Как так вышло, что в России вдруг случился дефицит бесспорных героев?

Власть хочет видеть на постаменте ярких государственников, а они слишком часто оказываются «с душком». Но творческий интеллигент был бы напоминанием, что жить, мыслить и состояться можно, вовсе не служа трону. В прошлом году случился юбилей Чехова. Где вспомнили о дате? Где поставили Антону Павловичу новый памятник?

В итоге регионы обновляют городское пространство по принципу «как бы чего не вышло». То есть безымянными, былинными или «прикольными» героями, за которых точно «ничего не будет». Конечно, и на этом пути можно вляпаться в скандал, как доказали власти Нововоронежа памятником Алёнке. В Подмосковье установлен памятник огурцу, в Курске – яблоку, в Сочи – тыкве, а в Абакане – арбузу. Привыкнув видеть на постаменте человека с биографией, мы бываем озадачены, обнаружив там подопытную кошку, гвоздь или кусок поребрика. Нынешняя мода на прикольные памятники сродни новорусскому угару девяностых: красные пиджаки, барабаны Страдивари и икра на миллион в золотом тазу. Москва обогатилась памятником сырку «Дружба», а посёлок Мамоново прирос бронзовыми шпротами, выпрыгивающими из банки. В Ижевске появился памятник электрику, в Мытищах – трём запорным кранам, а в Ноябрьске – комару-нефтесосу. Отличился Томск. Здесь есть памятник счастью в виде довольного мультяшного пса с подписью «Щас спою…».

Из всей этой вереницы креатива вовсе не следует, что роль личности в истории померкла. Например, памятники Сталину восстали уже в десятках городах России. Почти пять лет назад в Орле с большим скандалом установили первый в России памятник другому «государственнику» – Ивану Грозному. Но если народная память оказалась такой короткой, почему снесли альтернативный памятник правителю в Красноярском крае – в виде окровавленного кола?

Ещё к началу XXI века москвичи и гости столицы осознали – с памятниками что-то пошло не так. В 2001 г. на Болотной площади появился дар маэстро Михаила Шемякина – скульптурная группа «Дети – жертвы пороков взрослых». В те годы мэрия Москвы на ура принимала меценатов, которые просили одно лишь место под установку и сами предлагали «призовые» за подпись. Когда очнулись, было уже поздно: видя, насколько упростилась процедура, памятники стали втыкать по одной лишь устной договорённости. То бишь самостроем. Практически самовольно устанавливались памятники Данте Алигьери, Виктору Гюго, Юрию Никулину, Михаилу Шолохову, барону Мюнхгаузену.

Подробнее читайте в свежем номере «Аргументов недели».