На опасных поворотах

, 00:00

На опасных поворотах
Виталий Вульф – человек основательный и рассудительный, Фото Г. УСОЕВА

– ЧТО вас тревожит в современной культуре? Какие тенденции кажутся опасными, ведущими вниз?

– Мне обидно и оскорбительно видеть хамское, неуважительное отношение к прош­лому. Когда распался Советский Союз и возникла Россия, на авансцену повсюду, и в области искусства в том числе, вышло молодое поколение. И они почти все как один отбросили прошлое и начали свой отсчет с той отметки, с того старта, когда появились на свет. Сначала это было не очень заметно, а теперь стало очень заметно.

Трудно не обратить внимание, скажем, на такое явление, как «авангардный» театральный фестиваль «Территория». Я не видел спектаклей этого фестиваля – все-таки беречь себя надо – но по новостям культуры постоянно засекал фрагменты этих постановок. Это всегда какая-то грязь, вульгарность, эротика без эротики в якобы европейском духе. Я не против того, чтобы этот фестиваль существовал, речь не об этом. Пусть смотрят все, кому это нравится. Странно только то, что это субсидируется из администрации президента, о чем заявлено в афишах, фестивалю этому даются огромные деньги. Но ведь сегодня даже главные репертуарные театры страны в сложном положении, все ищут спонсоров.

Создается впечатление, что русский репертуарный театр кто-то хочет смахнуть, чтобы его не было. Причем ссылаются на Запад. Я часто бываю на Западе, особенно в Париже, и уверяю вас – в Париже очень плохой театр и незачем на него ориентироваться. Французские актеры говорили мне, как они завидуют русскому репертуарному театру, стабильным русским традициям постоянной труппы! Французское правительство выделяет большие средства на государст­венную поддержку «Комеди Франсез», «Гранд Опера» – а у нас даются огромные деньги на фестиваль «Территория».

Дурновкусие и дурномыслие зашли довольно далеко, и новое поколение зрителей вынуждено одолевать такие явления, как «Антоний и Клеопатра» и «Голая пионерка» в «Современнике», которые преподнесены прессой как события театральной жизни…

– Дурновкусие – это следст­вие невежества?

– Это соединение невежества с насаждением новых ценност­ных установок. Кстати, невежество принимает какие-то гигантские, агрессивные формы. Малый театр недавно поставил пьесу Сомерсета Моэма «Круг». И я читаю в когда-то солидной, а ныне стремительно пожелтевшей газете, что вот, Малый театр скатился до попсы и поставил Моэма – короля бульварного театра. Это Сомерсет Моэм – попса? Интеллектуал, эстет Моэм, наследник Оскара Уайльда? И таких резких, невежественных заявлений – сотни, тысячи. И я задумываюсь – отчего все это происходит. Ведь это не сегодня началось.

Вот вышла замечательная, хоть и очень спорная книга Инны Соловьевой «Художественный театр: жизнь и приключения идеи». И я с удивлением прочитал главу о спектакле «Последняя жертва» 1944 г., где прекрасно описана работа Ивана Москвина и нет ни слова об исполнительнице главной роли – об Алле Тарасовой. Как это может быть? А так и может быть: Соловьева – подлинный знаток театра, но Тарасову она не любит, считает плохой актрисой и писать о ней не хочет. Это – крайний субъективизм. Крайняя пристрастность. Но Соловьева преподает, она педагог, и вот я слышу от молодых то и дело, что Алла Тарасова, дескать, была же плохой актрисой, – и смотрю на них в ужасе. Алла Тарасова была великой актрисой, и, чтобы это понять, достаточно посмотреть на нее в картине «Петр Первый»! У каждого есть симпатии и антипатии, но всему должна быть мера, и подобный субъективизм, доходящий до полного нежелания считаться с реальностью, опасен.

