этом фоне наша армия продолжает делать своё дело. Речь не о больших прорывах по карте, хотя и в тяжёлую зимнюю погоду продвижение идёт, а о том, как меняется сама конфигурация войны из‑за новых технологий. Наше передовое подразделение по беспилотникам, которое известно под литерой «Рубикон», всё чаще стало выкладывать ролики работы дронов. На кадрах появились новые ударные беспилотники типа БМ‑35. Речь идёт о машине, которая умеет работать на дальности до двухсот километров, а в перспективе, возможно, и до пятисот. Главное, как они летят: в корпус крыла встроен модуль спутниковой связи, который цепляется к тем же каналам, что и коммерческие системы наподобие Starlink. И это резко повышает точность и устойчивость маршрута.
На карте, которую «Рубикон» выложил пару дней назад, показаны позиции украинских радиолокационных станций. За один‑два дня по этим точкам отработали БМ‑35, и весь этот сектор противовоздушной обороны был просто вычеркнут. Каждый крестик на карте превратился в чёрную воронку на земле, где от антенн и кабин остаются обгоревшие каркасы. Фактически за считаные вылеты вынесена ПВО целого участка фронта, и теперь туда могут заходить другие типы дронов и ракет, добивая склады, штабы, железнодорожные узлы. Это и есть тихая революция, которая идёт параллельно переговорам в Абу‑Даби. Пока Трамп и Зеленский перетирают между собой, кому будет подчиняться кусок Донбасса, на земле у ВСУ тают и энергетика, и войска ПВО. И та самая «сильнейшая армия Европы», которой европейцы собирались нас обнулить.
На самом деле по новым беспилотникам картина гораздо жёстче. По оценкам западных военных аналитиков, за последние дни новые БПЛА вынесли тринадцать крупных радиолокационных пунктов. Это не будки с тарелками, а полноценные узлы с большими антеннами, грузовиками, аппаратурой – полноценные радиолокационные комплексы ПВО.
Стало известно, что часть БМ‑35 вообще работает в режиме свободной охоты по тылам. Термин знаком ещё со времён Второй мировой, когда авиация вылетала без точного списка целей и уничтожала всё, что было обнаружено и идентифицировано как военная цель. Сейчас то же самое делают дроны: они работают по железным дорогам, поездам, локомотивам, по автомобильным трассам. БМ‑35 летит вдоль них, находит военные грузовики и тралы с техникой, топливозаправщики, колонны снабжения и уничтожает их в режиме камикадзе, неся от 20 до 50 килограммов взрывчатки. Для такой массы прямое попадание – гарантированное уничтожение машины. А взрыв даже в десяти метрах превращает в металлолом любую РЛС или генераторную подстанцию.
Западные эксперты дают важную ремарку: Россия скрывает большую часть видеоматериалов с беспилотников, как ударных, так и разведывательных. По их оценке, по целям наносится и фиксируется гораздо больше ударов, чем попадает в публичные ролики. Российское Минобороны выкладывает лишь небольшую часть для иллюстрации и, так сказать, поддержания боевого духа. На фоне среднесуточных 150 вылетов «Гераней», других дронов и постоянных ракетных ударов мы видим в среднем лишь одно подробное видео раз в пару дней, остальное уходит в закрытые отчёты. Сейчас, когда производство новой версии БМ‑35 развернули всерьёз, этих видео станет больше.
По характеристикам БМ‑35 выходит в отдельную лигу. Предположительная дальность до 500 километров – это уровень базовой ракеты «Искандер». Но запускать дроны можно куда ближе к линии фронта. Поэтому дальность в полтысячи километров позволяет накрывать практически любую цель на бандеровской территории, кроме самого западного края. Отдельные аппараты уже замечали над Киевом и Львовом. Они по нескольку часов висят в воздухе, наблюдают, выбирают цели, после чего могут или уходить, или работать по обстановке.
Ключ к этому – связь. Для удержания канала с оператором используются спутники на низкой околоземной орбите, сигнал с которых крайне трудно, а иногда и невозможно заглушить средствами радиоэлектронной борьбы. Украинские источники спорят, чей именно это канал: одни уверяют, что используется Starlink, другие говорят о российской спутниковой сети. В обоих вариантах результат один: БМ‑35 ведут себя уверенно над большей частью Украины, не «слепнут» и не рвут связь там, где раньше дроны просто падали из‑за глушения. При заявленной скорости 100–150 км/ч цель практически не имеет шансов уйти, если её заранее не предупредили: по кадрам видно, что на максимуме скорости дроном управлять непросто, но удар получается молниеносным.
