Аргументы Недели Общество № 24(768) 23 – 29 июня 2021 13+

Точная статистика потерь СССР во Второй мировой войне остается неизвестной

, 18:59 , Специальный корреспондент, обозреватель

Точная статистика потерь СССР во Второй мировой войне остается неизвестной

Спустя 80 лет после германского вторжения 22 июня 1941 г. мы не знаем, какую цену пришлось заплатить народу, чтобы 4 года спустя над Рейхстагом реял советский флаг. Оценки «гуляют» до неприличия: у одних исследователей потери Красной армии примерно равны потерям вермахта, а у других они один к десяти не в нашу в пользу. Это притом что демография – довольно точная наука, где большинство показателей увязаны между собой. Занеси с потолка какую-нибудь ложь – и она сразу бросится в глаза, не стыкуясь с другими фактами. Но советская демография военного периода – особый случай: никто не знает, ни сколько людей жило в СССР до войны, ни сколько призвали под ружьё. А вопрос потерь всегда был и остаётся политическим. Победа – наша главная скрепа, повод предъявлять Европе неоплатный счёт за избавление от фашизма. Если мы победили немцев «на классе» – значит, у нас более продвинутая цивилизация, если причина другая – то 9 Мая желательно праздновать потише и побольше скорбеть. Истина, похоже, где-то посередине.

Три икса

У немцев по вопросу потерь всё более-менее чётко: на Восточном фронте погибло чуть более 2 млн солдат и офицеров вермахта, вместе с румынскими и венгерскими союзниками – около 2, 8 миллиона. В 1950-е годы оценку увеличили на 400 тыс. бойцов, считавшихся пропавшими без вести, следов которых не нашлось в советском плену. Разумеется, если историк хочет надуть цифру потерь гитлеровцев, он начинает суммировать погибших на востоке и на западе (только в ходе Арденнской операции на юго-западе Бельгии немцы недосчитались 100 тыс. бойцов). А заодно заносить в потери раненых, которых германский генштаб насчитал с начала войны до 1 февраля 1945 г. – около 3, 5 млн человек. Или военнопленных, которых только после капитуляции сдалось Красной армии более 2 миллионов. Интернет полон ссылок о 8 млн немецких военных, уничтоженных нашими воинами-освободителями. Но если чуть-чуть заглянуть за эту вывеску, многое встаёт на места. Чего нельзя сказать о цифрах из СССР.

Неразбериха с советскими потерями родом из 1930-х годов. Как их высчитывать, если непонятно, сколько жило в стране, сколько призвали и сколько осталось после войны. Три икса в одном уравнении.

Предварительные результаты Всесоюзной переписи 1937 г. спустя 10 дней после доклада были объявлены «вредительскими» и засекречены, а руководство Бюро переписи населения ЦУНХУ СССР репрессировано. Статистики насчитали 162 млн советских граждан, а Политбюро ещё в 1933 г. оценивало своих подданных в 165 миллионов. Рожали тогда ударными темпами. Так получается, что индустриализация, раскулачивание, голод, Большой террор привели к сокращению населения без всякой войны? С точки зрения Политбюро представлять такие цифры – антисоветская позиция. В 1939 г. сталинские социологи «нарисовали» 190 млн граждан Союза.

Потом началась война. По официальной статистике, призвали в армию 34, 5 млн советских граждан. Но историки отмечали дыры в отчётности, где отсутствовали как отдельные населённые пункты, так и целые регионы. Хотя в 1941–1942 гг. гребли всех, кто мог держать винтовку. Отсюда неофициальные оценки военного призыва, доходящие до 42, 9 млн человек. Вот сегодня у нас все вооружённые силы насчитывают миллион человек. А тогда призвали плюс-минус 8 миллионов.

Как такое может быть? Широко известна история фиктивной инженерно-строительной части, созданной в первые военные годы Николаем Павленко. Человек одел корешей в форму, выправил им документы, рассадил их в две брошенные полуторки и дошёл с ними до Берлина, уже вполне официально получая награды, пополнение, технику и дослужившись до полковника. Что воинская часть фиктивная, выяснилось случайно в 1950-е годы. Конечно, эта история уникальна, но она даёт представление о том, как были организованы учёт и контроль в докомпьютерную эру.

