Без национального доверия – никуда

Доверие граждан к органам власти (институциональное доверие) – это социальный капитал нации. Так считает Юрий ЛАТОВ – доктор социологических наук, кандидат экономических наук, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

– Юрий Валерьевич, разъясните, что такое социальный капитал и как он соотносится с доверием граждан к государственным и общественным институтам.

– «Капитал» – это синоним более обыденно понятного слова «ресурс». Ресурс, или капитал, приносит или может приносить некие выгоды от своего использования. «Социальный капитал» является элементом расширенного понятия «человеческий капитал», означающего способности, умения, знания конкретного человека, которые могут принести пользу ему и окружающим.

В последней трети прошлого века обществоведы заметили: многие виды ресурсов связаны не с одним конкретным человеком, а с группами людей. Классический пример в своей статье приводит американский социолог Джеймс Коулман. В Нью-Йорке группа семей контролировала ювелирный бизнес в течение чуть ли не столетия – как им это удавалось? Коулман дал такой ответ: они были не только великолепными профессионалами, но также происходили из одной социальной среды. Попросту говоря, это были ювелиры-евреи, которые не только взаимодействовали как профессионалы, но и ходили в одни синагоги, заключали между собой браки – словом, видели друг в друге не жестоких конкурентов, которых нужно «утопить», а братьев по бизнесу. В ювелирном искусстве многое держится на доверии: скажем, ты хочешь получить консультацию коллеги насчёт драгоценного камня, и если ты заведомо доверяешь ему, то можешь спокойно дать ему этот камень, не опасаясь, что он его подменит или «сделает ноги». Соответственно, благодаря взаимному доверию евреи-ювелиры имели большое преимущество в сравнении с теми, кто в их среду не входил, и могли поддерживать высокоприбыльный бизнес из поколения в поколение. Это пример социального капитала, обусловленного родственными связями.

– И весьма красочный пример!

– В конце прошлого века появилась более широкая трактовка социального капитала, которую популяризировал американский социолог Фрэнсис Фукуяма. Он обратил внимание: наряду с ресурсом, связанным с отношениями между людьми, которые лично друг друга знают, также очень ценным ресурсом является гражданское партнёрство. Это уверенность в людях, с которыми ты не знаком, с которыми ты встречаешься первый и, возможно, последний раз в жизни, будь то встреча в приёмном кабинете чиновника или участие в общественном мероприятии. Если люди друг другу доверяют как сограждане согражданам, то могут вершить великие дела. В крайних случаях – сплачиваться во время трагических событий и выдерживать «удары судьбы». А при отсутствии взаимного доверия выдерживать такие удары обществу трудно.

Отдельное наблюдение: если есть социальный капитал доверия к государственным структурам (и прежде всего к национальному лидеру как персонификатору государственной власти), то граждане будут активнее участвовать в разного рода волонтёрских действиях. Мною проведено исследование, которое показало: кто больше доверяет власти, тот с большей вероятностью примет участие в патриотическом волонтёрстве, будь то сбор необходимых вещей для бойцов СВО, помощь их семьям, сдача донорской крови и так далее. И наоборот: кто меньше доверяет власти, тот с большей вероятностью займёт позицию «моя хата с краю».

Когда доверие общества к власти достигает критично низкого уровня, то всё начинает рассыпаться. Наша страна пережила это и в начале XVII века, и в 1917 году, и частично в девяностые годы прошлого века. В такой ситуации общество не оказывает содействие полиции в раскрытии или предотвращении преступлений, не несёт деньги в банки и держит их дома в стеклянных банках (вследствие чего эти деньги не циркулируют в экономике), а также выражает поддержку радикальной оппозиции. В конечном счёте доходит до того, что разного рода революционеры расстреливают городовых и никто не пытается этому помешать, как было в марте 1917-го.

– Получается, либеральный стереотип, что сознательный гражданин должен испытывать к власти недоверие, не имеет ничего общего с действительностью.

– Это даже не либеральный стереотип, он анархо-либеральный. Это радикальная версия либерализма. Классический либерализм вообще-то исходит из того, что государственная власть есть соглашение граждан. Определённые группы населения могут обижаться на то, что выбранная власть им не нравится, но нормальный, классический либерал принимает электоральную волю большинства, а не сетует на то, что граждане, этакие «редиски», выбрали «не того» кандидата.

– Вы упомянули специальную военную операцию – у меня как раз вопрос, с ней связанный. Можно ли сравнить нынешние показатели институционального доверия россиян с показателями 2021-го?

– Мы опираемся на данные социологического мониторинга, на протяжении многих лет осуществляемого Институтом социологии (до недавних пор – под руководством академика РАН М.К. Горшкова, которого не стало в ноябре). Самые свежие данные, которыми мы располагаем, – за октябрь прошедшего года. Привожу уровень доверия к институтам в 2021 и 2025 году соответственно. Сначала – те институты, которым доверяют более 50% россиян: президент – 62, 3% и 81, 7%, армия – 70% и 74, 6%, правительство – 42, 7% и 60, 7%, Русская православная церковь – 60, 6% и 63, 8%, Российская академия наук – 70, 3% и 69, 3%, руководитель субъекта Федерации – 45, 2% и 59, 3%. Теперь – те институты, которым доверяют менее 50% россиян: Госдума – 28% и 40, 4%, Совет Федерации – 32% и 43, 2%, Центральная избирательная комиссия – 28, 3% и 41, 8%, полиция – 42, 3% и 44, 7%, органы местного самоуправления – 37% и 45, 1%, телевидение – 33, 1% и 36, 5%, политические партии – 21, 7% и 28, 9%.

