Традиционно считается, что нападение фашистской Германии 22 июня 1941 года было вероломным и внезапным. Но о необычайно тревожной обстановке на границе накануне войны действительно хорошо знали в ведомстве Лаврентия Берии. Разведка НКВД работала качественно, и, соответственно, в течение 1939 — 1940 годов личный состав погранвойск НКВД возрос на 50%, а в начале 1941 года «не готовившийся к войне» Берия добился дополнительного увеличения их численности, с доведением ее на западной границе до 100 тысяч человек в пределах пяти приграничных военных округов — Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого и Одесского. Военные историки признают, что погранвойска Берии, как и сам их нарком, к войне были готовы и в первые недели войны сыграли не тактическую (как должны были), а, без преувеличения, стратегическую роль. И по части эффективной боевой подготовки войск, прежде всего — одиночной, РККА было чему поучиться у войск НКВД. На границе, особенно в 30-е годы, мирного времени не было, и поэтому боевая закалка среднего красноармейца из погранвойск НКВД была несравнимо выше, чем у среднего красноармейца в РККА…
Уроки финской войны
За рамками исторических хроник остались такие, казалось бы, малозаметные штрихи того времени: уже в первых числах апреля 1940 года начальник Управления НКВД СССР по Челябинской области майор государственной безопасности Сошников издал приказ об объявлении боевых тревог по Управлению — о том, что боевые тревоги первой и второй категории в Управлении НКВД проводятся с целью быстрого вызова к месту службы в полной боевой готовности всего действующего личного состава органов Управления и войск НКВД в случаях чрезвычайных происшествий и всеобщей мобилизации…
В этот же период значительно повысился и уровень оперативно-чекистской подготовки всего личного состава УНКВД. И преподаватели боевой подготовки тогда действительно были хорошие, те, кто до последнего дня воевали в Гражданскую войну с повстанческим движением на Южном Урале, где в 1920 — 1921 гг. наибольшую известность получила так называемая «Голубая армия», активно действовавшая в основном на территории Челябинского уезда одноименной губернии. Секретная телеграмма Челябинского губкома в ЦК РКП(б) от 4 ноября 1920 г. сообщала: «Губерния, находящаяся на военном положении, перенесла еще не ликвидированное массовое выступление банд дезертиров, в трех уездах также открыты белогвардейские организации вроде “Голубой армии”».
Вполне очевидно, что подобное усиление боевой готовности «вооруженного отряда партии» в центре и на местах проводилось в СССР централизованно и совпало с целым рядом важнейших событий в жизни нашей страны.
В апреле 1940 года Сталин собрал в Кремле командиров и военачальников. Целью совещания, как видно из его стенограммы, было подведение итогов недавней войны с Финляндией. И лейтмотивом встречи стала резкая критика боеготовности Красной армии.
Челябинск, здание НКВД, 1940 год
За такое расстреливать надо…
Комбриг Петр Пшенников, командовавший 142-й дивизией, докладывал: «До 47% красноармейского состава не знало материальной части положенного ему оружия. До 60% личного состава, призванного из запаса, не стреляло в течение трех последних лет. Лишь 17% начальствующего состава знали компас, карту и умели ходить по азимуту, а бойцы не умели маскироваться и окапываться. Именно этим объяснялись те большие потери, которые понесло соединение…
Иосифу Виссарионовичу откровенно докладывали о том, что красные командиры после 1937 года ходили... без личного оружия: согласно совместному приказу наркома обороны и наркома внутренних дел оно у них было изъято, хранилось на складах и предназначалось только для стрельбы в тире.
