Ученые-криминологи все чаще стали выделять особую разновидность человеческого рода — Homo Violentus (Человек, склонный к насилию), тогда как все иные ипостаси Homo (Erectus, Sapiens, Politicus, Economicus, Faber, Consumens, Liber, Novus) образуют для него всего лишь своеобразный фон. И тут невольно вспоминаются известные теории и воззрения Чезаре Ломброзо, Конрада Лоренца, Зигмунда Фрейда, Льва Толстого, Мохандаса Ганди, Мартина-Лютера Кинга… Да и современность буквально ежедневно напоминает нам, что человек хоть и общественное, но все же животное…
Продолжаем серию диалогов с профессором, директором научено-исследовательского института судебных экспертиз «СТЭЛС» Александром Власовым:
— Александр Юрьевич, вся история человечества, на мой взгляд, это безуспешная история борьбы с преступностью. Все эти карательные меры: мрачные тюрьмы, жуткие каторги, изощренные пытки, жестокие и устрашающие казни… и как результат — всё бесполезно... Похоже, что природу человека не переделаешь, я имею в виду его преступную природу.
— Ну, наверное, Владимир Васильевич, не совсем корректно смешивать эти два понятия — природу и преступность. В природе действительно на генетическом уровне во всех биологических видах — и человек здесь не исключение — заложены несколько основных инстинктов. Это инстинкт, касающийся продолжения рода. И инстинкт агрессии…
— И связанный с ними — самосохранения…
— Ну и самосохранения тоже один из главных инстинктов.
В наших джунглях закон один…
— То есть всё, что плохо лежит, надо — хап! и быстренько съесть, пока есть такая возможность…
— Я понимаю, что вы несколько утрируете насчет того, чтобы хапнуть и быстренько съесть. Но ведь человек все-таки… природа его складывается не только из генетической предрасположенности, а еще есть масса социальных ограничений. И естественная потребность — тяга к агрессивности и тому, что вы называете «хапнуть и съесть», — она на протяжении многих тысячелетий уже принудительно ограничивается какими-то общественными, социальными, правовыми нормами, и эти ограничения порой бывают достаточно успешными. То есть истории многих стран знали достаточно длительные периоды отсутствия войн, например.
— Такой небывалой широкомасштабной войны с терроризмом, как в последние десятилетия, к примеру… Не было такого ведь раньше…
Ну и войны — это же так прекрасно, профессор (смеюсь). Как говорил один умный человек, не помню, правда, кто: «Хорошая война лучше плохого мира». Напомню о всевозможных их разновидностях: национально-освободительные, исторически обусловленные… Просто справедливые, в конце концов… Они же хорошие, а пацифисты, выступающие за их прекращение, — плохие.
— Афоризмов много на эту тему, да. Насчет освободительных, хороших и плохих. Это всё надо рассматривать в конкретном историческом проспекте. И я вам скажу — вот примеры прошлого, например, столетия показывают, что далеко не всегда и не везде ликвидация колониализма обернулась благом и счастьем для этого, скажем, такого прекрасного населения…
— Это понятно, и я с вами в этом вопросе согласен. Но ведь нынешние борцы за справедливость не читали труды Кропоткина и Бакунина… А я хочу все-таки вернуться к преступности. Преступность — это же тоже своеобразная война и проявление присущей человечеству агрессии. Людям, судя по всему, нравится убивать друг друга. Незабвенный Томас Гоббс первоначальное состояние человеческого общества оценивал именно как «войну всех против всех». Такова природа человека…
— Ну, может быть, не всем нравится, это кто-то делает просто в силу необходимости, крайней необходимости.
Размножайтесь, меняйтесь, и пусть сильнейшие выживут…
— Но, скажем так, некоторые при этом получают еще и удовольствие.
— Есть, конечно, и такие персонажи, которые получают удовольствие, которые чувствуют себя в этой среде максимально комфортно, свободными от всех социальных ограничений. Можно творить все что угодно.
И ордена, и медали — это же вынужденная мера поощрения, которая должна обязательно присутствовать в подобных экстремальных ситуациях. Наряду с денежным вознаграждением.
— Но заметьте, профессор, возвращаясь к теме борьбы с преступностью, в России правительство сегодня планирует значительно расширить число мест в следственных изоляторах из-за переполненности в некоторых регионах за последние пять лет. И для этого, согласно постановлению, по стране нужно осуществить строительство 11 новых следственных изоляторов на 11,23 тысячи мест, 14 новых режимных корпусов на 3,42 тысячи мест, реконструкцию четырех режимных корпусов на 0,425 тысячи мест, строительство и реконструкцию 118 объектов вспомогательного назначения в следственных изоляторах. Борьба с преступностью не утихает, а, скорее, наоборот, разгорается с новой силой...
