В возрасте 71 года скончался академик РАН Вадим Покровский, занимавшийся борьбой с ВИЧ-инфекцией ещё с советских времён. В конце 1980-х годов он возглавил в Центральном НИИ эпидемиологии специализированную лабораторию эпидемиологии и профилактики СПИДа, когда о такой болезни ещё мало кто что-то конкретное знал. Но уже все её боялись как огня. При непосредственном участии Покровского был выявлен «нулевой пациент», разработаны сама методология и система борьбы с ВИЧ-инфекцией. Но главное – развенчаны мифы, усмирена паника, миллионам людей возвращена человечность.
Вирус страха
Первый случай ВИЧ-инфекции в СССР был зарегистрирован в 1987 году: портовый техник, подхвативший вирус во время работы в Конго, заразил жену, та – их новорождённого ребёнка. В годовалом возрасте малыш умер, успев передать инфекцию ещё восьми пациентам грудничкового отделения Республиканской детской больницы Элисты. А местные медсёстры, как оказалось, в целях экономии кололи детей одним шприцем, меняя лишь иглы. По другой версии, шприцы мыли в нестерильном физиологическом растворе, который не обновляли, даже когда он краснел от крови. Результат, так или иначе, – 270 заражённых детей.
Нелепые страхи граждан, порождённые незнанием элементарных фактов о «чуме ХХ века», даже сейчас больно бьют по людям, которым приходится жить с ВИЧ. А тогда советский народ просто не знал, что вирус не передаётся при бытовом контакте и даже от матери к ребёнку при правильной терапии есть риск лишь в 25% случаев. Но истерил народ не по-детски. Ребятишкам, заразившимся в элистинской больнице, на расстоянии сочувствовала вся страна. Но, вернувшись домой, малыши и их родители стали объектом настоящей травли. «Спидюшникам» били окна, жгли дома. Маленьких виновников всеобщего переполоха не принимали в детские сады и ясли, а тех, кто был постарше, среди бела дня избивали на улицах. Не выдерживая испытаний, распадались некогда счастливые семьи. Устав от оскорблений и упрёков, испугавшись угроз соседей и сослуживцев, некоторые пострадавшие уезжали в другие города, меняли фамилии.
В Ростове-на-Дону ночью подожгли дом заражённого в больнице мальчика. Его родители погибли в огне, а сам он в ту ночь гостил у тётки. Тётка потом отказалась взять сироту со страшным диагнозом. В Петрозаводске сожгли комнату в коммуналке вместе с проживавшим в ней ВИЧ-инфицированным юношей. В Ленинграде всплыла история: заражённый молодой человек был арестован ночью в квартире своей беременной жены (она не заразилась) лишь потому, что он, зная о своём диагнозе, посмел создать семью. Женщине потребовалось несколько месяцев, чтобы добиться освобождения мужа.
Даже 15 лет спустя телефонный опрос, проведённый среди взрослых жителей «культурного» Петербурга, выявил, что треть респондентов не считают презерватив средством защиты от ВИЧ-инфекции, 48% убеждены, что ВИЧ передаётся при поцелуе, 30% – при совместном курении, 56% – через укусы комаров. Опрос 5 тыс. россиян показал: 40% из них считают, что ВИЧ-позитивный учитель должен прекратить преподавательскую работу. Лишь 10% заявили, что готовы посещать овощной магазин, если у хозяина ВИЧ. Большинство родителей на вопрос «Если в школе, где учится ваш ребёнок, есть ВИЧ-инфицированный, что вы будете делать?» отвечали, что переведут ребёнка в другую школу. Некоторые говорили, что не будут даже разговаривать с больными. И это несмотря на то, что в мире до сих пор не зафиксировано ни одного случая передачи ВИЧ-инфекции при любом из вышеописанных контактов.
По результатам опроса 470 ВИЧ-позитивных в Петербурге в 2003 году было установлено, что треть из них сталкивались с отказом в оказании медицинской помощи из-за своего статуса. 10% ответили, что потеряли работу или были изгнаны родственниками из дома. Почти половине респондентов пришлось по требованию милиции предоставить информацию о половых партнёрах или других известных им лицах, употребляющих наркотики. Хотя далеко не все заражённые их употребляли: благополучные люди заражались из-за халатности врачей при переливании крови, в тату-салоне или в результате интимной близости с вполне надёжным партнёром. Многие рассказывали: услышав про ВИЧ, даже профессиональные медики с криками выбегали из кабинета и звали охрану в противогазах. Специалистами было опрошено 40 питерских врачей и медсестёр: 70% «сестричек» заявили, что не будут ухаживать за больными СПИДом, а половина врачей считают, что такие больные представляют опасность для самих медработников.
