Аргументы Недели Мнение 13+

Осиновый кол для «Гения Карпат»

, 09:06 ,

Осиновый кол для «Гения Карпат»
Фото: Аргументы недели, Олеся Аверьянова

В середине 80-х мы с моим другом Александром Обуховым (впоследствии основателем известной компании «Обухов – VOLVO») на машине поехали в деловую поездку по Болгарии. Дорога в том числе пролегала через социалистическую Румынию. Если кто-нибудь из советских диссидентов брежневской эпохи повторил тот маршрут, уверен, стал бы самым верным приверженцем лишь Советского союза, включая даже и Магадан с Соловками…

Включите свет, дышать темно!

Румынией, этой декларирующей верность социализму страной, тогда полностью владел диктатор и деспот Николае Чаушеску, прилюдно называемый в Румынии «Гением Карпат», «Героем из героев», «Дунаем разума», «Сердцем Румынии» и прочими льстивыми кликухами, которым мог бы позавидовать и «вождь всех народов» Сталин. За глаза Чаушеску не называли никак, ибо, как говорили сами румыны, в то время «из трех собеседников за столом четверо из них были агентами Сикуритате» - одной из самых страшных спецслужб мира. Любое слово про лидера легко могло стать последним. Хотя, говорят, сам «Гений Карпат» любил сравнивать себя с вампиром Дракулой. Символично, хотя и пугающе.

Малограмотный выходец из крестьянской румынской глубинки Чаушеску, увлекшись идеями социализма, в боярской Румынии очень скоро загремел за свои взгляды в тюрьму. Как ни странно, именно это обстоятельство оказалось для молодого Николае спасительным: во-первых, его не забрали в профашистскую румынскую армию и не отправили на погибель в поля Восточного фронта, во-вторых, именно тюрьма позволила ему впоследствии обрести нимб непримиримого борца за социализм, каковым он, как показала жизнь, никогда не являлся.

В августе 1944 г. гитлеровский румынский ставленник Ион Антонеску был низвержен и посажен в тюрьму, вместе с ним на нары отправились и члены его правительства. Бывшие зэки-социалисты, напротив, обрели свободу. Среди них был и Николае Чаушеску. И без того нищая Румыния, доведенная войной вообще до полного разорения, нуждалась хоть в каком-то управлении. Именно это с присущей ему крестьянской смекалкой и понял Чаушеску: с помощью нового румынского лидера Георгиу-Дежа он начал политическую карьеру. Сначала поруководил тамошним комсомолом, затем стал главным политруком в сколоченной из крестьян румынской армии. Научившегося на этих постах обязательному социалистическому «бла-бла» искусству Чаушеску в конце 40-х назначили министром сельского хозяйства. Именно в те годы в Румынии появился мрачный анекдот про «самых быстрых в мире румынских животных, которые вынуждены с утра до ночи только лишь стремительно бегать. Иначе их сразу же бы переловили и съели голодные румыны». Анекдот оказался, увы, былью – долгожителем: за годы правления Румынией, ставший в 1965 г. ее пожизненным лидером Чаушеску довел страну до ужасающей нищеты и убожества.

В какой-то румынской глубинке мы остановились, чтобы перекусить. С трудом нашли сельскую харчевню, вошли. На земляных, утрамбованных голыми пятками местных крестьян полах кое-как ужились несколько колченогих грязных столов. Света не было, т.к. отсутствовали сами лампочки. Буфетчица – румынка смотрела на нас с благоговейным ужасом: ведь мы были в идеологически-враждебных джинсах и кроссовках. Ко всему прочему на носу красовались итальянские темные очки, вызывая естественное сомнение окружающих в нашей абсолютной приверженности идеям румынского социализма.

Каннибальскими жестами «ам-ам» мы пояснили, что элементарно хотим жрать. Достали из карманов охапку напечатанных на какой-то промокашке местных румынских денег – лей, что на онемевшую тетеньку не произвело никакого возбуждающего впечатления: купить чего-либо на них в стране было просто невозможно из-за полного отсутствия этого «чего-либо». Впрочем, за пачку советской «Явы» тетенька тут же вынесла нам из какого-то чулана несколько сомнительных сосисок, которые при попытке их разрезать… попросту рассыпались в порошок. Торопливо поблагодарив столпившихся в проходе не менее голодных, чем и мы работников общепита, уже с интересом приглядывавшихся к нашим часам и фотоаппаратам, мы выскочили на улицу. Форсированный спортивный автомобиль уже без остановок быстро домчал нас до хлебосольной болгарской границы…

Из средневековья – в каменный век!