И Сталин реагировал на итоги этого совещания крайне болезненно: боевая подготовка, называется…
Соответственно, каждый пятый участник совещания был репрессирован. Многие из расстрелянных были Героями Советского Союза, а Смушкевич — даже дважды Героем. Но никого из своих персональных выдвиженцев Сталин не захотел даже допросить перед тем, как распорядился их судьбой. Будущий Верховный главнокомандующий был вынужден применять «ручное управление» войсками. 7 мая 1940 года «первый красный офицер» Ворошилов был освобожден с поста наркома обороны и получил почетное назначение — заместителем председателя СНК СССР. Верный Лаврентий Берия, знающий, как никто другой, обстановку, негодовал: «Наше дело — предателей ловить, а не линии обороны прорывать. И в армии порядок наводить... А все равно моим пограничникам пришлось повоевать изрядно, я так Климу и сказал при Кобе. Дело погранвойск — границу охранять, а они за пехоту в атаку ходили. Это не дело…»
Если завтра война, если завтра в поход…
Да и к началу 1941 года оперативная обстановка на границе спокойней не становилась. Было только хуже. Наблюдалась нарастающая концентрация войск, закордонная агентура тоже сообщала о переброске войск на восточную границу. Усилилась и переброска агентов германских разведорганов. Понятно было, что они ведут активную разведку приграничной полосы и вглубь территории СССР…
В первые же дни начала Великой Отечественной войны исполняющий обязанности начальника УНКВД по Челябинской области капитан госбезопасности Булкин направил всем руководителям ГО и РО НКВД региона циркулярно свое закрытое письмо. Указав, что его необходимо обсудить на закрытых партийно-комсомольских собраниях личного состава. Приказав подчиненным отчитываться о его исполнении через каждые 10 дней. А в случаях особо опасных проявлений — спецзаписками немедленно.
Циркуляры начальника Управления шли подчиненным почти ежедневно. В них указывалось, что военная обстановка обязывает все звенья органов НКВД по-новому, сообразуясь с временем, выполнять оперативные задачи…
Так, всем оперативным работникам было необходимо, руководствуясь приказом НКВД СССР № 00325, ежедневно проводить вербовку новой агентуры из преступной среды, за счет непризывных возрастов и женщин. Немедленно приступить к насаждению подворного осведомления в неблагополучных участках — местах нахождения притонов и проживания преступного элемента. Ежедневно в городах, рабочих поселках, районных центрах проводить в ночное время оперативные обходы. У всех лиц, уходящих в РККА, изымать имеющееся в личном пользовании оружие: пистолеты, револьверы, винтовки, охотничьи ружья — вместе с разрешениями на право их хранения… Пресекать всяческие слухи, сеющие панику в массах трудящихся, расценивая такие слухи как действия вражеской агентуры. Выделять агентов, имеющих возможности внедрения в разведывательные органы иностранных государств, выявления их агентуры в СССР, разработки закордонных антисоветских организаций. Прикрепить их к квалифицированным оперативным работникам и разработать конкретные мероприятия для использования возможностей этих агентов…
Перед сотрудниками НКВД ставилась ответственная задача не только не дать преступности, использовавшей трудности военного времени, даже поднять голову, но и придушить в зародыше всю агентуру немецкой разведки и сотрудничавшие с нею антисоветские элементы…
В соответствии с директивой заместителя наркома Серова от 25 августа 1941 года в Челябинской области было развернуто создание групп охраны общественного порядка для борьбы с диверсантами, шпионами, регулярно забрасываемыми в наш тыл фашистами. Для этого мобилизовался весь партийно-советский актив, члены бригадмила… Предписывалось выявлять попытки организации повстанческих формирований из кулацких, белогвардейских, националистических и иных враждебных элементов и семей репрессированных, факты изготовления и распределения антисоветских листовок и различного рода воззваний об активной поддержке немцев…
Следствие окончено, забудьте…
И работа подобных групп была развернута достаточно широко. Так, в управление НКВД по Челябинской области поступили данные о контрреволюционной деятельности Петрова Ивана Ивановича, из семьи крестьян-кулаков, на основании которых последний 13 октября 1941 года был арестован и привлечен к следствию. Обстановка военного времени предполагала короткие сроки проведения расследования. И уже в начале ноября обвинительное заключение на колхозника из колхоза «Красный партизан» села Марайского Мостовского района Челябинской области было оформлено. Петров обвинялся в том, что он, будучи эвакуирован из прифронтовой полосы, «систематически среди населения села Марайское вел контрреволюционную и пораженческую агитацию против Советского государства в войне с фашистской Германией, восхвалял «непобедимость» немецкой армии, распространял провокационные слухи о сообщениях Советского информбюро и боеспособности Красной армии… Виновным себя в предъявленном обвинении признал, кроме того, изобличается показаниями свидетелей и очными ставками. На основании изложенного, в соответствии с приказом НКВД СССР от 21 ноября 1941 года следственное дело было направленно на рассмотрение Особого Совещания НКВД СССР.
Редакция благодарит Ольгу ЯЛОВЕНКО за предоставленные архивные материалы.