Отсюда вывод, который делает тот же западный эксперт: у ВСУ и раньше были серьёзные проблемы с воздушным прикрытием. А теперь к сотням «Гераней» и другим БПЛА добавился ещё один тип дальнобойного дрона, который специализируется именно на уничтожении радиолокационных и зенитных средств, которые сама Украина не производит. Их потери только за одну зиму становятся для бандеровцев несовместимыми с жизнью. Если тенденция не изменится, Киев либо останется без радиолокационного купола над востоком и югом, либо будет вынужден отвести ПВО далеко вглубь, оставив половину страны под фактически свободный проход наших беспилотников и ракет.
Помимо уничтожения РЛС не менее эффективные удары – по логистике. Когда в средней и дальней полосе тыла постоянно горят фуры, платформы, тягачи с бронетехникой, резко падает способность армии перебрасывать солдат и грузы, – растёт цена любой операции по снабжению. Особенно уязвимыми становятся тяжёлые трейлеры, на которые грузят подбитые танки и БМП: любая эвакуация техники теперь проходит под риском повторного удара дрона и окончательного уничтожения того, что вчера ещё можно было отремонтировать. В сухом остатке каждый вылет БМ‑35 превращает украинский тыл в полосу дорожных воронок и сгоревшего железа. А украинский генштаб встаёт перед выбором – либо рисковать колоннами, либо отводить технику подальше от линии фронта.
Решить проблему хотя бы частично можно лишь одним способом – нарисовать твёрдую линию фронта и жёстко ограничить зону действия спутниковой связи над остальной Украиной. Но тогда под нож попадают и свои же ударные дроны, и возможность бандеровцев работать «Старлинком» на территориях, которые мы считаем освобождёнными. Параллельно в наших источниках всё чаще всплывает информация о запуске в этом году собственной полноценно работающей спутниковой системы. Что сделает попытки «выключить» связь для российских беспилотников ещё более сомнительными. Так что «окно возможностей» для бандеровцев сжимается не только по линии фронта, но и по небу. На этом фоне и начались новые переговоры в Абу‑Даби. Зеленский при этом продолжает отказываться отдать Донбасс «подобру-поздорову». Что на фоне постоянных ударов и разрушающейся энергетики звучит уже как нервный срыв.
И вот сейчас переходим к главному. Внутри Украины растёт не контролируемое властями давление: света нет, отопление с перебоями, зима, по всем сводкам, самая холодная за столетие. В Киеве снова до минус 20, снег. В такой безнадёге социальная и политическая обстановка начинает закипать. И тут совсем главное: в региональных бандеровских новостях всё чаще мелькает старое слово – гайдамаки.
Про них вообще можно говорить отдельно: это одна из причин, почему Екатерина Вторая в XVIII веке была вынуждена перейти Днепр и зайти на правобережную «ОкрАину», как она называлась в документах Речи Посполитой. Хотя изначально императрица и не помышляла посылать туда войска и вступать в конфликт с поляками, которые там хозяйничали. И «дохозяйничали» до того, что на всём правобережье Днепра полыхали гайдамацкие восстания, когда отряды вооружённых крестьян и казаков резали польскую шляхту, католическое духовенство и всех, кого считали чужой властью. Похоже, что и сейчас на Украине ситуация начинает раскачиваться в ту же сторону.
С чего началось. Об этом пишут западноукраинские националистические источники. Всё случилось под Корсунем в Черкасской области. Там жил фермер Сергей Русинов, ветеран майдана 2014 года, участник так называемой АТО и нынешней фазы войны. С 2014‑го воевал против России, получил боевой опыт, а потом вернулся в свой район и начал «наводить порядок» по‑своему. Его конфликт с местной властью сначала подавали как бытовой: спор с чиновниками, какая‑то тяжба. Дошло до того, что на его задержание выслали полицейский спецназ. Русинов устроил засаду в лесу у своей фермы, встретил группу огнём и расстрелял пятерых: четверо спецназовцев убиты, пятого он, по собственным словам, пощадил только потому, что тот оказался «местным». Сам Русинов в итоге тоже погиб. Официально его ликвидировали, но, по тому, как украинские источники мямлят о деталях, история с ним очень тёмная и с непредсказуемыми последствиями.