Приезжает летом к нам на чеховский фестиваль режиссер с мировым именем Питер Брук. Конечно, его силы уже далеко не те, что раньше. Но называть свою статью о нем «Дырка от Брука» – это хамство. И не случайно появляется такой размашистый стиль, у него есть своя цель. И эта цель такая: доказать, что «вы все» – то есть люди из прошлого, люди моего поколения – вы старорежимники, консерваторы, совки, у вас старые вкусы, вы не любите современный театр. А мы – мы «современные люди». В результате уходит, съеживается, погибает потрясающее явление – русский психологический театр.

– Многие не понимают, до какой степени это уникальное явление – наш традиционный русский психологический театр, такого нигде в мире не было, ни в одной театральной системе от актера не требовалось, чтоб он переживал вместе со своим персонажем!

– Да, это великая ценность, но борьба идет именно с ней. При том, что во всем мире интересуются только этим в русском театре! «Авангарда» своего везде хватает – а вот психологического театра нет нигде. Недавно в Париже прошли гастроли «Со­временника», который благоразумно повез туда не «Голую пионерку», а два старых спектакля – «Крутой маршрут» и «Вишневый сад». Было что-то невероятное, был переаншлаг, люди спрашивали лишние билеты. А Париж – город тяжелый, Париж просто так не возьмешь. Я не говорю о сегодняшнем качестве этих спектаклей, я говорю о том, что они принадлежат к психологическому театру, и это вызывает огромный интерес на Западе, как и спектакли Льва Додина, Петра Фоменко. В этом наша сила, наша слава всегда была – в реалистическом психологическом искусстве. А сегодня я открываю афишу, думаю – куда пойти... И не нахожу куда.

– Ну есть пока уголки, мы же с вами знаем – к Фоменко, в театр Маяковского, к Арцибашеву, в Малый театр…

– А были-то не уголки! Я сейчас могу достать театральные программки 50–60-х годов, когда хотелось пойти в каждый театр, и это длилось десятилетиями!

– Что же случилось?

– Во-первых, с того момента, как возникла новая Россия, началась коммерциализация. Во-вторых, принципиально изменилась жизнь. Сегодня есть большие возможности для того, чтобы пользоваться жизнью, – магазины полны, всюду рестораны, открыта граница. Люди уже привыкли к этому, но ведь ничего этого не было.

– Так сто лет назад, в начале ХХ века, тоже все было – и магазины, и рестораны, и возможность путешествий, а театры были и процветали, как и все искусства.

– Нет, нельзя сопоставлять. То были другие люди, другая среда, другой интеллектуальный и образовательный уровень. Сегодня властвует массовая культура. Балом правят необразованные и полуобразованные люди. Круг интеллигенции стал очень узким, да и в нем так много желающих стать «современными людьми». Прямо жажда такая у всех – быть «современными». Я никого не призываю идти назад, назад идти не нужно, да и невозможно. Идти надо только вперед. Но это не значит, что следует бесконечно понижать умственный и нравственный уровень культуры.

Я, например, как ни включу телевизор, что это мне так везет, думаю? Обязательно камера, тюрьма, зона, тупые лица, надзиратели, и это уже такой штамп, клише – тюремная тематика, как и бесконечные проститутки на экране. Иногда я покупаю «желтые газеты», просто чтоб быть в курсе масс­культа, – вот, читаю, как молодая женщина с энтузиазмом рассказывает, как якобы Марат Сафин предложил ей переспать втроем. Все это смакуется. И это уже не вульгарность, не пошлятина, это – насаждение очень дурных правил поведения.

– Кто же их насаждает, эти дурные правила поведения? Кто этот невидимый «доктор Франкенштейн»?

– Доктора Франкенштейна зовут очень просто: коммерция. Деньги. Газеты готовы на что угодно, чтоб их покупали.

(продолжение следует...)

Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события - Яндекс Новости

Политика

Депутат ГД Морозов призвал кратно увеличить «болезненность» ударов России после обстрела войсками Украины больницы в Новоайдаре

Аргументы НеделиАвторы АН

Аргументы НеделиИнтервью

Общество

Общество