20 августа 1812 г. накануне Бородина гусарский подполковник Денис Давыдов сформировал отряд для действий во французском тылу. Эту дату можно считать началом знаменитой партизанской войны, описанной в «Войне и мире», воспетой в полотнах Верещагина, в фильмах.
Партизаны той поры – где грань между историей и легендой? «Аргументам неделi» помогает разобраться в этом историк, военный реконструктор Илья КУДРЯШОВ.
Сквозь фронт
ПЕРВЫЙ партизанский отряд Давыдова – 130 человек (50 гусар, 80 казаков) вскоре вырос до 300 человек. Но Давыдов-то просил у Багратиона тысячу!
Не много ли? Партизанская война – особая. Воюет не регулярная армия, у которой интенданты, прод- и вещевые склады, госпиталя, снабжение боеприпасами. Партизанский командир должен сам думать, как ежедневно накормить людей (а если отряд конный – то и лошадей), одеть, обуть, обеспечить боеприпасами. Кто о партизанах Великой Отечественной знает не из бравых кинофильмов, согласится: их война, особенно на первом этапе, – это вечная нехватка патронов, оружия, медикаментов, нередко голодуха… Да, со временем система выстроилась, отряды слились в бригады, бригады в соединения – но и то не сразу, не везде. В любом случае, чем крупнее боевая единица – тем она в партизанских условиях неповоротливее, тем больше требует забот.
Так что, Давыдов – фанфарон? Не понимал, какую ношу хочет на себя взвалить? Что вы! С юности в строю, отличный военный профессионал. Более того – Давыдов ведь не первый партизанский командир в ту войну. Еще раньше, в Смоленске, Барклай де Толли создал партизанский «летучий корпус» под командованием генерала Винценгероде из нескольких полков – драгунских, казачьих, калмыцкого. Как же несколько полков через линию фронта ходило, такой громаде ведь с боем прорываться надо?
Илья КУДРЯШОВ: «Да не было тогда линии фронта в нынешнем понимании – окопы, колючая проволока, доты! Это появилось позднее. Тогдашние боевые порядки – просто цепь гарнизонов, окруженных пикетами. Пройти через нее особого труда не составляло. Конечно же несколько полков враз во французский тыл не ходило, отправлялись небольшие «партии». Кончились боеприпасы, продовольствие, выполнена задача – возвращаются, уходят другие. Связь с «большой землей» поддерживалась постоянно: партизаны ведь вели и разведку. Вообще, чтобы не было путаницы в терминах: «партизанами» тогда назывались только части регулярной армии, действующие на коммуникациях врага. Народное же сопротивление оккупантам – это само по себе.
Российская специфика
ПОЧЕМУ партизанская война набрала такую силу в России, в Испании, но не в других местах? У нас (и в Испании) сплошь герои, а там – сплошь трусы?
Если партизан в ту эпоху – военный, направленный в тыл врага, то и задачи он должен решать военные. И тут нужно, чтобы сложились определенные условия: большая часть территории занята противником, его коммуникации растянуты и слабо защищены, такая ситуация сохраняется долго, кроме того, природные условия облегчают действия партизан. В России и Испании эти факторы совпали идеально – и Денисы Давыдовы вырвались на простор.
Говоря о партизанских подвигах, вспоминают обычно самые громкие – вроде разгрома под Ельней бригады генерала Ожеро (младший брат наполеоновского маршала) с захватом самого генерала (совместная операция отрядов Давыдова, Фигнера, Сеславина, Орлова-Денисова, усиленных местными крестьянами). Но такое случалось не каждый день. Обычная же летопись партизанского отряда – череда столкновений небольшой группы русских с небольшими подразделениями французов. Здесь разгромили обоз. Там порубали фуражиров. Перехватили курьера. Провели разведку. Несмертелен укус комара. Но когда комаров тучи…
«Георгий» для Давыдова
ПРИ ЭТОМ, уверяет мой собеседник, в самой русской армии партизан недолюбливали. И не какие-то тыловые крысы – заслуженные, боевые командиры и генералы. Логика такая: обычный офицер тянет лямку, рискует жизнью не меньше… Но эти удальцы исчезнут на месяц, потом возвращаются, волоча отбитые пушки и возы с трофеями – им и слава. Известная история, вошедшая в фильм «Эскадрон гусар летучих»: Давыдов был «забыт» при награждении Георгием. Потом, правда, напомнил и получил. А поскромничал бы – остался без заслуженной награды.
И все же гордость России – не только действия во французском тылу армейских профессионалов (своего рода – спецназовских групп той поры), а прежде всего – «дубина народной войны». Герасим Курин, Василиса Кожина, Ермолай Четвертаков – их были десятки, вожаков деревенского воинства, ставшего самостоятельной боевой силой.
Крестьянские отряды иногда соединялись с армейскими (и тогда действовали особенно успешно), а иногда и нет. У вооружившихся крестьян – своя логика. Махновцы и антоновцы дрались не за красных и не за белых, а за себя. Так и здесь.
Высокий государственнический патриотизм – психология скорее дворянской интеллигенции, надевшей мундиры. Крестьяне же мыслили приземленней. Мало кто из них в начале ХIХ в. вообще выезжал дальше, чем за тридцать верст от своей деревни. Самоопределение было назамысловатым – крестьянин знал про себя, что он: а) крестьянин; б) православный; в) смоленский (или какой-то другой). Наполеоновских солдат воспринимали как каких-то инопланетян: странно одеты, гергечут на непонятном языке, «не нашей веры». Однако выясняется, что «инопланетяне» еду отнимают, баб лапают. Как же мужик за вилы не схватится!
Между прочим – не факт, что, объяви Наполеон вольную русским крепостным («свободу рабам», как он говорил), то тут же приобрел бы сотни тысяч союзников. Свобода еще будет или нет, а грабят французы сегодня. И обороняться надо сегодня.
Но это ведь – преддекабристская эпоха! И той же либеральной дворянской интеллигенции так хотелось видеть в нормальной мужицкой самообороне высокий порыв.
Кстати, антипомещичьи крестьянские выступления (а их число по обе стороны фронта во время войны резко выросло) и французы, и русские давили жестоко.
Жестокость и рыцарственность
ТУТ надо понимать еще один важный момент: тогдашнее сознание было корпоративным. Французский и русский офицеры, как правило, не воспринимали друг друга как враги. Они – дворяне, офицеры, члены одной корпорации, просто монархи поссорились – вот и воюют под разными знаменами. Это создавало особую атмосферу. Как и любая другая, война 1812 г. изобилует примерами лютой жестокости (крестьяне захваченных французов закопали живьем… французы в отместку крестьянина сожгли на костре…). Но при этом – полно примеров рыцарственности. Благородный Давыдов обвинял Фигнера в «жестокосердии». В чем оно проявлялось? Убивал пленных. С милой улыбкой застрелил уже безоружного французского офицера. После Второй мировой такие вещи не удивляют. А тогда пары фактов хватило, чтобы о Фигнере пошла дурная слава – при всей его безумной отваге.
Почему Наполеон вообще пошел на Россию? Он говорил про сближение Петербурга с Англией, про высокие таможенные тарифы на французские товары, свободу Польши… Но, наверное, знал бы, чем закончится «русский поход», – плюнул бы и на тарифы, и на польскую свободу. И. Кудряшов, считает, что причина войны – инерция бонапартовских захватов.
Так или иначе военное сопротивление наполеоновскому натиску переросло в Отечественную войну. Партизаны сами по себе войны не выигрывают, но ежеминутно дают понять врагу, что он не хозяин на занятой территории.