Дальше началось главное – информационная обработка населения украинскими националистами с Западной Украины. В соцсетях они тут же окрестили его «Корсуньским гайдамаком Сергеем Русиновым» и опубликовали манифесты. В них рассказ о «лучшем украинском гражданине, человеке высочайшего качества», участнике «Революции достоинства», ветеране войны, которого власть по наводке «российского агента, депутата Рады» попыталась взять, а он «достойно принял бой и погиб». Похороны заранее объявили «манифестацией неизбежности народной власти». Уже требуют посадить за измену всех причастных депутатов, судью, который подписал санкцию, и руководство полиции, которое послало спецназ «против ветерана». То есть лозунг старый, гайдамацкий: настоящая власть – это вооружённый народ, а не кабинет в Киеве. И каждый такой Русинов имеет право открывать огонь по тем, кого считает чужой властью.
На одном из западноукраинских форумов прямо цитируют гоголевского «Тараса Бульбу»: «Запорожский казак должен браться за саблю в трёх случаях – когда издеваются над православной верой; когда мусульмане или поляки творят беззаконие против христиан; когда польский чиновник не уважает старшину и стоит перед ним, не снимая шапки. И тогда казаки снимают шапку вместе с головой». И дальше вывод: «Вызов, который нам брошен, должен быть принят». То есть каждый, кто считает себя новым казаком или гайдамаком, вправе вынимать саблю из ножен против нынешней украинской власти, которая, по их мнению, «предала нацию». Здесь и сходится прошлое с настоящим: как когда‑то гайдамацкие бунты подтолкнули Российскую империю к походу на правобережье, так сегодня пошедшая вразнос Украина, с обесточенными городами и обманутыми ветеранами, сама подводит ситуацию к тому, что решать вопрос придётся уже не в залах Абу‑Даби, а на земле, где поднимаются свои, внутренние «гайдамаки». Только теперь уже не против шляхты, а против Киева.
Так что продолжим с исторического слоя, без которого нынешних «гайдамаков» не понять. На Украине это явление раскручено до предела: Тарас Шевченко, которому в советское время по всей республике ставили памятники как «революционеру‑поэту», посвятил им целую поэму «Гайдамаки». Если её перечитать, то станет ясно, почему в СССР текст не особо переиздавали. По сути, в поэме прославляется резня, когда «правильные» повстанцы с удовольствием режут «неправильных» соседей.
Само слово «гайдамак» тянется от турецкого haydamak – «гнать, нападать». Как явление гайдамацкие отряды оформляются после так называемого «вечного мира», когда Россия закрепилась на левобережной Украине вместе с Киевом, а правобережье осталось в составе Речи Посполитой. На польской стороне Днепра и возникает среда для будущих гайдамаков: бывшие запорожцы, надворные казаки, беглые крестьяне. Поначалу они действуют поодиночке и малыми группами, потом начинают объединяться в крупные отряды и готовят обнуление Польши. В XVIII веке прошло несколько серьёзных гайдамацких восстаний – 1734‑го, 1750‑го и 1768 года, с захватом городов и огромных территорий.
Врагами они объявляли польскую власть, католическое и униатское духовенство, еврейское население. Шли против любой власти вообще. Самое известное восстание – 1768 год, во время царствования Екатерины II. Именно про него Шевченко и написал свою поэму. Руководителем отрядов стал Максим Железняк, который вместе с запорожскими казаками и надворными казаками польских магнатов собрал до тысячи человек и двинулся в поход.
Важная деталь: Железняк распространял по правобережным сёлам легенду, что у него есть «золотая грамота» от самой Екатерины II. Императрица якобы разрешила истреблять поляков и евреев, а всем казакам и крестьянам велела к нему присоединяться. Под эту «грамоту» гайдамаки и устраивали погромы – убивали поляков, грекокатоликов, евреев, громили поместья и приходские дома. Кульминацией стала резня в Умани: польские войска не смогли справиться, и на помощь выслали казачий полк под командованием Ивана Гонты, формально служившего польской стороне. Гонта не задумываясь перешёл к Железняку и стал вторым лидером восстания. Это классический пример того, как часть силовиков при распаде власти мгновенно переходит на сторону «гайдамаков».