Упадок сельского хозяйства и голод министр Чаушеску умело списал на происки всяких «оппортунистов и вредителей», скопировав ситуацию со старшего брата – СССР. Отговорка подействовала и в 1965 г. после смерти своего патрона Георгиу-Дежа Чаушеску становится полным хозяином Румынии.

Вообще, сначала новый лидер пытался руководить страной по хрущевскому советскому образцу и подобию: сделал некие послабления СМИ, снял излишние ограничения для выезда румын за рубеж, ослабил давление на инакомыслящих, но… При этом зачем-то стал проявлять и явную фронду по отношению к старшему брату – СССР: ограничил участие Румынии в СЭВе, тормозил ее деятельность в Варшавском договоре и всяко открыто заигрывал с Западом и Китаем, не переставая на всех углах укорять Советы в неправильной трактовке самой социдеи.

Лукавство Чаушеску приносило свои плоды: из США и Европы на Румынию стали проливаться щедрые кредиты по принципу «берите, сколько надо, потом сочтемся». Деньги оказались кстати: вскоре в центре Бухареста было начато грандиозное мега-строительство Дворца Народа, а по сути – очередной личной резиденции четы Чаушеску (о нем чуть позже – авт.). Видимо, более двух десятков прочих шикарных дворцов – резиденций, разбросанных по всей Румынии, супругам Чаушеску уже было мало.

Оказавшись на посту главы республики «Герой из героев» решил доказать и Западу, и Советскому Союзу, что и при социалистическом режиме управляемая в ручном режиме страна легко сможет добиться полного процветания и экономической пресыщенности. (Сегодня это удалось лишь Китаю – авт.). Бывший министр сельского хозяйства, приказал начать массовое переселение в города румынских крестьян, очевидно полагая, что трава, пшеница, капуста, морковка и т.д. вырастут на щедрой земле и сами по себе. Для того, чтобы где-то разместить эти массы забитых и бесправных будущих «инженеров» и «экономистов» по хрущевскому примеру в Румынии экстренно настроили убогие панельные «человейники», которые в лучшем случае могли защитить новых жильцов лишь от несильного дождя. В остальных же благах цивилизации землякам-мигрантам «Друг всех румын» решил не потакать: дескать, хватит с них и этого. Ко всему прочему, на Румынию беспощадно давил и гигантский уже для страны внешний долг, достигший с назойливой помощью Запада почти двенадцати миллиардов долларов! И «Светоч разума» Чаушеску, подталкиваемый такой же малограмотной супругой Еленой, льстиво называемой «Лучшей матерью Румынии», и возглавившей тогда уже… всю румынскую науку, объявил главной национальной задачей быстрейший возврат долга западным кредиторам! На Уолл-стрит очевидно случился радостный ажиотаж: там даже стажеры понимали, что таких денег у Румынии просто нет и взять их «Полноводный Дунай разума» может лишь из и без того пустых карманов своих подданных, либо полностью опрокинув навзничь и так уже убитую местную промышленность. А стало быть, богатая природным газом и нефтью Румыния по законам экономики без всяких конфликтов сама рухнет в объятия Запада. Осталось лишь подождать.

Копай глубже, кидай дальше…

Вчерашние крестьяне, силой загнанные в городские панели, плохо понимающие, чего от них хотят власти, по сути стали обычными рабами.

