Писатель Денис Драгунский о самых важных умениях в современной жизни

Денис родился в 1950 году в семье писателя Виктора Драгунского и стал героем знаменитых «Денискиных рассказов». Окончил филфак МГУ. Сам тоже стал писателем. В настоящее время – автор 18 книг.

 - Какое умение вам как писателю и вообще в жизни дается труднее всего?

- Как ни странно – трудоспособность. Моя мама говорила, что трудоспособность – это тоже талант. Труднее всего – не лениться. Конечно, люди могут говорить о разных духовных умениях. К примеру, об умении прощать предательство. Отпускать на волю того, кто тебя разлюбил. Об умении любить, быть внимательным к людям. Конечно, все это очень важно. Но для меня главное – все время что-то делать, понимаете? Не лежать пузом кверху. Не отказываться от дела, даже если у тебя есть всего полчаса свободного времени. Можно многое успеть даже за четверть часа! Очень важно воспитывать в себе трудового человека. Это первое.

А второе очень важное умение – это, конечно же, умение дружить. Дружба – не просто внутреннее желание добра другому человеку, не просто стремление общаться. Дружба – очень сложное, скажем так, занятие. Нужно помнить, когда у человека день рождения, интересоваться, что у него в жизни происходит, приглашать и ходить в гости, не жалеть времени на приготовление вкусного ужина. Нужно не жалеть денег, времени и сил на покупку нужного подарка. И когда у тебя несколько друзей – 5,7,10 – дружба превращается в отдельное занятие. И это нужно иметь в виду. Знаю огромное количество людей вроде бы добрых и отзывчивых, но периодически забывающих сделать что-то важное. Пару раз не пришел на день рождения, или полгода не объявлялся – и расставание неизбежно. Но, разумеется, желание позвонить другу должно быть искренним, а не просто по расписанию.

- Возможно, в силу своей наивности думаю, что главная трудность в том, чтобы научиться прощать… А вы и прощать научились так же легко и быстро?

- А вот и нет! Я не очень-то умею прощать, должен вам сказать. Есть разные виды прощения. Говорили об этом недавно с одним знакомым. Можно просто махнуть рукой, сказать: «Ну, ладно!» А по-настоящему простить – значит восстановить отношения. Допустим, была любовь. Или, допустим, мужчина и женщина хорошо дружили, но без секса. И вдруг друг сделал какую-то жуткую гадость. Есть две реакции. Можно просто расстаться, вычеркнуть его из жизни. Можно отомстить. Почему нет? Есть люди, получающие от этого большое наслаждение. Мстить тоже надо – чтобы восстановить общий баланс справедливости в мире, чтобы злые люди совсем уж не распоясались. Человек должен знать, что за плохой поступок он может получить в лоб. В прямом и переносном смысле. Это важно.

Но можно простить человека, забыть, что он сделал. Можно продолжать общаться, но уже не так. Без прежней теплоты. А самое хорошее прощение, которое мне, пожалуй, еще недоступно – продолжать любить его точно так же, как будто ничего не было. Говорят, что надо прощать именно так. Увы, я так не умею – видимо, недостаточно просветленный человек.

- В книге «Соседская девочка» одна новелла произвела на меня ошеломительное впечатление. Вы пишете о том, что после безумной ночи прекрасная женщина может вычеркнуть из жизни прекрасного мужчину. Как такое возможно?

- Она так поступила потому, что поняла: ей не под силу сломать свою прежнюю жизнь. Она слишком привыкла жить одинокой и свободной. У нее есть квартира, зарплата, определенный ритм жизни – а тут вдруг иностранец! К которому предстоит приспосабливаться. Это трагедия современной молодежи. Раньше все мы жили в больших семьях. Рано женились и выходили замуж. И проблема приспосабливаемости к другому человеку вообще не стояла. А сейчас все живут слишком уж атомарно. Героиня моего рассказа к 35 годам построила свой мир.

Но прекрасный во всех отношениях мужчина его разрушит до основания…

- А почему она не могла честно объяснить это мужчине?