— Ну как раз здесь позиция нынешних властей, она не то чтобы двоякая даже, я бы сказал, что она демонстрирует какие-то и гуманитарные тенденции. В том числе в последние годы произошла декриминализация целого ряда статей Уголовного кодекса. Как самый свежий пример — это перевод категории медицинских услуг в медицинскую помощь, которые…
— Так понятно, с чем это связано: врачей не хватает и медсестер в стране…
— И автоматически было это сопряжено с декриминализацией 238-й статьи УК РФ. И 238-я статья уже выпала из оборота в Уголовном кодексе, то есть привлекать к ответственности врачей за каждое неосмотрительное их движение стало ну не то чтобы совсем невозможно, но, по крайней мере, достаточно сложно…
— И все-таки, Александр Юрьевич, почему люди совершают преступления? И ведь на преступления идут не только «отбросы общества» и «люди с обочины жизни», но и представители так называемой «элиты»...
— А скажу я вам, Владимир Васильевич: мотивация к совершению преступлений ведь совершенно разнообразная, нельзя их в одну кучу смешивать, эти все мотивации…
У кого-то это врожденное деструктивное поведение, связанное, может быть, еще и с социально-педагогической запущенностью с детства. И с какими-то детскими обидами и неприятием норм существования в обществе. У кого-то (это касается в основном преступлений насильственного рода) это связано с меркантильными интересами, с обогащением и так далее. То есть спектр этих мотиваций огромный, и нельзя сгребать всё в одну кучу. Вы-то, видимо, скорее всего, имеете в виду преступления именно не насильственной природы. Потому что в экономической сфере преступления имеют ведь совсем другие, скажем так, гносеологические корни. У кого-то это потребность вполне понятная — к улучшению условий жизни, себя и своей семьи. Ну, может быть, немножко гиперболизированная или извращенно понятая…
— Ну да, немножко гиперболизированная (улыбаюсь), каждый день нам СМИ об этом рассказывают… На днях опубликовали решение Красногорского городского суда Московской области: в доход РФ обращено имущество общей стоимостью свыше 13 млрд рублей, принадлежащее бывшему председателю Краснодарского краевого суда Александру Чернову и его близким…
Согласитесь, что адекватному человеку хватило бы гораздо меньшей суммы, чтобы есть сырокопченую колбасу каждый божий день…
— Ну смотря что вы подразумеваете под понятием «адекватный человек». И тут самый в этом отношении наглядный пример — помните разговор Остапа со своим подельником: «Сколько тебе нужно, Балаганов, для полного счастья?»? Тот посчитал в уме и, если мне память не изменяет, назвал сумму что-то около пяти рублей, которая полностью удовлетворила бы все его потребности…
И напомню вам, что все судейское сообщество — это же один из срезов общества, вообще-то.
— Не совсем так. Все же лучших людей туда берут, не забудьте, их же тщательно отбирают и дальше селекционируют.
— Ну дело ведь не в том, что селекционируют, как вы выразились, на этапе назначения туда, может быть, в том состоянии у человека еще и не было такого безудержного желания и стремления к обогащению, а потом уже он вошел во вкус, увидел, что можно безнаказанно совершать вот такого рода действия…
— А раньше он и не предполагал, что, став председателем краевого суда, он получит в руки вот такую вот вселенскую власть? И он с удивлением для себя открыл, что можно, оказывается, обогащаться...
— Да нет, конечно, удивления никакого не было, Владимир Васильевич. Это всё формируется на протяжении значительного временного лага.
Процесс максимизации недальновидного эгоизма…
— А я имею в виду, что люди изначально идут на подобные должности… понимая, что возможностей у них будет гораздо больше… То есть кадровый подход у нас в стране вновь и вновь почему-то хромает… Если вообще возможно его наладить в принципе…
— Кадровый подход — это действительно очень сложная вещь, и для того, чтобы проводить по-настоящему полноценную селекцию при отборе куда угодно… Это касается ведь не только судейского корпуса, а массы других, собственно говоря… всего чиновничества, особенно высокопоставленного, депутатского корпуса и так далее… Ведь на самом деле эта так называемая селекция, о которой вы упомянули, носит характер профанации…
— Так у меня ощущение, что-селекция-то отрицательная идет… Как говорил один умный азербайджанский писатель: «Мы приговорены быть избирателями, а они приговорены быть избираемыми». И многие понимают: пойдешь ты на выборы, не пойдешь — суть от этого не изменится. Они все равно будут народными избранниками…
— То, что селекция неполноценная, ущербная, Владимир Васильевич, — несомненно...
— Это с позиции, кого, Александр Юрьевич? Неполноценная, ущербная — с вашей? А ведь кто-то это всё зачем-то придумал и внимательно отслеживает ее эффективность. Неполноценная селекция была, когда балтийских матросов и рабочих крестьян во власть всех уровней продвигали, а потом поняли, что они не подготовленные для этого люди. И классовый подход — это совсем не основной критерий нужного отбора. А должен быть учет масштаба личности, уровень интеллекта, качество образования, необходимые знания, должный опыт…
— Ну интеллект все-таки это в большей степени врожденное состояние.
— Врожденное?
— Конечно, дети рождаются все разные. Кто-то в состоянии гипоксии уже, прямо во время рождения, и никакое образование полноценное ему привить невозможно. Хотя если окажется в какой-то благоприятной экологической нише и в комфортных условиях, то сможет адаптироваться более или менее и внешне, по крайней мере, выглядеть вполне здравомыслящим, адекватным человеком. Но по большей части с наличием врожденной патологии людям не удается оптимально адаптироваться.
Продолжение следует.