В Румынии «Творцом эпохи невиданного обновления» была объявлена чудовищная экономия: квартиры было разрешено освещать лишь одной-единственной лампочкой, мощностью не более 15 ватт, все электробытовые приборы (пылесосы, холодильники, стиральные машины, а где-то и даже утюги) были запрещены. Под запрет не попали лишь редкие в Румынии телевизоры, т.к. по всем каналам там выступал либо сам «Гений эпохи» Николае Чаушеску, либо его пропагандисты. На просмотр этих мантр власти выделяли в сутки лишь два часа. Раз в неделю на полчаса в домах включали горячую воду. Отопление свыше 14 градусов было приравнено к госизмене. Магазины пусты, а редкие продукты (откуда же им взяться, если всех крестьян переселили?) распределялись по карточкам: на месяц в одни румынские руки полагалось выделять… 500 граммов мяса и пять яиц, а в день – не более 150 грамм хлеба! Единственное, чего было в избытке – это портреты самого диктатора на всех стенах. Страна подошла к грани голодного вымирания, но… в 1989 г. Румыния таки смогла отдать все внешние долги, побив таким образом рекорд абсолютной экономической глупости: США со своими триллионными внешними займами до сих пор являются сверхдержавой и не парятся вовсе!

Знал ли об этом сам «Источник нашего света» Чаушеску? Конечно, знал, но прислушивался более лишь к своей супруге, которая внушила обожаемому мужу главное собственное житейское правило: «Черви никогда не будут довольны, сколько бы еды им не давали!» Потому венценосная чета и решила вообще подданным ничего не давать, естественно, исключив из этого списка себя. Тем временем в центре Бухареста полным ходом шло строительство семейной резиденции Чаушеску, т.н. Дворца Народа, роскоши которого могли позавидовать и сверхбогатые арабские шейхи. Судите сами.

В помпезном и безвкусном огромном здании, занявшем некогда целый жилой квартал, было несколько сотен всевозможных комнат, освещаемых отнюдь не хилыми пятнадцати-ватными лампочками, но огромными, до 2,5 тонн весом люстрами из редкого богемского хрусталя. Освещать было что: шелковые обои и текинские ковры ручной работы, резное красное дерево, подлинные картины известнейших мировых художников, итальянские зеркала из муранского стекла, чистого золота канделябры на стенах, из того же металла краны, целиковые ванны для купания и даже, пардон, унитазы. Даже «ложечки» для обуви были из чистого золота, не говоря уж об обычных столовых приборах.

В главной зале по текинскому ковру (весом около… 15 тонн!) бегал любимый пес Корбу, обычно проживавший под присмотром врачей, диетологов и охраны в отдельном особняке Бухареста. В гости к хозяевам его привозили на отдельном «членовозе» с мигалками в сопровождении почетного мотокортежа полиции. Еду пес предпочитал ту, которую ему ежедневно доставляли самолетом из Лондона. Ко всему прочему, Чаушеску присвоил псу и звание армейского полковника. Сама Елена Чаушеску в свободное от «любви к народу» время предпочитала коллекционировать меха и бриллианты, которыми от избытка украшала и огромную коллекцию повседневной обуви, включая и домашние тапочки.

Западные лидеры, зная патологическую зависимость румынской «семьи №1» от дорогих подарков, эту страсть старались поддерживать: Шарль де Голль, например, подарил им редчайший гобелен XV века, который вполне мог бы украсить и Лувр, а Ричард Никсон «на новоселье» приподнес входные бронедвери для их дворца, сделанные по особому проекту и вручную обтянутые специально выделанной буйволиной кожей с золотым тиснением. Особо подаркам радовалась член румынской Академии наук с трехклассным образованием и «мозг» всего румынского бардака Елена Чаушеску. Благо, что дары было куда складывать: лишь одних шуб и меховых манто у нее было более четырехсот и хранились эти обновки, многие из которых так и не были ни разу надеты, в специальных хранилищах с определенным давлением и температурой. За каждодневными и приятными бытовыми хлопотами супруги как-то не заметили, что политическая температура вокруг них самих уже поднялась до критической отметки. И напрасно…

Из диктаторов – в плебеи!

Румынская фронда к СССР, которой Чаушеску бравировал перед Западом, не могла не раздражать еще не впавшего в маразм Брежнева. Особенно советского генсека задело открытое неприятие Чаушеску позиции СССР по ситуации 1968 г. в Чехословакии – т.н. «Пражскую весну»… Не менее оскорбительным был и открытый запрет Румынии на строительство через свою территорию участка железной дороги из Москвы в Софию. Ко всему прочему, «Гений Карпат» выдавил с румынской территории все советские войска и не разрешил размещать там советские базы. «Вишенкой на торте» стало одобрение Румынией американской Олимпиады в 1984 г. и приезд туда румынских спортсменов, тогда как остальной соцлагерь этого не сделал.