Если же сравнить показатели 2025 года с показателями 2024-го, то картина такая: доверие к президенту выросло на 3, 3%, к армии – сократилось на 2, 2%, к правительству – сократилось на 3, 4%, к церкви – выросло на 2%, к руководителям субъектов Федерации – выросло на 0, 5%, к органам местного самоуправления – сократилось на 2, 1%, к Госдуме – сократилось на 3, 2%, к Совету Федерации – сократилось на 5, 4%. Хотя некоторые институты, как видим, утратили небольшую часть доверия, в целом пока рано говорить об «усталости металла», то есть о «выгорании» способности россиян консолидироваться.

Обратим внимание на следующий феномен: россияне демонстрируют предпочтение доверия, во-первых, «верхним этажам» власти в сравнении с «нижними этажами» и, во-вторых, государственно-административным институтам в сравнении с выборными (хотя нельзя упускать из виду, что государственно-административные институты назначаются не каким-нибудь самодержцем, а выборным президентом). Подобное предпочтение доверия цивилизационно характерно для стран Востока и Юга. Можно согласиться с теми, кто называет такую модель нестабильной и рискованной: от субъективных качеств руководителя страны и от обстоятельств, на которые страна не может толком влиять (вроде мировых цен на нефть), в такой модели зависит, к сожалению, очень многое. Полагаю, по прошествии двух-трёх поколений эта модель в России сменится другой: граждане выработают доверие также к выборным органам и «нижним этажам» власти.

– На доверии к руководителю страны хотелось бы остановиться подробнее. Можно ли проследить, как оно менялось в течение четверти века?

– Да, пожалуйста. С момента, когда В. Путин возглавил страну, доверие к нему стабильно росло до 2008 года, достигнув 73, 1%, а потом снизилось до 60, 2% в 2009‑м (сказался мировой финансовый кризис). До 2010 года оно вновь росло, достигнув 71%, а после упало до 57, 1% в 2012-м на фоне политических протестов. Затем – опять стабильный рост. В 2014‑м рейтинг доверия президенту достиг рекордного на тот момент показателя – 77, 9%, причиной чему послужила Крымская весна. В 2015-м он составил 77, 7% и начал стабильно снижаться: 2016 год – 72%, 2017 год – 69, 2%, 2018 год – 55, 4%. В 2019-м он чуть вырос – до 56, 5%. А в 2020-м достиг исторического минимума с 2001 года – 51, 2% (причина понятна: когда случилась ковид-пандемия, то доверие к властям во всех странах снизилось). И затем снова рост: 2021 год – 53, 2%, 2022‑й – 62, 4%, 2023-й – 67%, 2024‑й – 67%, 2025‑й – 81, 7%.

Как вы могли заметить, прошлогодний рейтинг доверия к президенту – это исторический максимум. Налицо эффект второго «объединения вокруг флага» (первое было в 2014-м). Здесь важно сказать следующее: в исследованиях «объединения вокруг флага» всегда подчёркивается, что первоначальный объединительный импульс со временем гаснет, если не получает дополнительных стимулов. И если власть не сумеет сгенерировать новые консолидирующие стимулы, то вскоре может произойти снижение доверия россиян к институтам, как это было в 2017–2020 годах.

– А какими, на ваш взгляд, должны стать новые консолидирующие стимулы?

– Чтобы ответить на этот вопрос, давайте взглянем на результаты прошлогоднего октябрьского опроса о том, какие проблемы в наибольшей степени волнуют россиян. Применительно к каждой проблеме, указанной в опросе, респондентам предлагалось выбрать один из четырёх вариантов ответа: «ситуация улучшилась», «ситуация осталась прежней», «ситуация ухудшилась» и «не знаю о ситуации в этой сфере». Наибольший интерес для нас, разумеется, представляет показатель «ситуация ухудшилась». Вот шесть проблем, в отношении которых этот показатель набрал более 40% голосов: уровень жизни населения – 52, 7%, ситуация в экономике – 47, 9%, ситуация с терроризмом – 47, 3%, уровень межнациональной напряжённости – 46, 8%, ситуация с приезжими – 44, 7%, международные позиции России – 44, 5%. Плюс семь проблем, в отношении которых показатель «ситуация ухудшилась» набрал более 30%: здравоохранение – 38, 7%, ситуация в сфере морали – 38, 4%, социальная справедливость – 35, 1%, жилищная ситуация – 33%, коррупция – 32, 9%, пенсионное обеспечение – 32, 2%, политические свободы граждан – 31, 1%.

Новыми консолидирующими стимулами должны стать усилия, направленные на решение этих проблем. Важно обратить внимание не только на «уровень жизни» и «ситуацию в экономике», но также на «ситуацию с приезжими» и «уровень межнациональной напряжённости» (по сути, в обоих случаях речь идёт о «засилье мигрантов»). Из проблем «второго ряда» нужно обратить внимание на здравоохранение, социальную справедливость, жилищную ситуацию, коррупцию, пенсионное обеспечение и обеспечение политических свобод.