Актриса Татьяна Полосина: «Медведи держали нас в осаде»

Татьяна Полосина родилась в Москве. Окончила Щукинское театральное училище. Зритель знает актрису по таким фильмам и сериалам, как «А счастье где-то рядом», «Серебристый звон ручья», «Ненавижу и люблю», «Стройка», «Беглец», «Преступление по наследству», «Кино про Алексеева», «Двое», «Текст» и др.

- Таня, свою первую главную роль вы сыграли в сериале «А счастье где-то рядом». Чем она была вам интересна?

- Для меня всё тогда было в новинку. Не было опыта общения с камерой, был очень плотный график съёмок. И поначалу мне было непросто. Но опытные партнёры всячески помогали. В частности, Елена Сафонова. Она меня спасала. Говорила, куда надо смотреть, когда играешь крупный план, например. Я ведь вообще ничего не знала, пришла на съёмки второкурсницей. В театральном институте как играть в кино не учат. Но как-то я справилась. И это была хорошая школа.

- Вы довольно много снимаетесь в мелодрамах. В России популярен этот жанр. А какие жанры нравятся вам?

- Мне нравятся хорошие драмы, психологические триллеры. Нравится, что делают братья Коэны. Я не знаю, как в этом существовать как актрисе, но мне это очень любопытно. Люблю польское кино. Я походила на польские фестивали, и мне очень понравилось, как там существуют актёры. Они очень круто это делают. Я была как режиссёр со своей короткометражкой в Польше, и российское кино там очень хорошо принимали.

- В мелодрамах вам, наверное, приходилось много плакать. Каким образом вызываете слёзы?

- Чаще это происходит ситуативно, от материала. Плакать в театре, на сцене, это одно. А когда у тебя в кино много дублей, намного сложнее в третий или четвёртый раз заплакать от того, что ты себе представил. Тут включается ремесло. Необходимо выработать определённую технику. Мне нужно просто представить мою героиню в данной ситуации. Если она в этой ситуации должна заплакать, я заплачу и в третий раз.

Есть актёры, которые используют разные способы заплакать. Например, надо смотреть некоторое время в одну точку, помогать себе немного голосом – и слёзы сами покатятся. Это же просто рецепторы. Говорят, Олег Табаков умел плакать одним глазом. Он великолепно чувствовал свои рецепторы. Он мог управлять ими, как мы, простые смертные, управляем руками. Есть актёры, которым очень сложно заплакать, но надо просто тренироваться. Я знаю, что всё это можно освоить. В крайнем случае, можно использовать мятный карандаш. Но у меня линзы, я им пользоваться не могу.

- Физически сложная была роль в сериале «Двое»?

- Вообще фильм про двух людей, которые заплутали в своих отношениях и заплутали в буквальном смысле в тайге. Мы в ежедневной жизни порой не замечаем друг друга, а когда в силу экстремальных обстоятельств остаёмся лицом к лицу, тут и проявляются наши истинные желания и чувства… На съёмках сериала «Двое» каждый день был неким преодолением. Было жутко ужасно и в то же самое время жутко прекрасно.

Мы снимали в трёхстах километрах от Абакана, в Ергаках, Хакасии, тайга, жили в палатках, всегда холодно и голодно. А ещё медведи вокруг, в лагере был специальный человек, егерь, который ходил с ружьём, охранял нас от мишек. Там, по сюжету, я много купаюсь в холодной горной речке. И в какой-то момент у меня на ноге от переохлаждения возник огромный волдырь, такой, что я уже не могла ходить. Меня отвезли в какой-то центр, за сто пятьдесят километров от места съёмок, и женщина-хирург, которая не спала несколько суток, потому что она одна на всю округу, начала меня сразу резать. «Ещё чуть-чуть – и у вас было бы заражение крови», - сказала моя спасительница. Она сделала всё, как надо. Я ходила на перевязки и параллельно снималась. Вот такой у меня был экстрим.

- А что медведи? Вы их вообще видели?

- У нас с ними инцидентов не было. Была площадка, мы отсняли всё и ушли. А через некоторое время местные люди разбирали площадку, и на них как раз напал медведь. Одного парня отвезли в больницу…

- С кем из актёров старой школы вы снимались? Чем они вас поразили, чему научили?

