> Минздрав Поморья: ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не скажу - Аргументы Недели

//Мнение :  13+

Минздрав Поморья: ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не скажу

14 июля 2021, 18:59 [«Аргументы Недели», Александр Чуйков ]

Архангельские чиновники из Минздрава области напоминают этих знаменитых трех обезьянок. Одна закрывает глаза: «Не вижу!» Вторая уши: «Не слышу!» Третья рот: «Не скажу!» Так областной Минздрав во главе с бывшим военврачом, а затем директором в частной клинике Александром Герштанским ответили не только «Аргументам Недели», но и всемирно известному океанологу Михаилу Флинту на критику в адрес 4-ой архангельской больницы.

Чем замечательна русская классическая литература, так это тем, что в ней можно найти цитату на любой вкус. При чтении официального ответа в местной прессе вдруг вспомнилась цитата из Михаила Булгакова:

— А он попросту соврал! – звучно, на весь театр сообщил клетчатый помощник и, обратясь к Бенгальскому, прибавил: — Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

К господину Герштанскому, конечно, эта цитата не имеет никакого отношения. Его, скорее можно было бы назвать «гражданин неграмотный», но в биографии значится военно-медицинская академия, а там неграмотным делать нечего. Значит, и.о. министра либо сам поленился читать статью с конкретными словами Михаила Флинта, либо «в огороде бузина, а дядька то в Киеве» это про него. Есть еще один вариант, о котором думать не хочется: министру здоровья на самом деле наплевать, что у него происходит в больницах для плебса, главное расшаркаться перед начальством: «факты не подтвердились!», и потом – хоть потоп.

Вкратце суть претензий Флинта, врача-эпидемиолога по второму образованию. И параллельно ответы министра.

Первое: больные и здоровые не сортируются, а лежат вперемешку, что недопустимо!

Ответ: ни слова об этом.

Второе. Нет КТ, нет специальных лекарств, нет полотенец, туалетной бумаги, нет мыла. Ничего нет…

Ответ. КТ по статусу народной больнице не положено. В областной, которая для начальства, есть. Лекарства все есть, но перечень не привел. Про полотенца и мыло ни полслова. Про ужасные туалеты в спецковидном заведении ни полслова. Зато про ремонт, который скоро в рамках какой-то очередной программы - «соловьиные трели Герштанского».

Дальше по накатанной: проблем нет, жалоб нет, претензий нет, замечаний нет. Совести тоже нет.

У меня множество друзей из ВМА, достойно носивших погоны и не кланявшихся пулям в Чечне. Представить кого-то их них в роли Герштанского сложно. Но если бы вдруг…

Флинт предложил и.о. министра провести в 4-ой больнице одни сутки. Инкогнито. Министр явился туда с зампредом правительства области, челядью и журналистами. Смело. Свежо. По офицерски.

И все-таки г-н и.о. министра ответьте на конкретные вопросы:

- Проводилась ли сортировка поступающих пациентов?

- Где мыло, туалетная бумага и полотенца? Где специальный курс лекарств, а не «арбидол»?

- Вы считаете серьезно, что несколько штук КТ в период эпидемии коронавируса на город и область достаточно?

И да, Михаил Флинт с удовольствием поговорил бы с Вами, но хватит ли у Вас духа, чтобы заглянуть к нему в госпиталь для ветеранов? Без челяди, конечно.

Михаил Флинт: «С министром встречусь на пороге сортира».

Прочел местную прессу и Михаил Флинт. И, мягко сказать, возмутился: «когда я просмотрел первый официальный короткий ответ, то сначала подумал, что и.о. министра просто не прочел, то, что я написал».

- Человек занятый, ситуация с ковидом в области не благоприятная – понятно, все внимание на крупные проблемы, да сентябрьские выборные события приближаются. Формальный визит в больницу №4 – все в порядке. Плесень с потолка в прошлом году убрали, в текущем – ремонт на 85 млн. руб. запланирован. Но Архангельск – город маленький, знакомых за 15 лет работы накопилось много, и мне позвонили и рассказали, что был не просто визит, а чиновничий «разнос». Зачем разнос, если все в порядке? – вопрошает академик.

На следующий день вышел более подробный репортаж. Прямым текстом там говорилось о зажравшихся московских академиках, которые отвыкли от российских реалий. А у нас по другому: «спасибо за то, что не убили». Впрочем, пусть говорит сам Михаил Флинт:

- Мое интервью чиновник, конечно же, внимательно прочел, и вот настоящий ответ – чиновничий, пустой, изворотливый и, пусть простят меня, мерзкий. Не по отношению ко мне, а по отношения к тем, кто вместе со мной попал в эту больницу из тяжелой арктической экспедиции, и тем жителям Архангельска, кто вынужден там лежать. Оказывается, это только московский академик Флинт шокирован ситуацией в больнице №4. Он привык, там к московскому деликатному обхождению, а остальным в этой больнице хорошо. Плесень с потолка убрали – большое спасибо. Вот как администрация хочет представить ситуацию.