Когда война закончилась, казалось бы, нет важнее дела для сталинского руководства, чем выяснить цену победы, пересчитать по головам оставшихся подданных. Тем не менее следующую Всесоюзную перепись провели в 1959 г. – то есть спустя 14 лет после окончания войны. Вероятно, понимали, что цена страшная. И чем меньше народ знает, тем лучше спят они сами.

По той же причине нельзя быть уверенным в полной объективности послевоенных переписей. Даже когда за плохие демографические показатели страны уже не расстреливали счетоводов, вряд ли история 1937 г. забылась. Военным историкам тоже пришлось жить и работать в прокрустовом ложе ограничений доступа к источникам.

После войны писатель и фронтовой корреспондент Константин Симонов предложил создать хранилище солдатских мемуаров и дневников при Центральном архиве Министерства обороны (ЦАМО). Идею обсудили на уровне Политбюро и от воплощения отказались: против выступили Генштаб и Главное политическое управление Советской армии. Мол, взгляд на Победу и «руководящую роль» должен быть един.

При Хрущёве издали «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза» в 6 томах, из которой невозможно понять, например, какие части Красной армии где дислоцировались в июне 1941 года. Если просеять все 6 томов, можно выудить лишь названия военных округов и номера собранных под их знамёнами армий. Сколько в них было воинов, чем они были вооружены? Типичный фрагмент: «В конце 1940 г. численный состав авиадесантных бригад возрос в два раза. С начала 1941 г. было развёрнуто формирование нескольких авиадесантных корпусов, завершённое в основном к 1 июня 1941 года». Что значит, «в основном» завершено и «нескольких» корпусов? Это мешки с картошкой, что ли? Десантников в бригадах стало больше в два раза от какого количества?

При Брежневе история войны вышла уже в 12 томах, где умышленное запутывание читателя продолжилось. Почему умышленное? Судите сами: перечень рецензентов занимал теперь целую страницу: маршалы, генералы, академики, члены ЦК КПСС. Многие из них воевали, а на войне всё предельно конкретно: подкрепление – 8 танков, 3 «студебекера», рота солдат. А тут: «Части и соединения ВВС флота состояли на 45, 3% из истребительной авиации, на 14% – из бомбардировочной, на 9, 7% – из торпедоносной, на 25 % – из разведывательной». Как нетрудно догадаться, общее число самолётов ВВС флота многотомник не сообщает. И две сотни рецензентов это устраивает.

Зато когда писателя-фронтовика Виктора Астафьева попросили дать оценку очередному блокбастеру про Великую Отечественную, он ответил, что не может этого сделать, потому что был на какой-то другой войне. Дескать, нет смысла обсуждать преувеличения, нестыковки или долю художественного вымысла, сравнивая фильм «Звёздные войны» с галльским походом Юлия Цезаря, – это вообще разные вещи.

Важно, как подсчитали

Оценка советских потерь впервые была озвучена самим Сталиным сразу после войны – 7 млн жизней. В 1965 г. маршал Конев объявил 10 миллионов. Откуда взялись эти цифры, ни «Правда», ни другие источники не сообщали, как не публиковалось никаких таблиц с расчётами.

Уже в брежневские годы оценка в 20 млн была известна каждому школьнику. Популярный фильм мог называться «Двое из двадцати миллионов» – и все понимали, о чём идёт речь. Но сколько внутри этой цифры военных, а сколько мирных советских граждан, не могли объяснить и сами школьные учителя.

В горбачёвские времена на волне гласности появилась новая оценка – 26, 6 млн советских граждан, включая погибших в Прибалтийских республиках. Из них военные потери – 8, 8 млн солдат и офицеров. Тут выкладки рабочей группы под руководством консультанта Военно-мемориального центра генерала Григория Кривошеева публиковались, обсуждались и до сих пор считаются самыми авторитетными. Хотя Кривошеева тоже обвиняли в занижении числа погибших красноармейцев. Историк-эмигрант Борис Соколов утверждал, что более 26 млн советских граждан погибло как раз в боях или после ранений, а общие безвозвратные потери СССР – 43, 4 миллиона! Выходило, что соотношение погибших в немецкой и советской армиях на Восточном фронте составляет 1:10. Соколова ругают за то, что он взял цифру наших потерь за ноябрь 1942 г., которые, по его мнению, были подсчитаны наиболее скрупулёзно, и экстраполировал на весь период войны. Что вряд ли может быть признано корректным.