- Я снималась с Адой Роговцевой в сериале «Серебристый звон ручья», я тогда ещё училась в институте. Мы почти всегда были с ней в кадре, я играла её внучку. Был очень жёсткий график съёмок. Но Ада Николаевна перед съёмкой всегда говорила: «Стоп, у нас репетиция!» И мы с ней репетировали ту или иную сцену. И всё она раскладывала по полочкам, всё как надо, всё по школе. «Танечка, мы поняли? Поняли. Теперь можем снимать», - говорила Роговцева. Когда ты смотришь со стороны на таких мастеров, ты видишь, как надо себя держать в этой сериальной машине, когда всё несётся, как надо оставаться артистом с большой буквы.

Еще я играла на сцене Вахтанговского театра в спектакле «Возьмите зонт, мадам Готье» с Юлией Константиновной Борисовой. Это поистине старая школа. Но на тот момент она была моложе нас всех. Она бегала на высоких каблуках, её отношение к профессии поражало. При этом Борисова – очень интеллигентная актриса. Ни про кого ничего плохого. И прекрасное чувство юмора. У неё большая семья, её внуки и правнуки тоже играли в нашем спектакле. Было здорово наблюдать, как она относится к своим внукам и правнукам, как они к ней относятся. Юлия Константиновна актриса в театре, а дома она – любящая бабушка.

- Вы три года прослужили в Вахтанговском театре. В стационарных театрах приличные зарплаты, на них можно жить?

- В Вахтанговском такой порядок: сначала ты в студии, потом тебя переводят в основную труппу. Так вот, когда я была в студии, там зарплата была – как Бог пошлёт. Шучу, конечно. В основной труппе есть какая-то базовая зарплата плюс бальная система.

- Это как?

- Ты играешь просто массовку в кассовом спектакле, например, «Мадмуазель Нитуш». И тебе за эту массовку добавляют баллы – две-три тысячи. И ты можешь играть главную роль, но не в кассовом спектакле. И тебе дадут в качестве бонуса тысячу рублей. Это в известных театрах. А в маленьких театрах платят мизер, на эти деньги сложно жить. Артистов выручает съёмка в кино, в сериалах.

- Вы сыграли маленькую роль в нашумевшем фильме «Текст», с Александром Петровым и Кристиной Асмус в главных ролях. В какой картине надо сняться, чтобы стать такой же известной, как Асмус?

- Для этого нужна удача, наверное. Или сняться в каком-либо популярном сериале, типа «Кухни», «Отеля «Элеон» или «Интернов». Но тогда тебя, возможно, не будут снимать в авторском кино, там не любят «заезженные» лица. Впрочем, сейчас и в некоммерческое кино привлекают медийных актёров, чтобы оно хоть как-то окупалось. Короче, нужна одна громкая роль. Удача- основной элемент нашей профессии.

- Как вы считаете, красота помогает в актёрской профессии, или порой мешает?

- Красота – дело субъективное. Мне кажется, сейчас настолько размыты понятия о красоте. Я много фотографирую, делаю именно портреты, и считаю, что каждый человек красив по-своему. Но есть, конечно, и классическая красота. Есть классические героини – высокие, худощавые: Светлана Ходченкова, Лиза Боярская. Длинные, большие, статные. Есть невысокие, типа Чулпан Хаматовой. Она совсем другая, но для меня она – красавица. Мешает красота или помогает? Мне кажется, хорошей артистке не должны мешать её внешние данные. Но мы ещё далеки от голливудских стандартов, где главную роль может сыграть просто некрасивая актриса на фоне красоток, и стать популярной, стать звездой.

- Вы много путешествуете?

- Люблю путешествия. Мне нравится всё. Только недавно я прилетела из Лиссабона, с мыса Рока, мы там снимали кино. Экспериментальное. В Лиссабоне я была когда-то, но тогда я его не прочувствовала. А в этот раз, хоть и был дождь, противная погода, Лиссабон показался мне прекрасным городом. Повторяю, мне нравятся любые места, если мне есть, о чём думать, что сочинять, что писать и что читать.