> Ведуны: Война на Украине началась из-за принцессы Укока ФОТО - Аргументы Недели. Украина

//Непознанное

Ведуны: Война на Украине началась из-за принцессы Укока ФОТО

2 октября 2014, 14:18 [ «Аргументы Недели. Украина» ]

Покуда политологи разбирают украинский конфликт на своем уровне, алтайские ведуны выдвигают свою версию причин кризиса. По мнению этнических алтайцев, виной всему не геополитические игры, а потустороннее зло.

Высшие силы, уверены старейшие, разгневались, когда ученые выкопали из кургана на плато Укок и перенесли в музей останки «алтайской принцессы».

«Принцесса стояла на страже врат подземного мира, не допуская проникновения зла из низших миров. Однако после того как мумию извлекли археологи, она, как считают алтайцы, лишилась своих сил и теперь не может выполнять свои защитные функции. На Землю стало проникать Зло. Ведающие люди Алтая убеждены: если захоронить мумию, то перестанут сейчас враждовать два кровных брата. Остановится война между Западом и Востоком», - приводит фрагмент обращения алтайских ведунов к властям России tvzvezda.ru.

На Алтае в настоящий момент идет сбор подписей в пользу возвращения мумии в землю. Местные жители также планируют выйти на митинг к стенам Национального музея, где хранится «алтайская принцесса».

ГУ


Обсудить наши публикации можно на страничках «АН» в Facebook и ВКонтакте

//Мнение

Политолог Вадим Мингалев: Иран впервые получил доход от сборов за проход через Ормузский пролив — исключение для России

Политолог и историк Вадим Мингалев, комментируя публикации CNN, The New York Times и заявления иранских официальных лиц, отмечает, что текущая пауза в противостоянии США и Израиля с Ираном — это не затишье перед миром, а сложный этап подготовки новых ходов. По мнению эксперта, пока Тегеран демонстрирует приверженность дипломатии, Вашингтон параллельно разрабатывает планы точечных ударов в районе Ормузского пролива и усиливает военное присутствие в регионе, превращая переговоры в инструмент тактического давления. Как подчеркивает Мингалев, ключевая проблема американской стороны — не столько отсутствие политической воли, сколько кадровый непрофессионализм: за столом переговоров опытные иранские дипломаты сталкиваются с делегатами без реального внешнеполитического опыта, что снижает шансы на прорыв. Внутри Ирана, в свою очередь, идёт борьба между сторонниками диалога и жёсткой линии, однако на фоне внешней угрозы раскол отходит на второй план. Эксперт обращает внимание и на растущую роль России: заявления Трампа об «ошибке исключения РФ из G8» и возможные приглашения на саммит G20, по мнению Мингалева, могут создать условия для превращения Москвы в ключевого посредника. Пока ШОС не проявила себя как консолидирующая сила, именно двусторонние каналы — Россия–Иран, Россия–США — становятся главными артериями для поиска выхода из кризиса. И пока мир наблюдает за балансом между войной и дипломатией, именно от качества переговорных процессов и готовности к компромиссам зависит, станет ли апрель 2026 года поворотным моментом — или лишь прелюдией к новой эскалации.