Восточная Европа не потеряна?

В своей значительной части Восточная Европа всегда была лояльнее к России, чем Западная. Это положение дел сохраняется даже сейчас, когда доминирование Запада в регионе является, казалось бы, абсолютным. Наши позиции на восточно-европейской арене (и даже на южно-европейской) могли бы быть прочнее, если бы мы иначе выстраивали свою внешнюю политику, уверен политолог-европеист Вадим ТРУХАЧЁВ – кандидат исторических наук, доцент Финансового университета при Правительстве РФ.


– Многие в России чуть ли не как личное поражение восприняли тот факт, что венгерский премьер Орбан проиграл выборы. А ваши высказывания по этому вопросу гораздо более сдержанные.

– Орбан, как говорится, ни разу не был «нашим человеком». И вообще смешно усматривать «нашего человека» в лице Венгрии. У нас не самая простая история взаимоотношений с этой страной, особых симпатий венгры к России и к русским не питают, и речь не только о 1956 годе, но и о 1849-м (когда Россия выступила на стороне австрийцев, сербов и русинов, приняв участие в подавлении венгерского восстания. – Прим. «АН»). Взгляд того же Орбана на итоги Второй мировой войны совершенно отличается от нашего взгляда: он с симпатией относится к адмиралу Хорти. И хотя Хорти не был нацистом в отличие от венгра Салаши, он был фашистом в итальянском смысле. Напомню, Орбан никогда не присутствовал на нашем Параде Победы, оно и понятно: Венгрия воевала на стороне Гитлера.

– В Словакии тоже был прогитлеровский режим, но это не помешало нынешнему словацкому лидеру Фицо присутствовать на нашем Параде Победы в прошлом году.

– Нынешняя Словакия является преемницей Чехословакии, участницы антигитлеровской коалиции, и на официальном уровне стесняется так называемой Первой Словацкой республики – прогитлеровского режима Тисо. А в Венгрии ситуация несколько иная.

Это, впрочем, не должно было мешать и не мешало нашему сотрудничеству с Орбаном. Сотрудничество осуществлялось конструктивно: сначала по «Южному потоку», потом – по «Турецкому потоку», а главное – по проекту АЭС «Пакш-2». Теперь после поражения Орбана венгерское правительство от реализации проекта откажется. Но никуда не денется обслуживаемая «Росатомом» первая АЭС «Пакш» (эксплуатируется с 1982 года. – Прим. «АН») – соответственно, присутствие «Росатома» в Венгрии сохранится.

Касаемо же наших надежд на Орбана или на кого-то ещё, что он, мол, заблокирует финансирование Украины Евросоюзом, – давайте честно скажем: это завышенные ожидания. Возможности страны, которая получает дотации из ЕС, ограниченны, и никакой венгерский лидер не станет сильно лезть на рожон ради России. Выйти из ЕС у Орбана и мысли не было: в этом случае жизненный уровень Венгрии скатится до уровня Албании. И новый кредит Евросоюза Украине, согласованный на днях, в любом случае был бы вскорости согласован, независимо от победы или поражения Орбана.

– Что касается Мадьяра, который теперь будет венгерским премьером, то на Украине в связи с его победой сперва случилась «перемога»…

– Сперва – да, а вскоре случилась «зрада». Хутор мыслит в парадигме «что москалям смерть, то нам хорошо», но в действительности плохое отношение Мадьяра к России совсем не означает хорошего отношения к Украине. После победы он заявил, что выступает против ускоренного принятия Украины в ЕС и что Венгрия не станет участвовать в финансировании политики Киева.

А главное – Мадьяр занимает ту же позицию, что и Орбан, по вопросу украинских венгров в Закарпатье. В этом вопросе едины почти все венгры (за исключением небольшой горстки либералов): и консерваторы, и левые, и евроскептики, и еврооптимисты. Все они требуют, чтобы Киев предоставил закарпатским венграм территориальную автономию. То есть, называя вещи своими именами, ведут дело к крымскому сценарию. Речь идёт ни много ни мало о пересмотре хельсинкских границ.

