> Алексей Петрушин: Зобнин вроде двигается, но пропала изюминка - Аргументы Недели

//Интервью 13+

Алексей Петрушин: Зобнин вроде двигается, но пропала изюминка

3 октября 2019, 10:52 [«Аргументы Недели», Дмитрий Буряк ]

fcastana.kz

Бывший полузащитник московского «Динамо», советский и российский тренер Алексей Петрушин в интервью еженедельнику «Аргументы недели» разобрал нынешнее состояние полузащитника «Спартака» Романа Зобнина.  

- Зобнин - вроде двигается, физически все нормально, но что-то пропало в его игре. В свое время он заявил, что не может жить без мяча. Но, может быть, это тот случай, когда как раз полезно отдохнуть от футбола? 

- Полностью согласен. Когда слишком много футбола, да еще если и в отпуске играет – может кончиться плохо. Вспоминаю себя, когда мне было 21 год, я играл постоянно в «Динамо», и когда проходил медосмотр, врач сказал: переутомление. Мы должны были ехать на выставочные матчи на Алтай – играть с динамовскими командами (их ведь много было в стране), но тренер Гавриил Дмитриевич Качалин просто запретил мне играть, дал дней десять, чтобы я вообще мяча не касался, отдыхал. Наверное, это случай и Зобнина. Все отмечают: да, вроде двигается, но  коэффициент полезного действия низок. Он гораздо интереснее смотрелся, когда пришел в «Спартак», да и в сборной выделялся, а сегодня выглядит неубедительно.

- Какая-то изюминка пропала…

- Естественно. 

- Физика – это понятно, но тут ведь, наверное, главное - психологическая усталость?

- И физика, и психологическая усталость – в связи с неудачами команды, все это накладывается. И вся эта чехарда, что происходит в «Спартаке», сказывается на психике. И то, что нет игры у команды, и нет, что самое главное, результата. Когда есть результат – все переносится легче… Я всегда своим подопечным говорил: когда вы после игры собираетесь вместе и начинаете обсуждать матч, вспоминаете моменты, значит, вы на поле ИГРАЛИ. Но если вы приходите и не можете ничего вспомнить вы на поле…

- Отбывали номер…

- Не отбывали номер - мучились! Обратите внимание – бразильцы всегда улыбаются, в любом случае. Это нация такая жизнерадостная. Взять Рональдиньо – улыбка не сходила с его лица, даже когда команда проигрывала. Конечно, русские другой народ, но любой футболист должен всегда получать удовольствие от игры – только тогда будет результат. Получает ли сегодня Зобнин удовольствие от футбола? Сомневаюсь. Если же не получаешь удовольствие, значит, в тебе что-то сломалось. Значит, тебе нужно переключиться на какое-то другое занятие. Я по совету Качалина только легкие пробежки делал - чтобы прийти в себя. И потом, когда вышел после этого перерыва – снова заиграл на полную. Так и здесь. Если ты все 12 месяцев тренируешься и играешь – это перебор! Можно себя загнать в такую яму, что и не выбраться. 

- Такие случаи бывали в вашей практике?

- Конечно, бывали! Человек никак не может выйти на прежний уровень, просто хуже начинает играть. Все здесь накладывается одно на другое – и функционалка, и психология. Одно зависит от другого. Плюс отношения внутри коллектива, Зобнин же в командном виде спорта участвует, не в индивидуальном, где спортсмен сам за себя в ответе. Вокруг тебя еще десять человек.      

     



Обсудить наши публикации можно на страничках «АН» в Facebook и ВКонтакте

//Мнение

Барон Мюнхгаузен наших дней

Слушая очередные бравурные речи американского президента, каждый раз задаюсь вопросом: «Где это я уже слышал?» И неожиданно вспомнил. Так это же барон Мюнхгаузен наших дней! Вы только послушайте, что он городит с трибуны Генассамблеи ООН: рассказывает, как он летал на Луну, как жил среди трехногих людей, как его проглотила огромная рыба, как у него оторвалась голова, какое на голове у оленя выросло чудесное дерево. Стоп, стоп, я спутал, это не Трамп, это барон Мюнхгаузен, а Трампу принадлежат другие слова, но примерно то же самое: «Всего за семь месяцев я положил конец семи непрекращающимся войнам. Говорили, что они непрекращающиеся. Что никогда их не разрешить. Некоторые длились 31 год. Две из них — 31 год. Только подумайте, 31 год! Одна длилась 36 лет. Одна — 28 лет». Согласитесь, звучит высокомерная бравада, похлеще сказанного бароном Мюнхгаузеном.