А ведь речь шла не о единицах маргиналов. По официальной статистике Минздрава, в середине 2000-х в России было более 300 тыс. ВИЧ-позитивных. Но большинство экспертов оценивали их число в 1–1, 2 млн человек. Это уже подкрадывается к 1% взрослого населения. То есть среди каждой сотни ваших знакомых наверняка есть человек с ВИЧ. Ежегодный доклад ООН оценивал число заражённых в России на начало 2004 года в 1, 5 млн человек, а Национальный совет по разведке при ЦРУ США – в 2 миллиона. По прогнозу американских разведчиков, к 2010 году в России должно было быть аж 8 млн ВИЧ-позитивных. Кстати, с этим прогнозом соглашались и в федеральном СПИД-центре. И в том, что он не сбылся (на 1 декабря 2025 года в России жило около 1, 25 млн человек с ВИЧ-инфекцией), есть большая заслуга академика Вадима Покровского.
Знать и действовать
Став главным в стране спикером «по СПИДу», потомственный интеллигент Покровский не выродился в медийного шамана в белом халате, которого больше всего волнует, насколько изящно висит на нём стетоскоп. Он простым и честным языком говорил скучные, неприятные, но проверяемые вещи: эпидемия не исчезает от молчания, профилактика не работает без нормального разговора с людьми. В России такие люди во все времена мешали, поскольку портили уютную картину мира. ВИЧ вообще неудобная тема для чиновника: слишком много секса, наркотиков, тюрем, бедности, животного страха и самообмана. Проще сделать вид, что болезнь касается каких-то других людей, которые её «заслужили» своим же бездумным поведением.
Но Покровский говорил ровно обратное: что ВИЧ-инфекция – это просто несчастье, которое может случиться практически с кем угодно. И когда мы травим пострадавшего, вместо того чтобы ему помочь, мы сами в какой-то мере перестаём быть людьми: «О группе риска можно забыть. При эпидемиях никаких границ у группы риска нет. Основным путём передачи ВИЧ-инфекции врачи считают половые связи здоровых людей с людьми, иногда употребляющими наркотики. Большинство граждан не осознают риска, которому они подвергаются. Один инфицированный бизнесмен наркотиков не употреблял, гомосексуальных контактов не имел: «Я не мог заразиться, я имел связи только с порядочными замужними женщинами». Или пришла к нам больная девушка, говорит: «Я встречалась только с очень хорошим молодым человеком, он работает в банке». Некоторые уверены: «Мы берём только дорогих проституток, они не заражены».
Покровский всю карьеру спорил с удобной ложью. На самом деле вирусу плевать, нравится ли конкретному человеку презерватив и хранят ли этого гения высшие силы. Вирус просто использует контакты между людьми. Чем больше людей перестанут гадать и оправдываться, а просто сдадут тест, тем лучше для них же. Как минимум, они тупо дольше проживут.
Академик стал одним из основных людей, которые превратили ВИЧ из страшилки в предмет медицинской политики. Эта политика далеко не всегда была продуманной и ещё реже зависела от усилий одного Покровского. Но к середине 2000-х годов общество стало с трепетом узнавать, что существует антиретровирусная терапия, позволяющая прожить с ВИЧ-инфекцией до глубоких седин, особо не ограничивая себя в возможностях. С вирусом можно иметь здоровых жену и детей. Поначалу эта терапия дорого стоила, но в нашей стране её стало возможным получать бесплатно: в начале по линии международных фондов, а потом и на средства федерального бюджета. Конечно, государство не может конкретно для ВИЧ-позитивных отменить свои родимые пятна. Поэтому в различных регионах с лекарствами случались перебои и странные замены одного препарата на другой без внятных причин. Но Покровский был не только достойным спикером, но и умелым «пожарным», тушившим эти вспышки головотяпства сравнительно успешно. Так или иначе, в России не восемь миллионов ВИЧ-позитивных, а только один.