Как начинался проект «Украина»: к пониманию феномена искусственной нации

Тема отторжения малороссов-русских от триединого русского народа и превращения их в искусственную украинскую нацию, поднятая В. Путиным в 2021 году, регулярно затрагивается на страницах «АН». Мы не раз говорили о советской украинизации и об австро-венгерской политтехнологии, а сегодня поговорим о самом зарождении украинства. Оно возникло в Российской империи, но русские, в том числе малороссы, были здесь ни при чём. Слово донецкому историку Алексею ИВАНОВУ, автору книги «Как Украину сделать снова Россией?».


– Не томите, Алексей, расскажите скорее, кто же нам так «удружил».

– Наберитесь терпения, здесь требуется предыстория. Как известно, в составе Речи Посполитой – конфедерации Польши и Литвы – находилась часть бывшей Древней Руси, захваченная Литвой в своё время (после монгольского нашествия на Русь). Это была уникальная ситуация для конца Средних веков и начала Нового времени, когда на территории европейского государства столь значительная доля населения (русско-православная) не принадлежала, как сейчас говорят, к титульной нации и государственной религии.

Православные в Речи Посполитой вне зависимости от социального статуса были поражены во всех правах. Это вызвало целый ряд восстаний русского населения, крупнейшее из которых – восстание Богдана Хмельницкого, результатом чего стала Переяславская рада. Многие думают, что в тот момент с Россией воссоединилась вся территория нынешней Украины за исключением самой западной её части, но это не так. Россия тогда присоединила только левобережную часть Малороссии и Киев, а правобережная оставалась за поляками.

Много говорится о страданиях российского крестьянства от крепостного права. Но эти страдания – бледная тень того, как страдали малороссийские крестьяне от крепостного права в Речи Посполитой. Она была тогда одной из главных пшеничных житниц Европы, в первую очередь Франции, а пшеница на тот момент – как сегодня нефть. Сверхвостребованный товар, за который Западная Европа платила золотом. Возникла прямо-таки «пшеничная лихорадка» (по аналогии с золотой лихорадкой). А где в Речи Посполитой лучше всего росла пшеница? Конечно, в Малороссии! Поэтому польские магнаты, владевшие там большими имениями, начали создавать так называемые фольварки – фактически это было рабство, аналогичное рабству в США.

Малороссийские крестьяне работали на плантациях за еду семь дней в неделю, а польские помещики могли абсолютно безнаказанно убивать этих холопов. Кстати, именно от слова «холоп» происходит популярное на Украине слово «хлопчик», как и слово «халупа». А слово «быдло» имеет польское происхождение: оно переводится как «скот», «скотина».

– И как на всё это смотрело Российское государство?

– С жутким возмущением. Собственно, основаниями для разделов Польши со стороны России стали, во-первых, воссоединение древнерусских земель, а во-вторых – дискриминация православных, сверхэксплуатация малороссов-русских. Скоро мы с вами и подойдём к этим разделам.

Речь Посполитая являлась выборной монархией, то есть, по сути, аристократической республикой. В ней было сильно влияние шляхты, сеймов. В XVIII веке, накануне своего крушения, она становилась всё более децентрализованным государством, и всё больше обосабливались магнаты – крупные шляхтичи-землевладельцы. Например, у Щенсного Потоцкого было 130 тысяч крепостных, а территория его владений равнялась двум островам Кипр. Нехило, правда? И естественно, эти магнаты игнорировали слабую королевскую власть, жили сами по себе. А главное, обладали частными армиями – например, Потоцкий располагал собственным артиллерийским полком. ЧВК, как сказали бы сегодня.

Такая олигархическая децентрализация привела страну к чрезвычайному ослаблению. Всё сыпалось, заседания сейма не обходились без махания шашками. Соседние государства воспользовались этим раздраем – устроили в 1772 году первый раздел Речи Посполитой, что стало для польского общества ушатом холодной воды. Поляки поняли: надо что-то делать, иначе вскоре государства не станет вовсе. Начались реформы, и в 1791 году в Варшаве принимают конституцию (вторую в мире после американской), где прописано: все крестьяне передаются под опеку государства. То есть крепостное право сильно ограничивается, если не ликвидируется.

Таким образом, магнаты лишались главного источника дохода – и, разумеется, их это категорически не устроило. Они соединили свои частные армии и пошли войной на польскую власть, требуя отмены конституции. Началась гражданская война… И тут соседние государства, то есть Россия, Австрия и Пруссия, решают провести второй и третий, окончательный, разделы Речи Посполитой – в 1793 и 1795 годах.

– Тогда наконец и правобережная Малороссия оказалась в составе России.

– Да, причём это было фактически поддержано польскими магнатами Малороссии, поскольку никакого будущего в конституционной Польше они для себя не видели (республиканско-демократические движения были им крайне чужды). Но довольно скоро они пришли в себя и осознали, что погубили собственное национальное государство и являются теперь этнорелигиозным меньшинством в чужой стране. А главное, Российская империя урезала их шляхетские привилегии.

В Речи Посполитой православные и униатские священники были такими же крепостными, как крестьяне, а в России, естественно, они получили свободу. И если в Речи Посполитой человек хотел перейти из католичества или униатства в православие, то его физически наказывали (иногда смертью), а в России переход в православие стал приветствоваться. Глядя на это, польские шляхтичи нашли повод для национальной обиды. Но главное для них, повторяю, заключалось в урезании привилегий. В Российской империи крестьяне должны были работать на них три дня в неделю, а не семь, – проще говоря, прибыль шляхтичей сократилась более чем вдвое.

