Первого мая 1886 года в Чикаго рабочие организовали забастовку и митинг с требованиями сократить 15-часовой рабочий день до восьми часов и выделить два официальных выходных в неделю. Мирная демонстрация переросла в столкновения с полицией, что в свою очередь привело к гибели людей. В память об этих событиях в июле 1889 года Парижский конгресс II Интернационала объявил 1 мая Днем международной солидарности трудящихся. В Российской империи первые первомайские акции — маёвки, тайные собрания рабочих, проходили конспиративно за пределами городов. Особенно после подавления гвардейцами Семеновского полка баррикад Красной Пресни в Москве, когда по всей России наступила мрачная реакция. В Челябинске тогда же было объявлено военное положение.
«Мы ж недаром изучали
«Манифест» и «Капитал»,
Маркс и Энгельс дело знали,
Ленин дело понимал»
Челябинск, май 1938 года
Военным диктатором в декабре был назначен присланный из Петербурга генерал от инфантерии Станислав Стельницкий. И в 1905 — 1907 годах он на основании закона о военном положении возглавлял Временное генерал-губернаторство Курганского, Тюменского и Челябинского уездов, а его резиденция располагалась в Челябинске в доме купца Василия Колбина (ныне ул. Труда, 66). В городе круглосуточное наблюдение за населением вели не только городовые и шпики, но и солдатские патрули, жандармы и казачьи разъезды...
Пятого января 1906 года в город на усиление, для подавления революционных выступлений бастующих рабочих с карательным поездом прибыла экспедиция во главе с генералом от инфантерии Александром Николаевичем Меллером-Закомельским. По воспоминаниям большевика Ивана Осокина, хранившимся в партийном архиве Челябинской области, «на перроне челябинского вокзала, на глазах многих станционных рабочих и пассажиров, по распоряжению Меллера-Закомельского был забит до смерти нагайками кондуктор, шедший к стоящему на путях товарному поезду. Истерзанное тело с разбитым сигнальным фонарем в руках долгое время не убиралось с путей, очевидно, для того, чтобы этой ужасной расправой устрашить других рабочих. Затем командиром карательного отряда были приняты местные власти и депутации городских купцов и крупных чиновников…».
В то время существовало строгое разграничение компетенции жандармерии и охранных отделений. Жандармы занимались производством дознания по политическим преступлениям, а охранные отделения осуществляли оперативно-разыскные мероприятия по этим же преступлениям. И одним из ведущих направлений в их деятельности была борьба с революционным экстремизмом. В Челябинске, находившемся на стратегическом пересечении магистральных путей, их деятельность существенно осложняло интенсивное движение бунтующих эшелонов запасных солдат, возвращавшихся из Владивостока в западные регионы страны. Именно они поддерживали бастующих челябинских железнодорожников и не давали возможности немедленно ликвидировать челябинскую социал-демократическую организацию. По окончании декабрьской революции последовал тотальный разгром многих социалистических организаций (в 1907 — 1910 годы), когда на Урале было проведено более 30 таких ликвидаций, в том числе три в Челябинске, и это привело к тому, что оставшиеся на свободе боевики были предоставлены сами себе…
В такой непростой ситуации члены городского комитета партии установили укромное место проведения маёвки. Наметили патрули «от города, железнодорожников-столлевцев» (рабочих завода Столль), вооружили их револьверами. Приготовили красные знамена. В полдень по одному, по двое с большими предосторожностями шли рабочие в лес, находившийся между Пермской и Сибирской железными дорогами. Место было глухое, отдаленное. Со стороны города на протяжении нескольких километров тянулось непроходимое торфяное болото…
По воспоминаниям Ивана Осокина, Григорий Пышко с уздечкой в руках делал вид, что ищет свою буланую лошадь, на самом деле он был в патруле. Неподалеку в кустах залег Василий Мерзляков. По сельской дороге катались вроде бы беззаботно два велосипедиста — Белышев со своим другом. И эта была охрана массовки. С другой стороны, по дороге в Миасскую станицу, охрану осуществляли тоже молодые велосипедисты. Товарищей, идущих на маёвку, встречали молодые парни, играющие на гармонике и поющие народные песни. Казалось бы, они просто гуляют, но это тоже патруль. Охрана, организаторы патрулей — все с оружием…
Собралось человек до ста. Здоровались, поздравляли друг друга с Первым мая. Городские знакомились со станционными. Все читали первомайские листовки. Знамена были принесены без древков, но тут же из свежих березок они были вырезаны… Был подан сигнал, и в воздухе затрепетали знамена. На железнодорожном знамени написан боевой лозунг-клич: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». На других знаменах — «Долой войну!», «Смерть самодержавию!», «Да здравствует революция!»…
И было очевидно, что предреволюционная ситуация накаляется…
«Работенка вам по силам,
По душе и по уму:
Ройте общую могилу
Капиталу самому…»
В разгар Гражданской войны, в конце мая 1919 года, в «Правде» была опубликована архиважная статья Ленина «Привет венгерским рабочим», объясняющая многое. В этой работе Владимир Ильич, в частности, писал: «…Уничтожение классов — дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а только меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее».
