На станции Океанская, за бывшим кожзаводом, есть крохотная, состоящая из двух с половиной домов, улица под названием Гассе.
Просто Гассе, без всяких титульных приставок и намеков.
Никто из обитающих на этом участке света Божьего аборигенов толком не знает, что это такое. Или кто это такой? Вроде бы это фамилия местного доктора, говорят одни, а вроде бы фамилия лётчика, таранившего фашистские самолёты, утверждают другие. А может, пожарника. Никто не знает.
Этот район Владивостока украшен именами деятелей отечественной культуры. Писатели, поэты, художники. Рядом с улицей Гассе уживается улица Фета. Неподалеку приютилась, такая же крохотная, улица Маяковского, совсем не соответствующая величию лучшего поэта советской эпохи. (Как тут не вспомнить его слова: «Разве так поэта надо бы почтить!» К слову сказать, некоторые знатоки города даже не ведают, что Владим Владимыч увековечен на карте Владивостока.)
Следовательно, почему бы не предположить, что и Гассе тоже деятель культуры. Прочим смертным здесь просто нечего делать!
Был такой капитан порта Певек по фамилии Гассе. Но ему скорее Папанина в соседи подавай! Колумба! Других Гассе ни один словарь не знает.
Кто же скрывается под этим именем, таким же редким и таинственным, как подлинная фамилия ещё не рассекреченного разведчика?
Поищем среди писателей.
Есть немецкий литератор Герман Хессе. Жил этот Хессе в 1877-1962 годах. Нобелевскую премию получил в 1946. Не хрен собачий! Достоин компании вышеупомянутых товарищей.
По нашей транскрипции Хессе должен звучать как Гессе. Но опять же Гессе это всё же не Гассе? Как быть?
Пытливый исследователь и здесь может найти достойное объяснение. Надо просто принять во внимание тяжкий труд и грамотность горкомхозовского писаря, составлявшего на заре советской власти списки переименованных улиц с незнакомыми фамилиями. Разве не мог бывший красноармеец в длинной череде чуждой его пролетарскому сознанию жидовских имен перепутать одну из букв? Отсюда и пошло Гассе.
Гассе или Гессе, кто заметит?
Можно вспомнить об одном казусном случае, выпавшем на долю советских туристов, посетивших однажды Германию. В одном из застолий наши соотечественники, прилично хватанув ихнего гегеля-мегеля, решили козырнуть знанием немецкой поэзии. Так и так, уважаемые герры, все мы знаем и очень любим вашего великого барда Генриха Гейне. У нас каждый школьник с ним на дружеской ноге, он у нас вообще свой в доску.
В ответ земляки барда заявили, что в Германии нет поэта с такой фамилией. И не было. И среди новомодных такой не числится. Заврались вы ребята.
После часового галдежа удалось выяснить, что действительно в Германии нет такого поэта Генриха Гейне, а есть Ханрик Хайне. Вот так. У них Ханрик, у нас Генрих.
Надо полагать, давным-давно, дедушка красноармейца-писаря перекрестил в спешке немца и с тех пор пошло-поехало. Привыкли.
Так почему бы нам не считать Нобелевского лауреата Хессе Гассе?
Несколько смущает присутствие этого иностранца в тёплой компании дачников отечественной культуры, Фета и Маяковского. Можно допустить соседство литераторов на книжной полке. Но вот что бы они ещё и огородами соседствовали! Это уж слишком!
Впрочем, и этому не стоит удивляться.
На той же Океанской, но уже на другой стороне, неподалеку от заброшенного кладбища, была, да и сейчас, наверное, сохранилась, улица Клеверная.
Красивое название, поэтичное. Как улица Роз в Женеве! Как Площадь Цветов в Париже!
Но дело в том, что она вовсе и не клеверная и вообще не относится к ботанике. Она другого смысла и содержания.
Она улица Клевера! Художника Клевера! Это русский живописец Юлий Юльевич, живший в 1850-1924 годах. И табличка на одном из домов так и вопит: «Улица Клевера»!
В честь художника назвали улицу в этом дачном, облюбованном деятелями культуры, пригороде. А какой-то головотяп, опять же, по своему рабоче-крестьянскому разумению, перекрестил её в полезный кормовой злак.
Если в одном месте горкомхозовский грамотей трансформировал человека в силос, то почему бы не проделать подобное с другим буржуем? Вот и стал Гессе Гассе. Понятно?
Конечно, всё это только догадка. Почти научная гипотеза. Не слишком продвинутого любителя-краеведа. Фамилия Гассе для него такая же тёмная и неразгаданная, как письменность майя, как подлинное имя древнего нашего полководца Редеди.
Многие тайны хранит карта города нашенского.
Никто, например, толком не может объяснить, в честь кого или чего назван один из островов архипелага Римского-Корсакова Большой Пелис?
Что это за Пелис такой? Может и здесь, как в случае с Гассе, имела место небрежность и бескультурье, но уже более крупного масштаба?
Ведь так нетрудно переутомившемуся писарю перепутать одну букву в неизвестном слове из пяти букв.
Что такой Гассе?
Дмитрий СТАРЦЕВ