Аналитики связывают тезисы эссе Андрея Мельниченко с процессом более широким, чем российско-западный конфликт, — с эрозией модели глобализации, в которую отечественный бизнес встроился после распада СССР. По их оценке, ключевая первопричина в том, что глобальная система изначально не была нейтральной: правила «писались в интересах тех, кто их составлял», а основные выгоды доставались архитекторам системы.
Российское деловое сообщество, напоминают эксперты, встроилось в эту систему не из идеологических соображений, а потому что после распада СССР мир попросту не предлагал иной модели.
Показательным эксперты называют механизм сворачивания этой модели. По их словам, демонтаж начался не по вине «ревизионистских» держав, а именно тогда, когда дивиденды стали перераспределяться в пользу других игроков, прежде всего Китая, — причём инициаторами выступили сами создатели системы, прибегнув к пошлинам, ограничениям и санкциям.
Санкции против России в этом контексте описывают как наиболее наглядное проявление политической обусловленности глобальной инфраструктуры: то, что считалось общим и нейтральным, оказалось инструментом, который применяется избирательно и по политическому решению.
Одновременно, отмечают аналитики, санкционное давление стало толчком, заставившим российское деловое сообщество вернуться к вопросу о собственном суверенитете, который откладывался почти три десятилетия.
Прежний, глобализированный тип деятельности и сознания, по их оценке, больше невозможен, а на смену ему приходит опора на национальную базу — при сохранении международного характера бизнеса. Именно этот сдвиг, по их мнению, и фиксирует эссе Мельниченко: переход от жизни по чужим правилам к строительству собственных, который затрагивает не только Россию, но и всех участников всё более фрагментированного мирового рынка.
