В феврале российский рынок отмечает четырёхлетие массового бегства западного бизнеса. Коллективный разрыв проходил под какофонию заверений о солидарности с Киевом и заявлений о приоритете принципов над коммерческими интересами. Впрочем, похоже, усталость от украинской темы всё чаще наводит на мысль о камбэке — по меньшей мере среди тех, кто не делает на этой теме капитал, зато зарабатывал в России до 2022 года.
Громко хлопнуть дверью и тихо вернуться
То, что исход «партнёров» не нанёс повреждений, несовместимых с жизнью системы, выяснилось довольно быстро. Несмотря на временные проседания в отдельных секторах, катастрофы не случилось. Сработали импортозамещение в связке с параллельным импортом, разворот на Восток и мобилизация всей экономики. Авторы санкционных пакетов при планировании их содержимого не смогли (или не посчитали нужным) учесть такую особенность российского бизнеса, как адаптация к шоку. Этот бизнес за четверть века сталкивался с шестью крупными потрясениями. Он настолько привык работать в условиях кризиса, что это можно вывести как отдельный феномен, отмечает директор Центра исследований структурной политики НИУ ВШЭ Юрий Симачёв.
Да и, собственно, хлопанье дверью нередко предназначалось лишь для создания нужного западным компаниям информационного шума. По факту же «хлопанье» представляло собой цепочку юридических манёвров, обходных путей и туманных формулировок. Одни сохраняли бизнес под иными вывесками, другие передавали активы доверенным партнёрам. Третьи, пусть и свернули деятельность, продолжили регистрировать бренды в РФ — чтобы застолбить за собой место. Кто-то, совершив ритуальный уход, вернулся по-тихому, дождавшись подходящего момента.
Среди последних, например, можно обнаружить международного гиганта упаковочной индустрии Amcor. Схема отработанная: никаких прямых контрактов, всё — через посредников и «удобные» юрисдикции.
Процесс реинкарнации
В марте 2022 года посредством обращения генерального директора Рона Делиа гигант запустил процедуру прощания с Россией. Были сказаны слова про чувство долга, обеспокоенность гуманитарным кризисом на Украине, выделение миллиона долларов на поддержку команды в Харькове... Чуть позже Amcor сообщил о закрытии сделки по продаже трёх производственных площадок (одна в Петербурге и две в Великом Новгороде), а параллельно объявил об открытии крупнейшего в Китае завода по производству гибкой упаковки, укрепив тем самым своё присутствие в Азиатском регионе и подтвердив ликвидацию активности в РФ.
Тем временем, в ноябре прошлого года, случилась реинкарнация этой активности — бренд, который теперь представляет ООО «РОТИ», вновь объявился в России. Открытых данных по ООО немного: учредитель — предприниматель Хо Лэва, сфера деятельности — «неспециализированная оптовая торговля». Чуть больше конкретики содержится в вакансии менеджера по продажам упаковочной продукции: ставка от 150 тысяч рублей — за работу в стабильном «лидере сегмента». «Лидер» уже отрыл офис, ведет переговоры об аренде склада и направляет знаковым игрокам отечественного рынка потребительских товаров предложения о сотрудничестве. Что до самой продукции — она идёт с китайского завода, а также с предприятий в Таиланде и Чехии.
Для подтверждения этих сведений редакция направила запрос в швейцарскую штаб-квартиру Amcor — комментарии пока не последовали.
Эффект рикошета
Логика, стоящая за этим отдельным эпизодом, прозрачна: заявленные ценности могут потесниться, если есть устойчивый спрос на продукцию и высокая доходность. Тут можно оперировать цифрами, которые раньше называли в Amcor: Россия генерировала 2–3% от общего объёма продаж при глобальной выручке около 13 млрд долларов. Это 260–390 млн.
С точки зрения бизнеса нет оснований отказываться от этих миллионов и огромного рынка. С моральной точно зрения — достаточно просто зажмуриться. Потому возвращение и состоялось.
Но тут нельзя не признать правоту президента Торгово-промышленной палаты Сергея Катырина: возвращающиеся должны предоставить обязательства по долгосрочной работе в России, «чтобы избежать ситуаций, когда компании заходят на рынок, занимают долю, а затем вновь уходят при первых же сложностях».
То, что сложности могут возникнуть, — сценарий вероятный.
Скажем, ожидается, что в очередном, уже двадцатом, пакете санкций от Евросоюза будет новый инструмент давления на третьи страны, которые, по мнению ЕС, недостаточно мешают Москве уклоняться от ограничений. Предположим, что этот инструмент способен сломать схемы, которые использует западный бизнес для возобновления деятельности в России. Вот и сложности. Срикошетят они по тем, кто перестроит свою работу под поставщика, вновь давшего драпу. Классический набор последствий — остановка мощностей из-за отсутствия комплектующих (деталей, упаковки и т. д.), срыв контрактов в дальнейшей цепочке, лихорадочный поиск альтернатив и подсчёт убытков.