Гаяз Самигулов: «История — наука будущего»

23 апреля свой юбилей отмечает Гаяз Самигулов — один из самых известных краеведов и археологов Челябинска. Гаяз Хамитович — кандидат исторических наук, доцент кафедры «Древняя история и этнология Евразии», старший научный сотрудник Научно-образовательного центра евразийских исследований ЮУрГУ. А еще в 2013 году Самигулов стал председателем Челябинского отделения Российского военно-исторического общества и председателем фонда «Южный Урал», которые занимаются работами в области археологии и различными проектами по популяризации истории и развитию интереса к достопримечательностям Южного Урала. К тому же этот эрудированный и обаятельный человек — давний друг нашей газеты, поэтому мы всегда рады встрече с ним.

История пишется, чтобы установить строгую истину…

— Что интересного, Гаяз Хамитович, вы расскажете нам сегодня?

— Интересно уже то, что ситуация в историческом сообществе Урала сложилась своеобразная. С одной стороны, мы знаем, что обозначение башкир, или, как их еще называют, башкорт, существует с давних пор. Еще в путевых записках Ахмеда ибн Фадлана упоминается народ башкорт, и мы знаем, что со времен средневековья это название действительно существовало.

При этом наши уфимские коллеги-историки позиционируют ситуацию так, что к моменту вхождения Южного Урала в состав Московского царства (XVI век) башкиры уже фактически сформировались в том виде, в каком мы их сегодня знаем. Башкиры тогдашние и башкиры сегодняшние, по их мнению, отличаются только тем, что последние прожили пять веков…

Понимаете, Владимир Васильевич, в период перестройки и в постперестроечный период сформировалось немало стереотипов, которые постепенно стали для их авторов просто незыблемыми. Фактически это сегодня стало основой формирования идентичности…

Один из этих стереотипов о том, что башкиры вошли в состав Московского царства на основании договора… При этом историки придерживающиеся этой точки зрения, не отрицают, что башкир как единого сообщества тогда не существовало. В принципе, они пишут, что отдельные группы башкир входили в Российское государство не одновременно, а каждая самостоятельно.

Второй тезис, который с их точки зрения абсолютно бесспорен, о том, что башкиры являлись уникальным народом.  Единственным народом в Московском царстве, который имел вотчинное право на землю.

— Поясните эту мысль…

— Вотчина, Владимир Васильевич, — древнейший вид земельной собственности в России, родовое имение, переходившее по наследству. Это такая территория или организация, область, сфера, где кто-либо чувствует себя хозяином, ведет себя как хозяин… Вотчинным правом в Московском царстве обладали, к примеру, некоторые служивые люди, и они далеко не всегда были башкирами…

История — самый лучший учитель…

— Понятно, Гаяз Хамитович, и с чем вы не согласны?

— По первой позиции с тем, что при всех многолетних поисках и уфимских коллег, и всех остальных историков, мы не нашли ни одного договора о принятии башкир в подданство. Была версия покойного профессора, известного историка Анвара Асфандиярова, что функцию договора выполняли жалованные грамоты, которые подписывались обеими сторонами, но жалованная грамота это не договорный документ по определению, это документ, который давался от царя подданному на право владения определенными землями. А самое парадоксальное, что фактически ни одной жалованной грамоты, которая бы относилась к периоду правления Ивана Грозного (собственно говоря, к тому времени, когда эти территории включались в состав Московского царства), мы тоже не знаем… А ведь эта версия как само собой разумеющаяся встречается во всех учебниках…

— Так все-таки, Гаяз Хамитович, как вошли башкиры в состав Российского государства?

— Как и все остальные: они приносили присягу, обкладывались ясаком, и все… Им предложили, и они решили, что лучше принять подданство и платить государственный налог, потому что после падения Казанского ханства стало понятно, что Москва — сильное государство. И случилось это не одномоментно, а постепенно.

На самом деле, территория, где мы с вами находимся (Челябинск), судя по всему, вошла в территорию Московского царства где-то в XVIII веке, причем даже не в самом его начале. А ранее эти земли относились к Сибирскому ханству, причем только после того, как был взят Искер (столица Сибирского юрта Тюменского ханства, расположенного рядом с тем местом, где сейчас стоит Тобольск) и пал Кучум — последний сибирский хан, потомок Чингисхана (Московское царство, естественно, не признавало его титула, потому что московский царь к тому времени уже носил титул царя сибирского). По факту, хотя и негласно, эта территория находилась уже под их управлением.

А после того, как хан Али, старший сын Кучума, был взят в плен в Москве, его отправили в город Касимов. Это в то время было обычной судьбой знатных казанских ханов… После этого границы Уфимского уезда начали расширяться и занимать Южное Зауралье… И в этой ситуации никаких договорных документов не было, никаких отголосков этих документов не существовало.

— То есть просто предложили войти, и они вошли?

— Да, и часть этой территории формально находилась в пределах Уфимского уезда, а часть — в степи, где еще был Кучум старший…

— И ничего особо в жизни людей того времени не поменялось? Как жили своими родами, так и продолжили жить? Женились, рожали детей, трудились, платили властям налоги…

— Да, все так же платили ясак… Потом, когда формально признанного хана Али не стало, территории были расширены, конечно же, но границ со степью создано не было. Граница была открытой — можно было совершенно спокойно как уходить в степь, так и приходить из нее. Ресурса тогда на все не хватало…

Истина не касается никого из нас, это мы касаемся истины…

— Гаяз Хамитович, так почему же так важно знать, что документов о добровольном вхождении башкир в Московское царство не существовало? Ну и про уникальность башкир-вотчинников…

— Чтобы объяснить суть первой проблемы, скажу: дело в том, что на территории Уфимского уезда были группы населения, которые владели вотчинами и не были башкирами. Это были достаточно большие территории на западе… Основная часть вотчинных земель была в то время не башкирской. Потом эти группы населения вошли в состав башкир и стали называться башкирами, но исходно они четко прописаны в документах как другие группы населения… Поэтому, да, была такая группа, которая называлась башкирами, но в нее территориально входили и такие племена, как катай, упей, шуран, сальют… Они и сами себя башкирами считали.

А были еще и ясачники, которые платили налог Казани. Были и двоеданы, которые платили двойной налог. При этом основная часть ясачного населения Уфимского уезда формально обозначалась как башкиры. Точно так же в Верхотурском уезде все ясачное население называлось вогулами, и не важно, кем они были по языку, по характеру хозяйственной деятельности, — для «администрации» они все считались вогулами… Тут чаще всего не вкладывался этнический момент и языковой. Но в документах могли быть и двоякие обозначения, например, в какой-то волости: «Татарин такой-то, татарин такой-то…», а в конце: «Всего вогулов числится столько-то человек». То есть это были, к примеру, татары, но с точки зрения администрации они учитывались как вогулы. Это было сословное обозначение всей группы…

А в Тюменском уезде все были татары, причем ясачным татарином мог числиться и какой-нибудь Василий Терентьев, потому что он входил в эту сословную группу и учитывался как уплачивающий налог… И по всем административным документам он тоже был татарином…

То есть это была совершенно не уникальная, а обычная, нормальная для того времени, ситуация. А в Уфимском уезде, собственно, обозначение ясачного населения было «башкиры», поэтому формирование башкир как единого этноса происходило в рамках вот такой социальной группы. Делалось это, чтобы не было неразберихи в документах. Властям было совершенно безразлично, на каком языке говорят между собой все эти люди: главное, чтобы они платили им ясак…