Считается, что цель науки — получение истинного знания о мире. Но как же может несовершенный во всех отношениях человек получать истинные знания? Ведь даже внедрение искусственного интеллекта — это наглядная демонстрация ограниченности нашего мировосприятия и миропонимания. Ау, нам нужна ваша помощь, искусственные… Вот об этом мы и решили поговорить в наших диалогах с профессором Российской академии естествознания Александром Власовым.
— Александр Юрьевич, скажу прямо про то, что современная наука, на мой взгляд, это очередная пустышка. Про то, что это просто видимость какая-то, вот чем-то заниматься надо многочисленным чиновникам от науки.
— Нет, ну, Владимир Васильевич... Обобщать-то здесь нельзя.
— А почему, собственно, нельзя обобщать?
— По большому счету наука это. Если это действительно наука…
— Но это же субъективная ваша оценка, что действительно, что недействительно.
— …то она была и будет главным двигателем прогресса вообще.
— А вот эти многочисленные партийные съезды, непрерывные директивы, угодливо подкрепленные научными заключениями, про поворот северных рек вспять?.. А целина как же?.. Вот освоение целины — это же такой прогресс, кукурузу опять же засевать по всей нашей стране…
— Ну, это нельзя ассоциировать с действительной наукой, это все псевдонаука, которая сформирована на самом деле глубоко невежественными людьми.
— А кто оценивает, что действительно?
— Оценивают такие же не очень грамотные люди.
— Но я продолжу. Типа лозунги, что генетика — псевдонаука, продажная девка империализма, Иван Мичурин создавал «советскую биологию». А Трофим Лысенко пытался через внешние воздействия «переписать» наследственную программу… Во какие молодцы.
— Вы понимаете, когда произошла Великая Октябрьская социалистическая революция…
— И ее еще переворотом называли...
— Ну это сейчас ее стали называть переворотом.
«Наука — ложь, когда ее данные принимают как нечто абсолютное, ибо завтрашняя наука будет отрицать сегодняшнюю» *
— Ее даже Ленин как-то раз в 1918 году назвал Октябрьским переворотом. Говорят, что это точнее опять же с научной точки зрения (улыбаюсь).
— Но я о другом, ведь вакантные места руководящие заняли по большому счету люди, мягко скажем, недостаточно грамотные. И предъявлять им какие-то завышенные требования, что они могли реально оценить перспективы какого-то научного направления, — это просто смехотворно. Не могли ничего они такого оценить. А некоторые идеи того же Лысенко, если вы вспомните, Мичурина, они обладали внешней привлекательностью, безусловно, за счет того, что обещали золотые горы. Как малограмотному человеку оценить, насколько это соответствует действительности или это именно лженаука?
— Невозможно, конечно.
— Здесь надо иметь очень высокое образование по определенному профилю. То есть ты можешь быть юристом, руководителем страны или историком, но плохо разбираться в генетике.
— Но ведь лезут же буквально во все…
— Нет, ну хорошо разбираться во всем этом действительно сложно. Взять, допустим, в качестве самого близкого нам и простого примера это судебные процессы. Любой судья позиционируется как человек, обладающий безграничным кругозором, то есть он рассматривает любые дела, начиная с дорожно-транспортных происшествий и заканчивая какими-то замысловатыми дефектами, потенциально возможными, оказанием медицинской помощи и нарушениями в строительстве зданий, дорог и так далее. Это неизбежно приобретает форму профанации, потому что в огромном количестве случаев тот же вершитель судеб человеческих на самом-то деле ничего не понимает вообще, что происходит здесь.
— Подождите, судья же и не должен во всем этом разбираться, он в законах должен разбираться, а эксперты должны ему помогать — жизнь подводить под законы (улыбаюсь). Допустим, судья знает, что такое хулиганство с точки зрения Уголовного кодекса. А вот подробное описание деяний человека, который, скажем так, нахулиганил, уже оформляет документально следователь. А судья с позиции...
— Вот это хулиганство должно получить какую-то конкретную материализацию. Допустим, в виде экспертного заключения. Но сплошь и рядом эти экспертные заключения прямо друг другу противоречат…
— Может, это и неплохо. Как утверждали даосы, «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ…».
— Одно сформировано за счет малограмотности эксперта, которое тоже имеет место…
«Ошибки не есть еще лженаука.
Лженаука — это непризнание ошибок» **
— Но это опять же кто оценит? Малограмотно оно или грамотно?
— А другое имеет под собой подоплеку какую-то в виде меркантильного интереса и заинтересованности…
— Но это пока не поймали за руку, об этом говорить как?
— Эксперта трудно поймать за руку, на самом деле. Триста седьмая статья — об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, она практически нерабочая ведь, тут ключевое слово «заведомая ложность», а ты попробуй докажи заведомость.
— У нас же по объективной стороне оценивают заведомость. Как-то одного человека судили за клевету, что он заведомо ложные показания распространил, и он был настолько наивен, говорит судье: «Так вы докажите, что заведомость у меня была». А товарищ народный судья Гальцев говорит ему так хладнокровно: «Так объективная сторона имеется, и нам этого достаточно».