Лишь в 1993 г. рассекречена статистика потерь по отдельным сражениям – точнее, их официальные оценки. Однако фонд Главного политического управления, которое занималось морально-психологическим состоянием армии, до сих пор закрыт для исследователей. Недоступны и фонды военной прокуратуры. Только по официальной статистике, более 994 тыс. военнослужащих за время войны были осуждены военными трибуналами. Закрыт в значительной своей части Военно-медицинский архив, и мы многого не знаем о чисто физическом состоянии бойцов Красной армии. А ведь даже в 1941 г. отсев призывников по медицинским показателям достигал 20%, и многое мог бы сказать о состоянии страны и её вооружённых сил. Известный специалист по архивам пожаловался в СМИ, что «вообще невозможно описать адекватно ни одного сражения Красной армии, если практически все обмены шифрованными телеграммами между Сталиным, командующими фронтами и армиями и представителями Ставки засекречены».

Однако уже в XXI веке в электронной базе столичного Музея Великой Отечественной войны появились личные данные о 17 млн погибших красноармейцев. Критики говорят, что в базе данных много ошибок, одни и те же лица упомянуты повторно. Но откуда вообще могла взяться в СССР поимённая база? Часть – из результатов подворовых опросов, проводимых кое-где военкоматами в 1940-х годах, часть – из немецких картотек WAST, ведших учёт миллионов советских пленных, часть получена от исторических обществ. Даже навскидку понятно, что полученный таким образом результат не может претендовать на истину в последней инстанции.

Обычно консенсус между историками по поводу результатов войн наступает, когда массивы информации изучаются разными методами, с последующим сравнением и анализом результатов. Но такой вариант возможен, если все источники общедоступны. А в современной России архивы представляют неприступную крепость: закрывают даже то, что было открыто в 1990‑е. Межведомственная комиссия, созданная приказом министра обороны РФ №143 от 23 октября 2009 г., практически повторила выводы группы Кривошеева: безвозвратные боевые потери личного состава вооружённых сил с учётом боёв на Дальнем Востоке – 8 млн 668 тыс. 400 человек. Но зачем тогда скрывать документы, если всё так очевидно?

Ведь народ трактует по-своему: скрывают, значит, всё гораздо хуже, чем говорят. Ведь в мемуарах полно свидетельств того, что людей советское командование случалось, что и не жалело. Выдающийся ас, дважды Герой Советского Союза Виталий Попков, ставший прообразом Маэстро из фильма «В бой идут одни «старики», рассказывал, как 26 августа 1942 г. его вместе с ещё тремя истребителями вызвали в Ставку фронта. Попков думал, что хотят в очередной раз наградить, накормить, сфотографировать для газеты. Но вместо этого его чуть не расстреляли. «Почему плохо воюете? – матом орал на них маршал Георгий Жуков. – Мало вас, мерзавцев, расстреливаем!» При лётчиках вправду расстреляли трёх безвестных солдат, а Жуков запретил с этого дня считать Попкову со товарищи боевые вылеты, сбитые самолёты, поощрять их, представлять к званиям и наградам.

«Воспоминания о войне» гвардии сержанта Николая Никулина, закончившего войну в Германии с двумя медалями «За отвагу» и орденом Красной Звезды, рассказывают о длившемся два года штурме небольшой железнодорожной станции Погостье под Ленинградом. Немцы хорошо организовали оборону: пристреляли пулемёты, возвели дзоты. Советская дивизия численностью в 6–7 тыс. имела потери 12 тыс. за счёт постоянных пополнений. Автор пишет: «Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи прописали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть шестнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию… «Вперррёд!!!», и всё. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76‑миллиметровая пушчонка! Она его не пробьёт!»… Сразу же подключаются политрук, Смерш и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные – «Вперррёд, в атаку!». После войны немецкий ветеран рассказывал Никулину о том, что среди пулемётчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом – а они всё идут и идут, и нет им конца.

