Подписывайтесь на «АН»:

Telegram

Дзен

Новости

Также мы в соцсетях:

ВКонтакте

Одноклассники

Twitter

Аргументы Недели Интервью № 29(824) от 27 июля - 2 августа 13+

«Чтобы не рисковать суверенитетом»: историк Владимир Петрухин о выборе веры Русью

, 19:00 , Обозреватель отдела Общество

«Чтобы не рисковать суверенитетом»: историк Владимир Петрухин о выборе веры Русью

28 июля – государственная памятная дата, называемая День Крещения Руси. Можно ли доверять летописному рассказу о выборе веры князем Владимиром? Почему всё-таки православие, а не язычество, не католичество, не ислам и не иудаизм? Что в действительности означали знаменитые слова Владимира – «Руси есть веселие пить, не можем без того быть»? Осуществлялась ли христианизация Русской земли «огнём и мечом»? Правы ли неоязычники, утверждающие, что Крещение уничтожило «родную славянскую письменность»? Гость «АН» – доктор исторических наук Владимир ПЕТРУХИН, главный научный сотрудник отдела истории Средних веков Института славяноведения РАН.

– Как известно, Крещению Руси предшествовала попытка Владимира создать единую русскую религию на базе язычества. Эту потребность – потребность в единой религии – объясняют интересами государственного строительства.

– Совершенно верно. Главная проблема становления государства – это преодоление, говоря современным языком, племенного сепаратизма. Русские племена враждовали. Даже автор начальной русской летописи, созданной в Киеве более ста лет спустя после Крещения Руси и известной как «Повесть временных лет» (ПВЛ), демонстрирует неодинаковое отношение к племенам. Себя он отождествляет с киевскими полянами и говорит о них как о самых добродетельных и цивилизованных, а о древлянах, проживавших по соседству, говорит, что они жили в лесах «зверинским» образом. И вятичей, обитавших на территории будущей Московии, он тоже относит к диким племенам.

Описанный в ПВЛ пантеон из шести деревянных идолов, которых Владимир водрузил возле своего двора теремного, опирался на разные племенные традиции – и до сих пор местами непонятно, на какие именно. Кто такой Перун – мы знаем: бог-громовержец, бог войны. А кто такой Хорс? По-видимому, это влияние ираноязычного населения причерноморских степей.

– Скифов?

– Нет, их потомков – аланов. В русских летописях – «ясы». Их наследниками считаются осетины. Так вот, Хорс отождествляется с небесным сиянием. Дальше в летописи назван Даждьбог – божество, дающее благо, богатство (от старославянского «даждь», что значит «дай»). В «Слове о полку Игореве» Даждьбог – это солнечный бог. Затем идёт Стрибог – это, согласно тому же «Слову…», бог ветров. Он занят божественной коммуникацией – распространяет благо на тех людей, которые ему поклоняются. Олицетворяет атмосферные явления, от которых зависит вся жизнь коллектива.

А дальше – опять непонятно. Что за бог такой – Семаргл? Наиболее убедительная версия: это иранский Сенмурв. Химерическое существо, совершенно гнусное с точки зрения христианства и даже с точки зрения античности, согласно которой боги должны быть прекрасными. Сенмурв – это собака с птичьими крыльями и в рыбьей чешуе. Вестник, который должен уметь быстро перемещаться и по земле, и по воде, и по воздуху.

И замыкает пантеон единственная дама – Мокошь. Очевидна созвучность со словами «мокнуть», «мокрый», «мокрота». До наших дней дожило славянское фольклорное представление о «матери сырой земле»: нужна влага, чтобы земля оплодотворилась и дала урожай. Проще говоря, нужен дождь. Таков универсальный сюжет всех дохристианских религий – священный брак матери-земли и громовержца.

