В России, как известно, любят сериалы – особенно те, где есть миллиарды, силовики и театральные подмостки. На этот раз главную роль в новом эпизоде «Дела о растрате» исполняет Владимир Абрамович Кехман, худрук Михайловского театра и директор МХАТ им. Горького. Правда, пока только в роли свидетеля – но, как показывает практика, в нашем кинематографе сюжетные повороты случаются быстро.
Силовики нагрянули к Кехману после его возвращения из-за границы – возможно, решили проверить, не привёз ли он в чемодане пару лишних миллионов из бюджета реконструкции старой сцены МХАТ. Контракт на миллиард рублей, подрядчик, неустановленные лица – классический набор для отечественного детектива. Правоохранители, как истинные театралы, предпочли эффектный вход — с обысками в подмосковном доме и допросом.
Расследование касается реконструкции старой сцены МХАТ, которая, судя по всему, превратилась в постановку с элементами финансового абсурда. Главный подрядчик — компания «РСК-Ренессанс» — получила контракт в 2023 году, когда театром уже руководил Кехман. Интересно, что тот же подрядчик занимался реставрацией биржи, где вскоре разместится офис Культурного форума — ещё одного детища Кехмана. Совпадение?
Особый шарм истории придаёт тот факт, что сам Кехман – человек с богатой биографией: от поставщика фруктов в девяностые до театрального мецената, от судебных разбирательств в Лондоне до наград от РПЦ. А уж обнаружение в МХАТ святых мощей и вовсе тянет на сценарий мистического триллера.
«Театр — не Божий храм, чтобы здесь находились святые мощи», – философски заметил Кехман. Но, судя по всему, для некоторых деятелей культуры он и правда стал чем-то вроде храма – только с несколько иными «реликвиями».
Как метко подметила актриса Яна Поплавская: «Расхищение денег при ремонте или при постановке спектаклей — любимое дело некоторых режиссёров, худруков и директоров. А вообще есть ощущение, в России случилась пандемия дикого воровства во всех сферах!»
Что ж, если это действительно пандемия, то, похоже, коллективный иммунитет у нас к ней так и не выработался. Остаётся надеяться, что культура – в широком смысле слова – всё-таки победит.