Но и после окончания активной фазы вооруженного противостояния острая классовая борьба не затихала. Девятого июля 1928 года Иосиф Виссарионович в своей речи заметил: «…По мере нашего продвижения вперед сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а советская власть, силы которой будут возрастать все больше и больше… Не бывало и не будет того, чтобы отживающие классы сдавали добровольно свои позиции, не пытаясь сорганизовать сопротивление. Не бывало и не будет того, чтобы продвижение рабочего класса к социализму при классовом обществе могло обойтись без борьбы и треволнений. Наоборот, продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы.
А третьего марта 1937 года в своем докладе на пленуме ЦК ВКП(б) Сталин развил этот принцип большевизма: «…Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперед классовая борьба у нас должна будто бы все более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы все более и более ручным... Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных…»
Соответственно, второго июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, предусматривающее, что наиболее враждебно настроенные «бывшие кулаки и уголовники» должны быть немедленно арестованы и расстреляны, а «менее враждебные» — высланы. Во исполнение данного постановления НКВД СССР был разработан проект специального приказа. Круг лиц, подлежащих репрессиям, наркоматом был расширен…
Своего начальника Александра Минаева сотрудники Управления НКВД по Челябинской области откровенно побаивались. Только посвященные знали, что в 16 лет он вступил в партию эсеров, состоял в боевой дружине в 1904 — 1906 годах. Тогда же взял себе псевдоним Александр Матвеевич Минаев (по ряду данных, имя погибшего товарища по партии). С июня 1919 года проходил службу в органах ВЧК, затем с августа по ноябрь 1919 года служил в РККА — сначала рядовым, потом помощником начальника штаба 58-й стрелковой дивизии по разведке (на Южном фронте был ранен, контужен). В ноябре 1919 года был прикомандирован к центральному аппарату ВЧК в Москву. В марте 1920 года был командирован на ответственную работу в органы ВЧК на Украину… В 1934 — 1936 годах, как полномочный представитель ОГПУ, был начальником УНКВД по Челябинской области. Четвертого июня 1934 года издал приказ «об изъятии диверсантов и уголовно-рецидивистского элемента на железнодорожном транспорте». Челябинской милиции поручалось в пятидневный срок на основании агентурных материалов разработать и представить ему на утверждение «План изъятия из Челябинска и местностей, прилегающих к полосе отчуждения железной дороги, бандитского, уголовного и прочего рецидивистского элемента»…
В апреле 1935 года начальник УНКВД по Челябинской области Минаев издал приказ № 0023 «О подготовке к охране первомайских праздников», в котором потребовал от сотрудников милиции к 30 апреля изъять весь уголовный, хулиганствующий, беспризорный и бродячий элемент — на все время праздников. По линии УГБ — не позднее 25 апреля 1935 года оперативно ликвидировать имеющиеся разработки — по террору, диверсии, бандитизму, антисоветские антипартийные группы и одиночки, по которым имеются данные о подготовке к выпуску листовок…Обеспечить беспрерывное агентурное наблюдение за активными фигурантами контрреволюционных групп в Челябинске, особенно среди бывших белогвардейских офицеров…
О всяких антисоветских и контрреволюционных выступлениях, террористических и диверсионных актах, поджогах и убийствах и о массовых отрицательных политических настроениях доносить немедленно по телеграфу с указанием принятых мер…
Классовая борьба в соответствии с партийными директивами набирала обороты.
Расстрелян в 1939 году. Был признан не подлежащим реабилитации.