В этом отношении Украине станет даже хуже: поскольку Мадьяр не вызывает такой аллергии у руководства ЕС, как Орбан, то ЕС по вопросу Закарпатья станет давить на Киев сильнее. Другое дело, что человек, находящийся во главе Украины и известный в России как «Зеля», едва ли на это пойдёт: его убьют. Он мог бы преподнести большинству украинцев такое решение под соусом, что оно стоит того в обмен на лояльность Венгрии, но лишь большинству, а не радикалам, не тербатам, не нацбатам, которые контролируют улицу.

– Россию сильно встревожили крики «Русские, вон!», которые раздавались в Венгрии после победы Мадьяра.

– Правильнее сказать – раздавались в Будапеште, который является государством в государстве. Космополитичный город, жители которого лучше других венгров встроены в ЕС. Основные работодатели в Будапеште – иностранные компании, прежде всего немецкие и австрийские, потому-то жители этого города и не оценили ухудшение отношений со странами ЕС. Но воспринимать сегодняшний Будапешт наравне с майданом и криками «Кто не скачет, тот москаль!» – ненужное преувеличение.

Считаем ли мы русофобской страной Чехию? Нет, не считаем и даже порадовались в октябре победе Бабиша. Так вот, отношение чехов и венгров к нам примерно одинаковое, просто в Чехии предыдущее правительство переборщило с русофобией и поэтому слетело, а Орбан, наоборот, погорел на слишком, с точки зрения избирателя, хороших отношениях с Россией.

– А что скажете про победившего 20 апреля на болгарских выборах Радева? Пестрят заголовки в духе: «Венгерский Орбан ушёл – болгарский пришёл».

– Радев скорее левый политик, его правильнее сравнить не с Орбаном, а с Фицо. Что же касается его отношения к российско-украинскому вопросу, Радев выступает против вооружения Украины и за сохранение экономических и в особенности энергетических связей с Россией.

Но нужно опять-таки иметь в виду следующее. Возможности Радева в Евросоюзе ещё меньше, чем были возможности Орбана: Болгария – беднейшая страна ЕС. Наши дешёвые энергоносители для неё, конечно, важны, но, как и для Венгрии, как и для Словакии, для неё это лишь приправа к основному блюду, а основное блюдо – это всё-таки деньги от ЕС. Цифры – несоизмеримые. Поэтому, как и Фицо, Радев будет блокировать принятие антироссийских решений ЕС лишь до тех пор, пока ЕС не сделает ему какие-нибудь уступки, – и в результате решения будут приниматься, пусть не на 100%, а на 90%.

И ещё один момент. В Болгарии, как и в Сербии, как и в Румынии, значительная часть оружия принадлежит не государству, а частным производителям и продавцам, и государство там не обладает монополией на продажу оружия. Подобно тому как Чехия покупала частные сербские снаряды и передавала их Украине, так и болгарское частное вооружение может достаться украинцам, например, через польское посредничество – и Радев ничего не сможет с этим поделать.

– Получается, победа Радева вам не внушает никакого оптимизма?

– Для сиюминутного оптимизма особенных поводов нет, но для перспективного – есть. Мы увидели, что болгарское общество, не будучи русофильским, не является и русофобским. Это не значит, что болгарский избиратель хочет именно дружественных отношений с Россией (не надо преувеличивать в том духе, что «болгарский слон – лучший друг советского слона»), однако в болгарском обществе есть запрос на то, чтобы отношения с нами не были враждебными.

А чтобы поддерживать этот запрос, нам нужно работать с болгарским обществом. Того, что делает Россотрудничество, – мало. Нужны НКО, а с ними у нас беда. И есть ещё один фактор – идеологический. Если мы всецело берём курс на евразийскую интеграцию и допускаем в своей идеологии заметные элементы евразийства, это противоречит нашей традиционной линии – славянской и православной – и отталкивает от нас соответствующие страны.