Ну и самой фатальной ошибкой румынского диктатора стало гонение на проживавших в стране нацменьшинства: венгров и немцев, которых он лишил автономии и многих прав. При этом диктатор, видимо успокоенный созданным своими же руками небывалым культом личности, забыл, что за каждой гонимой им нацией стоят их исторические государства: Венгрия и Германия, которые окончательно признали себя вассалами Советского Союза и неплохо себя чувствовали: ау-у, господин Зеленский! А когда Горбачев, затеяв перестройку, намекнул Чаушеску о том, что, мол, и ему неплохо было бы затеять то же самое и в Румынии, тот с апломбом ответил «старшему брату», что никакой перестройки у себя он не допустит. Хотя, политически этот ответ был абсолютно проигрышным: Румыния уже была в такой агонии, что никакие реформы ухудшить ее состояние не смогли бы: хуже просто не могло быть! Впрочем, и СССР вскоре рухнул в ту же геополитическую пропасть, пережив всего ненадолго Румынию.

Пожалуйте к стенке, господа…

Власть окончательно уходила из рук четы Чаушеску, чего они не могли не понимать: Запад, разуверившийся в «Гении Карпат», от него отвернулся и закрыл все кредитные кассы. Советский Союз, от которого Чаушеску отшатнулся самолично, относился к румынскому лидеру как к ярому оппортунисту и предателю. Внутренняя оппозиция, уже не сдерживаемая Секуритате, активно звала на баррикады, что вскоре и произошло. В 1989 г. в шахтерском городе Тимишоаре, населенном преимущественно этническими венграми, вспыхнуло мощное восстание. Армия, которую диктатор попытался бросить на его подавление, сразу вместе с техникой и оружием стала переходить на сторону восставших. Сотрудники Секуритате, бросив на произвол судьбы и всех своих агентов, и самого Чаушеску, сжигая документы и срывая погоны, стали разбегаться кто куда.

Бежать решилась и сама чета Чаушеску. Елену и Николае остатки охраны срочно посадили в дежуривший в резиденции вертолет, но, получив информацию о том, что его готовы сбить румынские истребители, пилоты посадили машину около города Тырговиште, где уже экс-диктаторы попросились укрыться в каком-то частном доме, куда хозяева тут же и вызвали военных. Чету Чаушеску арестовали, трое суток продержали взаперти в местной полиции, а затем предали скоротечному военно-полевому суду. Приговор: расстрел был немедленно приведен в исполнение у стены какого-то солдатского сортира: конец бесславный, позорный и страшный.

P.S.

До сих пор политики и историки спорят о правильности такой скороспелой и жестокой казни, но… Логика любого масштабного противостояния всегда упирается в сакраментальное и беспощадное «кто кого?» В этом споре эпоха Чаушеску в последние дни власти, дескать, успел отдать команду перенацелить румынские ракеты на некоторые стратегические объекты то ли Венгрии, включая и атомную электростанцию, то ли чуть не на СССР. Но военные якобы отказались выполнять этот приказ.

Так это или нет, сегодня уже достояние истории. Румыния, тоже пережив «лихие 90-е», кое-как добралась в 2004 г. до НАТО, а затем – и до Евросоюза. Принесло ли это румынам какое-то ощутимое счастье? Вопрос открытый, несмотря на то, что немногочисленные румынские военные время от времени проявляются в каких-то сомнительных натовских операциях «по установлению демократий» в других странах: зачем рисковать своими солдатами, если есть безропотные наемники? В общем, «повилять собакой хвосту» так и не удалось: все вышло наоборот. Так часто случается с диктаторами, поверившими старику Шекспиру в том, что «весь мир – театр, а люди в нем – актеры»: ведь пьесы в театрах бывают не только комедийными, но чаще – драматичными, а то и вовсе трагическими. Как в Румынии.

Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события - Яндекс Новости

В мире

Донецкий социолог Евгений Копатько: «Украина движется к войне»

Аргументы НеделиАвторы АН

Криминал

Аргументы НеделиИнтервью

Криминал