Однако это неправда, что Красная армия умела воевать только массой. История войны знает блестяще проведённую операцию «Багратион», в результате которой немцы оставили Белоруссию, понеся потери большие, чем наступающие войска маршала Рокоссовского. «Потери в 50% и больше не являются редкостью. Недостаточна подготовка пехотных командиров, которые не умеют правильно сочетать огонь и удар. Пехота идёт в атаку большими нерасчленёнными массами стрелков» – это уже типичный немецкий отчёт середины войны, когда Гитлер бросал в мясорубку необученных юнцов, а у Сталина была огромная закалённая в боях армия.

Тем не менее даже в победном 1945 г. советские потери, судя по мемуарам, были в разы больше официально объявленных. У историков есть большие сомнения, что при штурме города-крепости Кёнигсберга погибло всего 3, 7 тыс. атакующих (при немецких потерях в 42 тыс. убитых). А при штурме в лоб Зееловских высот под Берлином наши потери де-юре оказались вдвое меньше обороняющейся стороны.

Враги сожгли родную хату

В сентябре 1945 г. в «Правде» появилось сообщение Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК) по расследованию материальных последствий оккупации: «Немецко-фашистские захватчики полностью или частично разрушили и сожгли 1710 городов и более 70 тысяч сёл и деревень, сожгли и разрушили свыше 6 млн зданий и лишили крова около 25 млн человек… разрушили 31 850 промышленных предприятий… Разорили и разграбили 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов и 2890 машинно-тракторных станций; зарезали, отобрали или угнали в Германию 7 млн лошадей, 17 млн голов крупного рогатого скота, 20 млн голов свиней». Ущерб оценивался в астрономические 679 млрд рублей – это примерно 5 годовых бюджетов современной России. Уже при Брежневе сумму «уточнили» – она увеличилась ещё в 4 раза, то есть до 2, 5 трлн рублей.

Но вот какое дело: во всём Советском Союзе не набиралось 1710 городов. В Российской империи был всего 931 город, и даже сегодня на территории России, Украины и Белоруссии лишь 1671 город. Хотя уровень урбанизации сильно вырос. Согласно опубликованной справке «О состоянии городского жилищного фонда в 1940–1952 годах», жилая площадь в конце 1940 г. составляла 167, 2 млн кв. м, а в конце 1945 г. - 158, 3 миллиона. Жилплощадь в бараках не изменилась – 12, 5 млн метров. Выходит, потери городского фонда за годы войны составили менее 9 млн «квадратов», на которых вряд ли могли поместиться 25 млн человек, «лишившихся крова». Городская жилплощадь СССР, оборудованная электричеством, в 1940 г. составляла 91% от всех построек, а в 1945-м – 88%. Получается, за годы войны страна лишилась 3% электрифицированного жилья. Не мог враг уничтожить и 20 млн свиней, поскольку во всём СССР насчитывалось 27, 5 млн голов.

После войны был составлен список из 15 городов, в наибольшей степени пострадавших в ходе военных действий. Но это не значит, что Смоленск, Псков или Новгород, нынешние видные туристические центры, были уничтожены «под ноль». Сталинская тактика «выжженной земли» не имела в виду буквально уничтожать любые постройки при отступлении. Сам же вождь в июле 1941 г. инструктировал главу ЦК Украины Никиту Хрущёва: «В районе 70-вёрстной полосы от фронта увести всё взрослое мужское население, рабочий скот, зерно, трактора… Электростанции не взрывать, но снимать ценные части… Заводов не взрывать, но снять с оборудования все необходимые ценные части». В итоге в тыл удалось вывезти 1, 5 млн вагонов с имуществом.

Тема возмещения материальных потерь подробно обсуждалась лидерами союзных держав вначале на Ялтинской конференции, а потом на Потсдамской. Сталин считал, что вклад СССР в Победу составил ровно 50%, а из 20 млрд долларов репараций половина должна пойти Советскому Союзу. Хотя 679 млрд рублей, которые насчитала спецкомиссия, – это по тогдашнему курсу не 10 млрд долларов, а 128 миллиардов. Генералиссимус продешевил? Ничего подобного!