Видит бог, если бы не это иезуитское чиновничье желание в корне исказить суть дела, я бы не стал давать второго интервью по очевидному поводу полного безобразия в ковидном корпусе 4-ой больницы. У меня за плечами 65 лет полевой экспедиционной работы в тяжелых условиях на море и не суше, в нашей стране и по всему свету. Я работал в чумных, туляремийных и тифозных природных очагах. До сих пор я высаживаюсь на ледники Новой Земли и веду исследования с маленькой резиновой лодки в арктическом море. Я жил, работал и, случалось, болел в столь тяжелых ситуациях, которых и.о. министра не видать за 10 жизней. Это я говорю вовсе не для того, чтобы сказать – вот какой я замечательный, а вот для чего. Личный комфорт, когда делается дело, меня не волнует, я привык ко всему. Я готов лежать в больничной палатке, если есть необходимость, но здесь нет необходимости, а есть циничное пренебрежение к своим обязанностям. И меня глубоко волнуют пренебрежение своей работой и свинство по отношению к людям, которые не всегда могут за себя постоять. За многие годы экспедиционной работы я, к счастью, сталкивался с людьми, для которых основной жизни было дело, которое они делают, и связанные с ним ответственность и работа, и вместе с этими людьми мы выходили из сложнейших ситуаций. А с пустыми человеческими «шкурками», единственное содержание которых собственная карьера, никакого дела не сделаешь – другим они озабочены, другие у них ценности.

Все хорошо в больнице №4. А зачем, повторюсь, тайный разнос? Причина очевидна – и.о.министра репутацию подпортили, а время-то горячее. А и.о. министра до туалета дошел? Хотя бы не по нужде, а просто так, посмотреть с порога. А лучше бы по нужде, и туалетной бумаги бы попросил. Хотя уверен – после разноса и.о.министра – целый рулон. Но я уверен, что не дошел и.о.министра до туалета. Но все-таки, я напомню ему слова замечательного доктора Преображенского из «Собачьего сердца»: «Разруха она не в туалете, а головах. И если мы хотим победить разруху, надо лупить себя по головам», а не писать пустые отписки и делать разносы людям, не виноватым в ситуации.

И думать надо о людях, с которыми ты взялся по своему положению делить нелегкую жизнь в северном Архангельском крае. А для этого нужны профессионализм и ответственность, которые, к сожалению, становятся атавизмами у власть имеющих.

А что касается моей встречи с и.о.министра – это хорошая идея, я готов. Но только ни один на один в Госпитале для ветеранов, а в присутствии больных, прессы и на пороге того самого сортира в больнице №4. Но такой встречи, уверен, не будет. Она далеко от «правил игры» современных чиновников.



Обсудить наши публикации можно на страничках «АН» в Facebook и ВКонтакте

//Общество

Брак по клику: заменит ли электронный штамп живого свидетеля уже к 2028 году?

Минцифры России запустило на портале «Госуслуги» новый сервис, который позволяет дистанционно оформлять брачные договоры. Теперь для заверения соглашения о разделе имущества супругам не нужно совместно идти к нотариусу — достаточно использовать усиленную электронную подпись. На первый взгляд, это удобное нововведение, которое экономит время и упрощает бюрократические процедуры. Но если присмотреться внимательнее, за фасадом цифровизации скрывается серьёзный сдвиг в подходе государства к регулированию семейных отношений. Брачный договор — это не просто бумажка. Это юридически значимый документ, который определяет судьбу имущества, долгов, бизнес-активов супругов в случае развода. Раньше нотариус выступал не просто как заверитель, но и как независимый арбитр, который объяснял сторонам последствия подписания, проверял добровольность согласия, убеждался, что никто не действует под давлением. Теперь этот человеческий фактор устраняется. Супруги могут подписать договор, находясь в разных городах, не видя друг друга, не консультируясь с независимым юристом.

//Образование

Следующее поколение россиян не будет способно к развитию экономики страны?

За последние 25 лет количество школ в России сократилось примерно на 45%. В 2000 году общая численность общеобразовательных учебных заведений составляла 67,8 тысячи, тогда как в 2026 году насчитывается 37,9 тысячи. Возможно, в городах такие шокирующие показатели не заметны. Все потому, что сокращение затронуло в большей степени малокомплектные школы в сёлах и небольших городах. Теперь многим родителям приходится возить своих детей за десятки километров в укрупненные городские школы, которые из-за потока учеников со всех окрестностей переполнены. При этом Министерство просвещения с 1 сентября 2026 года проводит новую образовательную реформу, которая вводит новую жесткую систему стандартизированных оценок за поведение и дисциплину учащихся, что лишает школы возможности самостоятельно выбирать критерии и вызывает споры между педагогами и родителями. Теперь ребенок, мало того что должен каждый день вставать в 5 утра, чтобы не опоздать в школу, так еще, если он приезжает уставший, то его усталость и снижение концентрации могут быть формально расценены как «плохое поведение» или «недисциплинированность». Эта оценка попадает в единый цифровой профиль и может негативно повлиять на его общий рейтинг, характеристики и даже шансы на поступление, наказывая ребенка за обстоятельства, которые он не может контролировать. При этом новая реформа усиливает учебную нагрузку на детей, так что ребенок из села просто не успеет нормально подготовиться к уроку. А учитывая, что классы будут переполнены, то учителю не хватит одного урока, чтобы донести информацию до всех учеников.