Челябинск — криминальный. Засекреченная история…

Окончание. Начало здесь

Советский районный суд Челябинска 11 ноября приступил к рассмотрению в закрытом режиме иска Генпрокуратуры РФ к представителям объединения «Махонинские» об изъятии в доход государства их имущества стоимостью 2,5 миллиарда рублей, как сообщается в картотеке суда. Благодаря утечкам информации стало известно, что «прокуратура требует признать экстремистским и запретить объединение «Махонинские», указывая, что его участники, придерживаясь уголовных традиций и идеологии, обогащались в том числе криминальными способами…».

Как указано в иске ведомства, ОПГ «Махонинские» занималась «вымогательствами, грабежами, разбоями, силовым переделом экономических сфер влияния, запугиванием жителей Челябинской области и конкурентов».

Братьев Махониных к ответственности своевременно не привлекли. Генпрокуратура это связывает с их неформальными отношениями с властями и правоохранительными органами.

Объединение, угодившее под этот более чем странный суд, было создано еще в 1990-х. И это первый в истории России случай, когда в суде рассматривается гражданский иск к криминальной организации. Поэтому мы продолжаем наш диалог с директором научно-исследовательского института судебных экспертиз «СТЭЛС», профессором Александром Власовым о своеобразии криминального лица Челябинской области.

История — это попытка найти объяснение совершенным глупостям

— Александр Юрьевич, федеральные структуры, и это уже очевидно, проводят в Челябинской и Свердловской областях очередную масштабную операцию по декриминализации региона. У соседей основательно взялись за этнические группировки, а на Южном Урале последовательно ликвидируют последствия «народной» приватизации, которую многие связывают с деятельностью так называемой «Калининской семьи»…

Напомню, что сравнительно недавно, когда скрывать чудовищную коррупцию в регионе было уже нельзя и во исполнение указания министра внутренних дел № 952 от 26.11.2004 в силовых структурах УрФО был также разработан комплексный план мероприятий, направленных на серьезную декриминализацию региона, в его рамках милицейскими подразделениями должны были тщательно отрабатываться объекты металлургического комплекса, составляющие к тому времени фактически экономическую основу организованных групп и преступных сообществ Урала. Головной милицейской структурой в этой борьбе было объявлено оперативно-разыскное бюро в Екатеринбурге. Тогда в Челябинске было принято решение создать крепкую резидентуру… Однако реального оздоровления оперативной обстановки не наступило. Да и как оно могло наступить, если щупальца «Калининской семьи» к тому времени проникли во все органы власти и управления Южного Урала… По факту было запрещено даже простое упоминание «Калининской семьи» как старейшего организованного сообщества страны, имеющего хорошо отлаженные связи во влиятельных кругах Москвы и Екатеринбурга…

— Но именно такого рода криминальные ситуации, Владимир Васильевич, особенно связанные с «громкими» заказными убийствами, которых в то время, конечно, было на несколько порядков больше, чем сейчас, это абсолютно точно, что именно они действительно несли и несут реальную опасность для всего общества… Реальную опасность…

— Так опасность в чем, профессор? Основная?

— Эти так называемые резонансные преступления, они в любой общественной среде вызывают чувство неудовлетворенности и протеста.

— Неудовлетворенности чем?

— Конечно же, неудовлетворенности работой тех служб, которые призваны это все истреблять на корню… Это же непосредственно влияет на формирование идеологии в широких массах. И вот этим они, конечно же, очень опасны. То есть негативное отношение к власти, любой власти и в любой стране, оно всегда чревато социальными взрывами и крайне негативной атмосферой в обществе в целом.

Так можно ли подать в суд на свое прошлое?