В общем, пантеон Владимира – это славянский дохристианский космос: сверху небесные боги – Перун, Хорс и Даждьбог, затем бог атмосферы – Стрибог, внизу – мать-земля, а между ними бегает эта «служебная собака», вестник. Выдумать такую космограмму христианин-летописец не мог – значит, излагал дошедшую до него традицию.

– Стало быть, «Повести…» можно доверять.

– Конечно. Кстати, подлинность рассказа о выборе веры Владимиром, изложенного в ней, многие ставили под сомнение. Мол, русский монах-летописец взял готовый религиозный диспут, известный ему из истории Византии, и переложил его на родную почву – выдумал русский сюжет на основе византийского. Не могло быть в тогдашнем Киеве, говорили скептики, диспута между христианами и иудеями, потому что, мол, неоткуда было там взяться иудеям, ведь миссионерство (проповедничество. – Прим. «АН») в иудаизме запрещено.

Этот довод звучал довольно убедительно… пока в прошлом веке чикагский историк Норман Голб не открыл древнейший из ныне имеющихся документов, составленных на Руси. Он обнаружил его в архивах каирской синагоги. Этот документ – письмо. Оно написано на библейском иврите, хорошо читаемо и датируется X веком. В нём идёт речь об иудее, который не смог уплатить долг и потому попал в тюрьму, – иудейская община Киева обращается за помощью к единоверцам в других странах. Таким образом, перед нами свидетельство, что иудеи в тогдашнем Киеве жили. Причём, судя по именам доверителей, это были не собственно евреи, а хазары-иудеи (как известно, верхушка Хазарии исповедовала иудаизм). Миссионерством они, скорее всего, не занимались, однако не удержались от участия в диспуте. Как мы знаем из истории Европы, иудеи всегда вмешивались в религиозные споры. Заканчивалось это для еврейских общин зачастую печально, но остановить этих своих энтузиастов они не могли.

– К диспуту Владимира с иудеями сейчас подойдём, а сперва покончим с язычеством: почему из него ничего не получилось?

– Потому что пантеон Владимира – это синтез разных племенных традиций. Попытка сшить нечто цельное из разных лоскутов. Вспомните великий Рим: в его пантеоне находились десятки божеств – в том числе иранские, египетские… В итоге язычество не смогло удержать Римскую империю в своих руках – победило христианство. Победило не только политически, но и в умах, в том числе в умах римской элиты.

Что же касается иудаизма, то ответ Владимира хорошо известен: Русь не пожелает себе той судьбы, которая постигла народ иудейский, – крушения государства и рассеяния по миру. Ещё более широко известен ответ Владимира мусульманским проповедникам: «Руси есть веселие пить, не можем без того быть». Эти слова сегодня нередко служат оправданием русского пьянства, но в действительности речь шла о другом. Пиры князя Владимира с распитием дорогих привозных напитков (импортозамещения не было, в лесной Руси не выращивался виноград) – это не просто пиры. За столом решались государственные проблемы. Веселие-питие было способом управления государством, и отказаться от этого князь не мог.

Кстати, подобно тому, как иудеи попали в Киев вовсе не с Ближнего Востока, мусульмане пришли тоже не оттуда, как кто-то мог бы подумать. Эти мусульманские проповедники прибыли из Волжской Булгарии, исповедовавшей ислам. Русь и Волжская Булгария находились в режиме военно-политического противостояния, и булгары явились не просто с проповедью, а с дипломатической миссией: мусульмане не могли заключить мир с язычниками, потому что язычество для мусульман – преступление.

– А кем были католические проповедники?

– Немцами. Немногим ранее немецкий король Оттон занял Рим и с папского благословения принял императорский титул – так стала формироваться Священная Римская империя, претендовавшая на преемственность от античной Римской империи. Ответ Владимира немцам-католикам довольно загадочен: «Отцы наши этого не приняли». Возможно, католики пытались крестить Русь при Ярополке – его старшем брате. Но главными причинами для Владимира отказать католикам были совсем другие – политические.