— Что делать, они те же самые люди, из того же теста замешенные.
— Так а у нас других людей нету. Еще инопланетян как-то вот не обнаружено на Земле. Все примерно одинаковые гуманоиды.
— Да нет же! Существует простой на самом деле способ решения этой проблемы — сформировать какую-то дифференцировку. Вот тебе делегирована возможность рассматривать только вот эту категорию дел, связанную, допустим, с решением вопросов о спорном отцовстве.
— Вы про специализацию судей сейчас?
— Да. А тебе вот только то, что касается расследования дорожно-транспортных происшествий. И ты совершенствуйся…
— Ну это же надо будет очень много судей, потому что у нас отрасли человеческих знаний безграничны.
— Во-первых, они не настолько уж безграничны, их можно систематизировать в более или менее приемлемом ключе. Во-вторых, вот эта чрезмерная перегруженность судебного корпуса… Каждый судья рассматривает несметное количество дел и, конечно, по объективным причинам не в состоянии глубоко вникнуть в каждое, тем более что позапрошлогодними еще указами той же Государственной Думы позволено было делегировать весь подготовительный процесс помощникам судей. Не самим судьям, а помощникам…
— Это девочкам, не имеющим полного юридического образования.
— Это девочки, которые не имеют ничего абсолютно за душой, ни житейского опыта, ни систематизированных знаний. Сплошь и рядом судья оказывается обезоруженным совершенно. Ему принесли какой-то заготовленный вариант, рыбу, так сказать. Он не может и не в состоянии вникнуть в суть процесса…
— Вы сейчас про судебный процесс — это как бы ваша иллюстрация к нашему предмету разговора про науку? Что к науке примерно так же надо относиться, с пониманием?..
— А эти вещи в интеллектуальном плане друг другу очень близки; и науку затронуло вот это тотальное явление, которое можно обозначить как имитация. Оно затронуло в не меньшей степени, чем другие отрасли, может быть, даже в большей. Ведь раньше эти ученые степени и звания, во-первых, добывались серьезным трудом, во-вторых, их представление было сопряжено с реальной оценкой. Сейчас мотивация-то кардинально изменилась. И эти ученые степени и звания сплошь и рядом стали просто довеском к формальному росту имиджа и авторитета. В первую очередь — среди чиновников.
Одни толкают демагогию в науку,
другие — науку в демагогию
— Чиновников от науки?
— Нет, не от науки. Наука для них — это просто дополнительный какой-то аксессуар к статусу, который позволяет этот статус приподнять. Так же как в судопроизводстве. Допустим, судья, имеющий…
— Например, бывший профсоюзный деятель Чернобровин — доктор технических наук. Он профессор, лауреат премии Правительства РФ в области науки и техники…
— Вы понимаете, абсолютное большинство современных научных работ производит удручающее впечатление даже только своим названием, например, «Статистический анализ показателей смертности где-нибудь в Нижнем Тагиле».
— А полковник милиции Лесняк, насколько я помню, был еще и доктором педагогических наук. По вечерам вместо заслуженного отдыха он кропал докторскую диссертацию на тему: «Педагогическая система героико-патриотического воспитания личности в условиях становления гражданского общества». Крупный российский ученый… И мне кажется, что эта тема последние лет двадцать необычайно популярна…
— Вот эта вся система присвоения этих званий через защиту диссертации первоначально-то играла какую-то благотворную роль. Сейчас фактически это все абсолютно нивелировано.
— Вот вскоре после расстрела Белого дома к нам приезжал министр внутренних дел Ерин, и при мне была дискуссия у него с Олегом Нациевским. Нациевский, возглавлявший милицейский вуз, начал ему свою теорию рассказывать, что каждый офицер милиции должен иметь высшее юридическое образование. Министр внутренних дел посмотрел на него изумленно и говорит: а зачем участковому высшее образование по колхозному праву, по земельному праву, по гражданскому праву? Ему уголовное право, уголовный процесс, административное право, криминалистику надо знать. А вот эти вот все дисциплины, они ему не нужны совсем.
— Ну это очень спорный, вообще, момент, что кому надо знать.
— А способен ли человек вообще постигнуть многие научные дисциплины, которые на сегодняшний день имеют определенное развитие? То есть все книжки, которые сейчас выпущены, их же невозможно прочитать. А если ты даже их и прочитаешь, то, скорее всего, просто не поймешь и не усвоишь. Даже высшее образование сводится к тому, что надо буквально несколько книжек по диагонали пробежать за четыре года, и все. А дальше тебе искусственный интеллект поможет курсовую работу написать.
— Нет, это тоже трагедия, на самом деле. Если говорить про абсолютное большинство этих курсовых работ и уровнем выше — диссертаций, включая и кандидатские, и докторские…
* Игумен Никон, «Путь духовной жизни».
** Петр Капица, «Ученые скрывают? Мифы XXI века».
Продолжение следует.