В Умани гайдамацкая резня выглядела так, что даже по нынешним меркам волосы дыбом встают. По оценкам историков, под нож пошло около десяти тысяч человек: поляков, униатов, евреев, а заодно и две тысячи православных украинцев, которых заподозрили в симпатиях к «врагам». Железняк продолжал размахивать фальшивой «золотой грамотой Екатерины», действуя якобы от имени императрицы. А восстание грозило перекинуться уже на левобережную, то есть российскую территорию. Польская власть фактически склеила ласты: регулярные войска не справлялись, шляхтичи заняты своими интригами, местная администрация разбежалась.
Дальше началась геополитика. Гайдамаки под фальшивой императорской грамотой уже воевали и с турками «от имени Екатерины», втягивая Империю в войну, о которой она в тот момент и не помышляла. Екатерине II такая самодеятельность категорически не понравилась: ни с какими турками она тогда воевать не собиралась. Вот и пришлось российской армии переходить Днепр на правобережье, тогда польскую территорию. Поляки сами попросили о помощи: у Екатерины были союзники среди католической верхушки, да и такую резню никто уже терпеть не мог. Русские полки перешли Днепр, довольно быстро подавили гайдамаков – где хитростью, где военной силой – и начали наводить порядок там, куда изначально заходить не планировали. Потому что граница была чётко проведена по Днепру.
С вожаками обошлись по‑разному. Железняка судили по указу Екатерины как бунтовщика, нарушителя общественного покоя, разбойника и убийцу. Формально ему полагалась смертная казнь, но императрица заменила её кнутом, клеймом, вырыванием ноздрей и ссылкой в Нерчинск, в Сибирь, в кандалах. Гонту, как подданного Речи Посполитой и офицера на польской службе, выдали полякам: те расправились зверски. По легенде, снимали с него кожу живьём, четвертовали, превращая наказание в показательное устрашение. Гоголь в «Тарасе Бульбе» описывал восстание 1750 года, но атмосфера та же: взаимная резня, взаимная жестокость, польско‑украинская война всех против всех на тех же землях.
Здесь важно вот что: именно так Российская армия впервые вошла на правобережную Украину. Не из желания «захвата земель», а потому что никто, кроме Империи, не смог остановить разрастающийся хаос.
Сегодня ситуация пугающе похожа. Уже первый «корсуньский гайдамак» Русинов устроил историю, которую обсуждает вся Украина. Из него сделали героя, и националисты открыто призывают брать в руки оружие против киевской группировки Зеленского. Притом что каждый следующий силовик, которому прикажут ехать задерживать такого персонажа, десять раз подумает. Против него будет вооружённый человек с фронтовым опытом, и никто не гарантирует, что не будет повторения Корсуня. Дальше классическая развилка: либо начинаются распад вертикали, резня и передел власти снизу с переносом хаоса и крови на территории соседей – поляков, венгров и румын. Либо вмешается внешняя сила, которая ещё способна удержать эти территории в относительном порядке.
Исторический ритм здесь прямо бьётся с нынешними переговорами в Абу‑Даби. Тогда существовал «вечный мир», заключённый при царевне Софье, старшей сестре Петра Первого. Она долго торговалась с поляками, отстаивала каждую крепость, в итоге провела границу по Днепру. И вопрос считали закрытым до тех пор, пока гайдамацкие восстания не сломали всю конструкцию. Сейчас Россия вернула часть исторических территорий и пытается через переговоры зафиксировать итоги, чтобы мир стал юридически оформленным, а не очередным перемирием.
Если же на Украине запустится новый гайдамацкий процесс против Зеленского и его ОПГ, поляки будут первыми, кто взвоет. У них и без новых гайдамаков за плечами Волынь, память о бандеровских преступлениях. При этом в тылу миллионы украинцев сидят в Польше и Венгрии словно спящие гайдамаки. Так что пожар неизбежно перекинется к ним. Вот тогда Варшава и вспомнит Екатерину Вторую. И, захлёбываясь слюной от бессильной злобы, начнёт умолять президента Путина, как и 260 лет назад умоляла Екатерину Вторую: «приходи и володей». Потому что лишь Россия в состоянии держать этот регион в каких‑то рамках, как бы мы ни назывались – Империя, Советский Союз или Российская Федерация.