– А именно?

– Для западного христианства папа выше императора, а для восточного (византийского. – Прим. «АН»), наоборот, император выше патриарха. Неудивительно, что князю Владимиру больше приглянулся второй вариант. Зачем ему подчиняться папе римскому? Кроме того, вместе с католичеством на Русь пришли бы развитый феодализм с римским правом – и возникла бы необходимость делить землю между дружинниками, что породило бы конфликты, так как русское общество к этому было не готово. К тому же император Священной Римской империи, будучи главой феодальной системы, стал бы главнее русского князя.

– Иными словами, пострадал бы суверенитет Руси. А не было ли этого риска при принятии византийского христианства? В Византии феодализм не так глубоко пустил корни, как в Западной Европе, но всё же.

– Я придерживаюсь следующей версии. Именно для того, чтобы, как вы выразились, не рисковать суверенитетом, Владимир предпринял поход на важнейший крымский город Византии – порт Херсонес, располагавшийся на месте нашего Севастополя (императрица Екатерина Великая, основав Херсон в Причерноморье, допустила путаницу). Он сделал это, чтобы поставить Византии условие: Русь примет Крещение только в том случае, если будет гарантирована независимость русских князей от византийских императоров, а женой Владимира – залогом его независимости – станет византийская царевна. Время для этого демарша Владимир выбрал удачно: в Византии шла гражданская война, к Константинополю подходил узурпатор. И, заняв Херсонес, наш князь отправил на помощь византийским императорам – братьям Василию и Константину – большое варяжское войско. Оно спасло императоров, и в течение последующих 100–150 лет византийский двор опирался на варяжскую гвардию. Владимир добился своего: Крещение Руси прошло на выдвинутых князем условиях.

– Неоязычники утверждают, что Крещение уничтожило «родную славянскую письменность» и изложенную на ней «великую истиннорусскую культуру». Спекуляции?

– Конечно. Наличие у русских дохристианской письменности ничем не подтверждается. Всё это довольно гнусно: вспоминаются нацисты 1930-х годов, решившие, что христианство навязано извне и лишило народы Европы природных культурных корней.

– О неоязыческих корнях нацизма мы подробно писали совсем недавно – к годовщине нацистского нашествия («АН» №24 от 22 июня 2022 г.). А что скажете насчёт Крещения Руси «огнём и мечом»?

– «Путята крестил мечом, а Добрыня – огнём» – эта знаменитая фраза взята не из летописей, она придумана первым русским историком Василием Татищевым (1686–1750). Он выдумал целую «Иоакимовскую летопись»: она изображалась древнейшей и произвела скандал в отечественной историографии. Татищев восполнял пробелы летописания собственными конструкциями и, начитавшись хроник Запада, где было противостояние христиан и язычников, решил, что на Руси происходило то же самое. Само выражение «огнём и мечом» – перевод латинской поговорки. Я археолог, для меня первоисточник – это археологические раскопки. И надо сказать, они никак не указывают на факт религиозной войны.

– Даже в Новгороде?

– Даже в Новгороде. Да, зафиксированы следы новгородского пожара 980-х годов, но из чего следует, что пожар возник из-за языческого мятежа? Русские города были деревянными, печное отопление – примитивным, топили «по-чёрному» (без дымохода. – Прим. «АН»), и горели эти города по пять раз в столетие.

Скажу больше, археология прямо указывает на то, что народ принял христианство добровольно. Языческим обрядом погребения служила кремация, а могилой – курган. И сразу же после Крещения Руси кремация в русских городах исчезает (хотя курганы встречаются ещё в течение столетия). Тела похоронены строго по-христиански – лицом на восток, потому что Второе пришествие Христа ожидается с востока. Никаким мечом этого не добьёшься. Значит, наши предки задумались о спасении души. Чего и желаю всем читателям.

Подписывайтесь на Аргументы недели: Новости | Дзен | Telegram