- А когда? Целуя его на вокзале, она все еще находилась в необыкновенном возбуждении, в ней бушевала страсть! А потом она забралась в купе и поразмыслила на трезвую голову. Бывает, что человек сам не понимает до конца, что с ним происходит. Когда я был молодым мальчиком, со мной такое случалось много раз. Я влюблялся безумно, и далеко не сразу задавался вопросом: а в какую, собственно, историю меня закручивает?

Вот вам поверхностно похожая ситуация. Говорят, что

Владимир Иванович Немирович-Данченко так задушевно разговаривал с авторами пьес, что те, выйдя из театра в Камергерском переулке, только на Триумфальной площади – то есть пройдя две версты по улице – соображали, что им отказано в постановке!

- В системе взаимоотношений популярны два принципа: «я крут, ты нет» и «ты крут, я нет». И очень редко встречается «ты крут – и я крут». Почему?

- К сожалению, человеческие отношения выстроены скорее на принципе доминирования, чем равноправного партнерства. Но есть и другой тип взаимодействия: мы оба не круты. И таких забитых партнеров – ой, что вы, очень много, куча! Союз крутых – это очень тяжело, это два медведя в одной берлоге. А вот два забитых кролика в одной норке – этого полно! Люди на полном серьезе считают себя несчастными, невезучими, бедными, некрасивыми и так далее… И по этой причине держатся вместе.

- Красивый, некрасивый – это субъективное мнение…

- Нет, не совсем так. Иногда нам кажется, что важнее всего наше субъективное мнение, а на остальных нам наплевать. Мы думаем: «Мало ли кто кем меня считает – важно, кем я себя считаю». Но это заблуждение. На самом деле мы постоянно смотримся в зеркало чужих оценок. Об этом написано в знаменитой книжке японского профессора Шибутани «Социальная психология», вышедшей на русском языке полсотни лет назад! Одна из первых глав – «Сознание и социальный контроль», там как раз все это изложено.

- А почему с таким трудом просыпается в людях уважение и самоуважение?

- А мне не кажется, что с трудом! Каждый уважает себя – но часто делает вид самоуничижающегося. Это помогает найти свое место в обществе. Но это длинный серьезный разговор, я не психолог…

Был такой русский писатель начала 19 века, мало кому известный, Аким Нахимов, баснописец. Случайно прочитал его книжку в молодости. Она у нас дома была – старинная, 1815 года. И там было маленькое эссе на одну страничку. Касательно того, что каждый человек, пусть и с внутренней мукой, но способен признать, что не так красив, как другие, не так богат, не так знатен.

Но никто никогда не признает себя глупее остальных.

И это очень точно подмечено. Ядро нашего самоуважения – в сочетании интеллектуальных и душевных способностей. Вот я – слабый, бедный, некрасивый, старый. Зато очень умный, и сердце у меня большое! Так может сказать о себе каждый. Каждый!

- Какие писательские имена ХХI века рекомендуете?

- Зарубежные, в основном: Ирвин Уэлш, и Дуглас Коупленд – мой любимый. У них жесткая, безумно откровенная проза – написанная с величайшим мастерством, что особенно греет душу.

- Современным российским авторам мастерства не хватает?

- К сожалению.

- Несколько лет назад вы написали статью о русской национальной идее «Утро туманное». Прояснилось ли небо?

- Нет.

С нашей национальной идеей по-прежнему все как-то непонятно. Может быть, она вообще не нужна?

Она неразрывно связана – скажем так, со структурой занятости больших масс населения. А где у нас народ фабрично-офисного образца? Где большие трудовые коллективы? Сейчас процветает фанки-бизнес. Где нет ни начальников, ни подчиненных. Где 5 человек делают какой-то проект, в итоге набивают карманы или разоряются, потом берутся за следующий. Вокруг стартапы, инновации, предприятия создаются и распадаются. Иногда это выглядит так: раздобыл бутылку водки, продал, а деньги пропил, понимаете?