— Тем более что в недавнем прошлом нам всем многое приходилось замалчивать. Даже старейшую в стране организованную группировку «Калининская семья» пытались тщательно укрыть от ненужного внимания населения. Чего стоят, к примеру, попытки заставить руководство кафедр криминологии ряда ведущих ведомственных институтов силовых структур России переписать коллективный труд — историю становления организованной преступности в нашей стране. А тут еще так некстати международный эксперт, доктор юридических наук, профессор кафедры криминологии Московского университета МВД России Сергей Иванцов в своей диссертации, еще в 2009 году, прямо объявил, оказывается, что «по степени проникновения во власть, объему финансовых ресурсов, контролю за бюджетными средствами известны только самые крупные отечественные преступные сообщества, действующие с конца 1980-х и практически легализовавшиеся как в России, так и за рубежом. Это известные всей стране «Солнцевские», ОПС «Уралмаш», «Калининская семья» (Челябинск) и некоторые другие».

Да, впрочем, что там говорить, поминал, оказывается, корифей российской криминологии в своих трудах клан калининских не единожды… И признанные корифеи отечественной криминологии дружно поддержали позицию Иванцова. Но открыто говорить о наличии в стране мафиозных структур тогда еще не разрешалось. Не поэтому ли в 90-е немало достойных людей было вынуждено уйти из наших силовых структур?

Так все же, Александр Юрьевич, почему эти люди оказались лишними в правоохранительных органах?

— Так уходили именно потому, что руки у них связаны были. Реально связаны руки… Вот этого можно трогать, а вот этого трогать нельзя категорически. Это же очень серьезная причина возмущения для профессионалов. Ну и вторая не менее серьезная причина — это просто нищенское существование. Ведь зарплату работникам правоохранительных органов платили по остаточному принципу, ничтожную зарплату. Вот я вспоминаю как у нас, менялись участковые инспекторы милиции то и дело. И каждый новый свои обходы начинал со слезных рассказов о том, что дома кушать нечего совсем, дети голодные, нет ни холодильника, ни стиральной машины, жена ругается... На ту зарплату, которую выдавали, ни о каком достойном существовании и думать было нельзя. И забота уже не столько о том, чтобы эффективно бороться с преступностью, сколько о том, как выжить самому. Это очень серьезная причина.

Я не могу претендовать на какие-то тотальные социологические обобщения, не могу утверждать, что это все было кем-то преднамеренно придумано… Но, мое мнение, что здесь, конечно, не обошлось без установки сверху. И эта установка была мотивирована отчасти тем, что у руководства тогда были иллюзии, что правоохранительная система одержима идеями патриотизма и будет работать независимо от того, хорошо ее кормят или плохо…

— Но не подобный же «патриотизм» не позволял принципиальным сотрудникам работать в таком формате, как вы утверждаете — этого можно трогать, а этого нет? То есть здесь явное какое-то противоречие.

— Конечно, противоречие…

— То есть те, кто работал за идею, увидев, что идеи-то в системе не осталось, должны были уйти…

— Ну вот они и ушли.

— И что среди ваших знакомых были такие?

— Полно, конечно. Многих вы знаете…

— Ну и как они, выпав из системы, себя чувствовали?

— Нет, ну, адаптироваться в другом мире и в другом социальном статусе сложно всегда. Очень сложно. У кого-то это получилось, у большей части не получилось… Трагедия невостребованности…

— Да, конечно, не прощалось в годы социального слома системы вольнодумство отдельных профессионалов. А распилы госсобственности тогда были грандиозные, и «пильщикам» нельзя было мешать… Помню, второго марта 2005 года возбудили уголовное дело № 490413. Тогда нас по секрету проинформировали чекисты: высокопоставленные чиновники областной администрации организовали незаконную эмиссию акций «Южно-Уральской горнорудной компании», и в результате доля государственной собственности в ее уставном капитале уменьшилась ровно в 10 раз, составив всего лишь 5,1%.

Именно тогда стараниями высокопоставленных должностных лиц Челябинская область утратила имевшийся у нее контрольный пакет, и акционерное общество перешло в частную собственность… А малоизвестная английская компания Eureka Mining за бесценок — всего лишь за 250 тысяч долларов (это в те годы стоимость одной хорошей квартиры в благоустроенном районе Москвы) — приобрела в собственность все наиболее перспективные месторождения южноуральских медных руд: ОАО «Михеевский ГОК», ОАО «Тарутинский ГОК» и ОАО «Томинский ГОК» с прогнозируемыми запасами одной только меди более чем в 4,6 миллиона тонн.

