Принцесса грез

 Проснулся ночью Боба Грек,
Хоть с вечера устал.
Проснулся ночью Боба Грек,
Хоть три часа поспал.

 Зевнул, взглянул себе в нутро,
И, тихо крякнув, встал.
Взял с полки вечное перо
И песню написал:
«Жил-был на свете
древний грек
Семнадцати годов.
И этот самый имярек
Не слушался богов.

 В тавернах, золотом соря,
Вино с друзьями пил,
И Стеллу Джанни, дочь царя,
Отчаянно любил.

 Друзья, прибрежная попса,
Халявщики-лгуны
Кричат: «До царского венца
Тебе – как до луны!»

 Особу царственных манер
Забудь скорей, Ясон,
Ты аромат вкушай гетер,
Их песен сладкий стон».

 Наш грек с гетерами сидел,
Но о любви мечтал.
А во дворе царя гремел
Десятибалльный бал.

 Все дожи, гранды и пажи
Семи приморских стран
О Стелле пели от души
И били в барабан.

 А Стелла Джанни, дочь царя,
Была белым-бела.
А Стелла Джанни, дочь царя,
Вне музыки жила.
Она, не размыкая век,
Была во власти снов:
– О где ты, древний человек
Семнадцати годов?!

 А тот под пение гетер
Забылся и заснул.
И тут из зазеркальных сфер
Святой эол подул.

 Обнял, вскружил, обворожил
Нектаром алых роз –
На крыльях юношу принес
К ногам Принцессы Грез.

 Спустилась бархатная ночь
На райские луга.
Ясон и царственная дочь
Вдвоем – в руке рука.

 А где-то дожи и пажи
Беспечны и пьяны,
И на чужие пьют за жизнь
Халявщики-лгуны.
Не по золе, а по цветам
Шли двое под венец…
Счастливой жизни
двум сердцам,
А песенке – конец.

 Кому восторг, кому – печаль,
Иным другой удел…
Наш Боба Грек сел за рояль
И песенку пропел.

 Нежданно до его волос
Дотронулась рука –
К нему пришла Принцесса Грез,
Одетая в шелка.

 Сказала: «Я тебя люблю!
Ты помнишь обо мне?»
…И песню новую свою
Он посвятил жене.