«Барские» воспоминания Андрея Кончаловского о «сталинском рокфоре» оскорбили пользователей сети

Андрей Кончаловский вновь оказался в центре скандала. На сей раз недовольство пользователей Рунета вызвал ностальгический пост режиссера, который публика посчитала «барским».

В последнее время в сети особо остро реагируют на упоминание любого социально неравенства. И пока российские пенсионеры жалуются на нехватку денег и рост цен на продукты, поэтические воспоминания российской интеллектуальной элиты о волшебном аромате кофе и вкусе рокфора сталинских времен выглядят как-то не комильфо.

«Снимая и "Сибириаду", и "Дворянское гнездо", и "Дядю Ваню", я наполнял эти фильмы запахом моих дедушки и бабушки – они рано завтракали, пили кофе; к кофе были сдобные булки, сливочное масло и рокфор, хороший рокфор, еще тех, сталинских времен»,- написал Кончаловский в Facebook, чем вызвал бурю негодования.

«Рокфор сталинских времен для буржуев и пустая лебеда для большинства народа», «Хороший рокфор, и репрессии интересные», «Кто рокфор, а кто отвар из крапивы. Страна равных возможностей», «Хруст французской булки с кофейком особенно хорош при Сталине»,- написали пользователи в комментариях.

Кстати, рокфор в Советском Союзе действительно выпускали, правда вкушали его по утра далеко не многие. А некоторые паблики сразу же решили продолжить «вечер воспоминаний Кончаловского» и опубликовали подробности о его семье, которые тот упустил: «Кончаловские и Михалковы добывали себе рокфор разными путями. У Сергея Михалкова был родной брат Михаил, который служил во 2-й танковой дивизии СС «Райх» и написал гимн дивизии СС «Мёртвая голова». Кстати, умер он только в 2006 году, но родственники не любили о нем вспоминать.

У дедушки режиссёра Кончаловского был брат Дмитрий Петрович, и он тоже любил рокфор, а с ним были перебои, поэтому летом 1941 года он вместе с женой и тремя дочерьми отправился на свою дачу под Можайском с желанием как можно быстрее перейти на немецкую сторону. В автобиографии, написанной позднее для Оперштаба Розенберга, он указал: «Я испытывал приязнь к продвигающемуся вперед немецкому Вермахту, которую летом и осенью 41-го разделял со многими соотечественниками. После большевистских палачей и угнетателей немецкие солдаты казались мне рыцарями света, ведущими священный бой с исчадиями ада».