Польские магнаты оказались, что называется, в растяжке. В Российской империи им не позволяют относиться к малороссам как к скоту – что же делать? Бороться за то, чтобы возродилась Речь Посполитая, захватила Малороссию и установила в ней свои порядки? Нет, не вариант, потому что в возрождённой Речи Посполитой, которая обязательно будет конституционной, шляхтичи не получат прежних эксплуататорских прав. Значит, возрождая Речь Посполитую, присоединить к ней Малороссию нужно на каких-то особенных условиях… Вот здесь-то и возник проект «Украина».

– Кажется, всё уже понятно. Но продолжайте, это чрезвычайно интересно – прямо-таки детективная история.

– Речь Посполитая, напомню, состояла из двух частей – Литвы и Польши (хотя Литва в рамках единого государства воспринималась поляками не в этническом смысле, в территориальном). Отталкиваясь от этого, польские шляхтичи Малороссии решили: пускай в Речи Посполитой, которая должна бы быть со временем воссоздана, будет ещё и третья часть, автономная, живущая по своим законам, и называться она будет – Украина.

– Почему обязательно Украина?

– Название Малороссия они принять не могли, так как оно выявляет неотъемлемую принадлежность земли и населения к русскому народу. Соответственно, требовалось другое название. Выбирать его долго не пришлось. Территорию Малороссии, когда она ещё находилась в составе Речи Посполитой, поляки называли Украиной (Окраиной. – Прим. «АН»), опять-таки не вкладывая в это никакого этнического смысла, как мы не вкладываем этнического смысла в названия Черноземье, Кубань, Урал, Сибирь.

Но главное не в названии, а в том, что гипотетическая Украина в гипотетически возрождённой Речи Посполитой должна была бы иметь максимальную автономию. Пусть в центральной Польше будут демократия и права человека, а у нас, «в Украине», будет автономия с сохранением всех наших привилегий – вот что замыслили польские шляхтичи Малороссии. Именно те из них, кто выдвинул эту идею, – они-то и назвали себя украинцами. То есть слово «украинец» в начале XIX века обозначало отнюдь не малоросса, а этнического поляка, выступавшего за возрождение федеративной Польши с автономной крепостнической Украиной в её составе. Ну а затем пропагандисты украинства стали распространять понятие «украинцы» уже и на малороссов.

– Представляю реакцию на ваши слова со стороны сегодняшних идейных украинцев, особенно тех, которые недолюбливают Польшу.

– Когда говоришь об этом с такими украинцами, они немножко подтрунивают: «Неужели вы хотите сказать, что украинские народные песни придумывались поляками?» И, как ни удивительно, – да, они придумывались поляками.

Был, например, такой представитель магнатского рода с поместьем на территории нынешней Одесской области – Вацлав Ржевуский. Там у него была организована так называемая школа лирников и кобзарей (народных певцов и музыкантов, играющих на кобзе и колёсной лире. – Прим. «АН»), где обучались десятки крепостных. К Ржевускому съехались поэты и композиторы, наиболее известен из них Тимиш Падура, – и стали писать так называемые народные песни на малороссийском наречии с проклятиями в сторону России, с восхвалением бывшей Речи Посполитой, с фразами вроде «прийды, прийды, милий ляше» («приди, приди, милый поляк»). И затем «выпускники» этой «школы» шли по ярмаркам, по сёлам – и пели народу то, чему их научили. Прекрасный образец мягкой силы, как говорят сегодня.

Идея украинства пропагандировалась во всех учебных заведениях тогдашнего Правобережья (они по большей части оставались польскоязычными), а также силами униатской церкви. Огромную роль играло Уманское базилианское училище. Базилиане, или василиане, – это орден, который напрямую подчинялся ордену иезуитов, ну а иезуитское искусство хитрости широко известно.

– А если говорить не про польских, а про русских (малорусских и великорусских) «мастодонтов» украинства XIX века, таких как Шевченко, Кулиш, Костомаров, – они этим как «заболели»? Поляков наслушались?

– Именно так – поляков наслушались. К слову, Кулиш и Костомаров к концу жизни озвучивали вещи, совершенно неприемлемые для современного украинства. Кулиш пришёл к тому, что никакой Украины никогда не было, «была Святая Русь», а Костомаров написал разгромную работу о Мазепе.

О том, насколько невостребованными были украинофильские идеи к концу существования Российской империи, говорят следующие факты. В условиях абсолютной свободы слова, объявленной Манифестом 17 октября 1905 года, в стране выходила одна-единственная украинофильская газета – «Рада». Сравните: у евреев в Российской империи было 45 газет, притом что численность евреев в стране составляла пять миллионов человек, – а у украинофилов, повторяю, была одна газета, хотя численность малороссов, которых украинофилы считали украинцами, составляла 28 миллионов человек. Кроме того, в 1913 году в империи было куплено 75 миллионов книг, а на малороссийском наречии из них чуть более полутора тысяч экземпляров (при этом малороссы не уступали великороссам в грамотности: 24–25% грамотных на селе и 50–70% в городе. – Прим. «АН»). Если посчитать приобретателей книг на этом наречии как ревнителей украинства и приблизительно суммировать их с численностью украинофильских организаций (а членов этих организаций я сосчитал буквально по головам), получится, что украинофилы составляли менее одной десятой процента малороссов.

Сами по себе малороссы не устраивали никакой украинизации. Тотальную украинизацию Малороссии устроила советская власть. Это, кстати, точнейшим образом отмечено в статье президента Путина «Об историческом единстве русских и украинцев», опубликованной в 2021 году. Но, увы, наша наука в массе своей воспроизводит привычный советский миф о якобы многовековой истории украинской нации.