Для Средней Азии и вообще для Азии мы остаёмся и всегда будем оставаться чужаками, и изменить это невозможно. Называя же себя евразийцами, мы оказываемся чужаками также и для славян, для православных. Можно спорить о том, европейцы мы или нет, но то, что мы не азиаты, просто очевидно. Как и очевидно то, что государствообразующий народ России (конституционное понятие с 2020 года) является славянским и православным – зачем же отказываться от этих факторов, этнокультурного и религиозного, во внешней политике? Тем более что страны НАТО, такие как Чехия и Словения, работают против наших интересов в братской для нас Сербии именно по славянской идеологической линии (пример с Чехией, когда она купила сербские снаряды и передала Украине, я уже приводил). По православной линии работа против нас тоже ведётся – достаточно назвать Константинопольский патриархат, который спровоцировал церковный раскол на Украине и признал ПЦУ.

– В том-то и дело: как нам работать по православной линии, если многие православные церкви Европы выступают против нас? Сербская и Болгарская не осуждают Россию, но Румынская – осуждает, хотя и не признаёт ПЦУ, а Элладская (греческая) и Кипрская действуют против нас по полной вслед за стамбульским районом Фанар (так называемым Константинопольским патриархатом).

– Я ведь не сказал «работать по церковной линии» (хотя и по ней работать нужно тоже), я сказал «работать по православной линии». По светской православной линии. Православные люди в Европе – это не только церковные иерархи, но и высокопоставленные государственные чиновники, и широкие общественные массы. К примеру, Кипр – самое пророссийское общество в ЕС. И не только потому, что там много русских туристов и русских денег, но и потому, что у Кипра под боком Турция (40% территории Республики Кипр контролирует Турецкая Республика Северного Кипра, признанная только Турцией. – Прим. «АН»). Именно в лице России большинство киприотов видят главный фактор сдерживания турок – а в ком ещё? Неужто в лице НАТО, для которого Турция является своей?

Работая с влиятельными чиновниками Кипра и Греции по православной линии, мы могли бы добиться с их стороны воздействия на Кипрскую и Элладскую церкви, чтобы те не следовали в фарватере Константинопольского патриархата. Но необходимо, чтобы наше государство действительно воспринималось в мире как православное. У нас не получится «продавать» одним партнёрам православие, а другим (азиатским странам) – евразийство. Необходимо сделать выбор, тем более что культивирование православной идентичности никак не помешает России выстраивать отношения с Азией. Мы для Азии, повторюсь, всё равно не свои и своими не станем.

Ну а пока приходится констатировать, что Россия почти не проводит публичной политики на том же кипрском направлении. У нас господствует стереотип, что в мире всё зависит от больших стран (хотя вообще-то ЕС устроен так, что в нём некоторое влияние имеет даже Мальта). А если вдруг во главе небольшой страны появляется условный Орбан – мы целиком сосредотачиваемся на работе с этой единственной персоной, вместо того чтобы работать с элитами в целом и с общественным мнением. Нельзя забывать: политика в Европе максимально обезличена.

– Разговор о российско-европейских отношениях будет неполным, если я не спрошу вас о перспективах непосредственного вступления ЕС в войну против нас.

– Мы слишком зацикливаемся на публичных заявлениях европейцев, хотя для европейской культуры, в отличие от русской, слово не имеет большого значения. Нужно обращать внимание на их документы, а документы не исключают, к примеру, возможности нападения на Калининградскую область.

Не нужно впадать в беспокойство, нужно надеяться на лучшее и готовиться к худшему. Готовиться к худшему не для того, чтобы оно случилось, а для того, чтобы оно не случилось: чем больше мы будем готовы к войне, тем меньше вероятность, что на нас нападут. А также для этого нам не помешает вести себя на Украине увереннее. На днях в связи с 30-летием устранения Дудаева в Интернете появилась примечательная картинка с его предсмертным фото и правильной надписью: «Тогда красные линии были краснее».