Никто не скажет точно, сколько стоил весь объём вывезенного из Европы в Союз имущества, не говоря уже о цене труда репатриированных специалистов и 1, 5 млн военнопленных. Известно, что с марта 1945-го в течение одного года по приказам из Москвы было демонтировано 4389 предприятий из Германии, Австрии, Венгрии. Около тысячи заводов вывезли из Маньчжурии и даже Кореи. Держава приросла 96 электростанциями общей мощностью 4 млн киловатт, 976 тыс. передвижных электростанций, 200 тыс. электромоторов, 9340 силовых трансформаторов. По данным историка Михаила Семиряги, из одной Германии в СССР вывезли не менее 348 тыс. станков, что покрывало наши официальные военные потери в два раза: «Репарация послужила толчком к техническому прогрессу в советской промышленности». К 1948 г. валовая продукция промышленности превзошла довоенный уровень на 18%, а к 1950 г. – на 73%.

Однако от народа все эти сведения были скрыты за семью печатями. Официально страна находилась на краю гибели и нуждалась в новых подвигах – такова любимая поза всех диктаторов. 16 октября 1945 г. Совет министров отменил льготы некоторым категориям колхозников: налоги и госпоставки стали драть не только с ветеранов и инвалидов войны, но и с вдов погибших красноармейцев. К весне 1946 г. налоги и поставки выросли вдвое, а за невыполнение – зона. В одной только Смоленской области осудили более 400 председателей колхозов (7% от общего числа), большая часть которых только что вернулись с фронта. В 1946 г. отменили выплаты за боевые ордена, и без того нищенские: за «Красную Звезду» платили 15 рублей, за «Красное Знамя» 25.

Примерно десятую часть зарплаты принудительно забирали по Государственному военному займу. Стахановцы и офицеры подписывались даже на 150–200%. Вот свидетельство столичного пролетария в середине 1945-го: «Моя зарплата – 800 рублей, на руки получаю 454 рубля, остальное Зверев (нарком финансов. – Прим. авт.) берёт в виде военного налога, подоходного, займа на оборону и пр.».

С 1941 по 1946 г. свыше 7 млн человек были осуждены за прогулы по неуважительным причинам. Если за опоздание на 20 минут в 1940 г. давали 2–4 месяца, то в военное время – 5–7 лет. Колхозники, не выполнявшие повышенных с 1942 г. трудодней, осуждались на 6 месяцев исправительно-трудовых работ в собственных колхозах с удержанием четверти заработка в пользу колхоза. Но даже без наказаний за трудодень платили 200 г зерна или 5 (пять) копеек. За год колхозник зарабатывал живыми деньгами 50 рублей и не имел паспорта, чтобы сменить место жительства, – вот в какие условия вернулось большинство воинов-победителей.

В 1946–1947 гг. засуха вызвала неурожай, приведший к гибели около 2 млн человек. Как и во времена ускоренной индустриализации, власть продолжала в эти годы экспортировать зерно, а закрома родины были полны. Просто народ, победивший в войне, не стал цениться выше, чем обычно.

Коммунистическое чувство долга

Тяжёлую трудовую дисциплину советские вожди объясняли необходимостью рассчитаться с союзниками за поставки по ленд-лизу, которые превосходили собственное производство по пороху, тротилу и листовой стали, медикаментам и военным грузовикам (всего получили 350 тыс. автомашин).

ценка американских поставок по ленд-лизу составила около 10, 8 млрд долларов. Но финансовые условия для СССР были божескими – об этом народу тоже не рассказывали. Американцы рассчитывали вернуть только 2, 6 млрд за уцелевшую технику с учётом износа, а в ходе переговоров после войны сбросили сумму до 1, 3 миллиарда. К 1951 г. капиталисты были согласны и вовсе на 800 млн, но советская сторона соглашалась уплатить только 300 млн долларов.

Но Сталин так ничего американцам и не вернул. Лишь в 1972 г. СССР обязался заплатить за ленд-лиз 722 млн долларов в течение 30 лет. Отдали только 48 млн, после чего снова прекратили выплаты из-за политических противоречий. Окончательно вопрос закрылся в 2006 г.: на фоне роста нефтяных цен Россия полностью погасила долги Парижскому клубу, включая и займы военных времён.

Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события - Яндекс Новости

В мире

Депутат Госдумы Швыткин назвал власти Украины «собачкой на поводке Соединенных Штатов»

Аргументы НеделиАвторы АН

Аргументы НеделиИнтервью

Общество