> «Демонстрацией силы не допустить конфликта между враждующими сторонами!» - Аргументы Недели

//live 13+

«Демонстрацией силы не допустить конфликта между враждующими сторонами!»

25 ноября 2017, 13:13 [ «Аргументы Недели» ]

Zpravy.aktualne.cz

25 ноября отмечается День российского военного миротворца. Это совсем новый праздник, установленный указом президента России в августе 2016 года.

Напомним, что 25 ноября 1973 года на официальном уровне в составе миротворческой операции на Ближнем Востоке приняла участие группа советских военнослужащих.

Вопрос: «Зачем нужны миротворческие операции?»

 

Эдуард Воробьев, первый заместитель главкома Сухопутных войск РФ (1992-1995 гг.), депутат Госдумы II и III созывов (бывший зампред комитета Госдумы по обороне), генерал-полковник запаса:

«Это была высшая стадия миротворческой деятельности!»

- Миротворческие операции действительно предназначены для того, чтобы не возникал большой конфликт и не было настоящих серьезных боевых действий.

Да, это тоже применение войск, но с ограниченными целями, потому что задача миротворцев состоит не в том, чтобы применять силу, а в том, чтобы демонстрацией силы не допустить конфликта между враждующими сторонами.

Есть операции по принуждению к миру, а есть - по поддержанию мира. Например, в 2008 году в Южной Осетии нашими вооруженными силами проводилась операция по принуждению к миру.

Это были уже боевые действия с применением не только стрелкового оружия, но и других его видов, - и это была высшая стадия миротворческой деятельности!.. 

Вадим Густов, вице-спикер Законодательного собрания Ленинградской области, первый зампред правительства РФ (1998-1999 гг.), член Совета Федерации (председатель комитета Совета федерации по делам СНГ) в 2001-2011 гг.:

«Миротворцы постоянно находятся на прицеле!»

- Россия обычно либо не участвовала в подобных операциях, либо, когда еще был СССР, мы  участвовали несколько по-другому, то есть нередко просто «на штыках» несли свою идеологию...

Сейчас Россия уже другая и была бы не против где-то стать миротворцем, однако мировое сообщество почему-то не всегда приветствует это...

И тем не менее, я думаю, что мы все равно будем принимать участие в подобных миссиях, хотя, может, и не большим количеством военнослужащих.

Прежде всего это может быть, например, вертолетная техника, а также офицеры, которые имеют очень хорошую профессиональную подготовку...

Тот, кто едет туда служить, просто отважный человек, ведь миротворцы постоянно находятся на прицеле!

Кстати, там, где стоят миротворцы США, действует мощнейшая поддержка слежения спутниками, и на любой выстрел наносится сокрушающий удар подавления...  

СА


Обсудить наши публикации можно на страничках «АН» в Facebook и ВКонтакте

//Мнение

Политолог Вадим Мингалев: Иран выдвинул трёхэтапную формулу: прекращение войны, управление проливом и лишь потом — ядерная программа

Политолог и историк Вадим Мингалев, комментируя сообщения порталов Axios и Al Mayadeen о сорванных переговорах США и Ирана, отмечает, что провал дипломатического контакта и трёхэтапная формула Тегерана — это не просто тактический манёвр, а отражение глубокого стратегического тупика. По мнению эксперта, пока Вашингтон делает ставку на экономическую блокаду и наращивание военного присутствия в Заливе, Тегеран использует контроль над Ормузским проливом как рычаг давления, предлагая сначала гарантировать безопасность судоходства и лишь затем переходить к ядерному досье. Мингалев подчёркивает, что затягивание конфликта выгодно не только Израилю, где завершение боевых действий создаёт политические риски для Нетаньяху, но и части американского истеблишмента, рассчитывающей на истощение иранской экономики. Однако, как указывает эксперт, данные о прорыве блокады десятками танкеров и сохранение боеспособности иранского флота свидетельствуют: военный сценарий остаётся высокорискованным для всех сторон. В этой ситуации, резюмирует политолог, визит главы МИД Ирана в Россию и переговоры с президентом РФ в Санкт-Петербурге могут стать поворотным моментом: Москва получает уникальный шанс не только активизировать посредническую миссию, но и предложить региональную архитектуру безопасности — уже без доминирования США, но с участием ключевых игроков, включая Оман, Пакистан и страны Персидского залива.