Чувствуете, профессор, какие тут должны были быть откаты?..

— Да, известная история, которую постарались позабыть… Но надо признать, что подобная преступность 90-х существенно повлияла на современную картину мира… И отчасти повлияла, что удивительно, благоприятным образом (улыбается), потому что такого рода, скажем, дерзкие преступления, они не то чтобы совсем исчезли, но снизились по крайней мере на порядок. Именно по той причине, что бывшие руководители преступных сообществ перешли на другую ступень социальной лестницы, возглавили сами коммерческие предприятия, в том числе очень крупные структуры. И им вот эти вот резонансные преступные эксцессы стали ненужной помехой в работе. Так что они сами стали повсеместно их пресекать. В этом смысле такая трансформация играла до поры до времени положительную роль, что приветствовалось региональным руководством…

— Александр Юрьевич, но в те же годы приграничную Челябинскую область захлестнула еще и волна наркомании. Как раз тогда, когда наш земляк Андрей Николаев вынужденно оставил пост руководителя пограничной службы страны. Но и этого никто не заметил…

А я очень уважаю его за это принципиальное решение, принятое им в 1998 году. При составлении годового бюджета он запросил 20 миллиардов рублей только на обустройство вновь создаваемой Южной границы. Тогда как в проекте бюджета на охрану всех 60 000 километров более чем непростого периметра нашей страны планировалось выделить всего три миллиарда деноминированных рублей. А договориться тогда с Борисом Николаевичем удалось лишь о восьми миллиардах. И в знак протеста против намерения оставить страну с абсолютно неприкрытой южной границей, понимая, к чему это неизбежно приведет, Андрей Иванович немедленно подал рапорт об отставке...

— На удивление могу сказать, что до этого в целом ряде наших преступных группировок было достаточно скептическое отношение к наркоторговле — вплоть до неприязни. И это одна из мотиваций, что категорически не воспринимали у нас в организованном сообществе вот эти вот совсем уж циничные проявления.

Они в основном ведь в цыганской диаспоре ассоциировались в то время. Это потом уже лидерство перехватили выходцы из среднеазиатских республик. А до этого исключительная монополия принадлежала цыганам в этом «бизнесе». И реального какого-то активного участия всех организованных местных преступных группировок, не этнических я имею в виду, не прослеживалось нигде и никогда…

Нам удалось устоять против здравого смысла…

— Но Челябинск находится буквально на расстоянии плевка от государственной границы. А она, как специально, была неприкрыта… А в то время, как было? Вези, кто хочет, что хочет... Вот я о чем. Много же дури оседало в Челябинске?

— Ну, конечно, много. И даже сегодня точной какой-то характеристики, каких-то цифр и объемов, назвать не может никто.

— И вы тоже считаете, что служба наркоконтроля в Челябинской области, как и в целом по стране, потерпела фиаско?

— Так она потерпела фиаско только потому, что сама стала принимать в этом непосредственное участие.

— Об этом много писали.

— Это, собственно, на мой взгляд, и явилось причиной ликвидации всей организации наркоконтроля как самостоятельной службы. Именно это. Потому что стало понятно, что у них есть попытки возглавить все это. Тут надо понимать, что разумный кадровый подход и какая-то селекция очень серьезная и продуманная должны быть. Безусловно, должны быть. А их отсутствие вполне предсказуемо выливается вот в такие вот уродливые формы.

Нам все еще рассказывают множество всякого бреда, который является продуктом крайне некомпетентных людей и принимает порой самые уродливые формы, которые кроме насмешки ничего не вызывают. Типа таких лозунгов, что мы достигли неимоверных вершин, в том числе с раскрываемостью преступлений и так далее. Надо критически просто к этому относиться. Потому что вот это как раз не столько инициировано откуда-то сверху, сколько импровизация никчемных исполнителей, их собственная инициатива.

А что тут делать, если тотальный кадровый дефицит. Как-то надо же восполнять людские резервы грамотных людей, но они сегодня не безграничны…