Пехота-1812

195 лет назад Россия переживала наполеоновское нашествие

, 00:00

Пехота-1812

 Отечественную войну 1812 г. мы достаточно хорошо представляем на «генеральском» и «офицерском» уровнях: дворяне, люди грамотные, писали письма, вели дневники, с годами брались за мемуары. А уровень «солдатский»? Как видели, как воспринимали эту войну те, кто нес основные тяготы, кто обеспечивал победы и проливал кровь, – рядовые с той и другой стороны? Как были одеты, что ели-пили, каков был социальный статус?

 Разобраться в этом «Аргументам неделі» помогает историк, член международного клуба военных реконструкторов «8-я линейная полубригада» Илья Кудряшов.

«Сапог оккупанта»?

 СКАЗАТЬ, что именно сапог оккупанта в 1812 г. топтал нашу землю, – не совсем верно. Сапоги (под длинные брюки со штрипкой по подошве) как раз носила русская армия. Французский же пехотинец ходил в башмаках – одна пара на ногах, две в ранце. Башмаки не различались на правый-­левый и соответствующим образом разнашивались «в процессе». Не было и индивидуальных размеров: обувь просто делилась на «большую», «среднюю» и «малую». Впрочем, как и все обмундирование: уже на месте полковой порт­ной более-­менее подгонял по фигуре.

 Под башмаками французы носили чулки, на чулки для защиты от холода и грязи надевали гетры. Длинные летние гетры закрывали голени поверх кюлотов – коротких, застегивающихся под коленкой штанов. Зимой надевались длинные панталоны, гетры – под ними. Штаны, кстати, что у французов, что у русских, были не «в облипку» – наоборот, с пузырем на заду, чтоб солдат мог без затруднения садиться, наклоняться. Дальше – мундир, под ним жилет и нательная рубаха. Все из натуральных материалов (откуда тогда синтетика?). Как уверяет Илья, ходящий во французской форме во время реконструкционных меро­приятий, в ней нежарко летом и тепло в неморозные европейские зимы – особенно если накинуть шинель. Шинели французские (и русские) солдаты тогда все время носили с собой, подвязав к ранцу (русские – через плечо в скатке). На голове и там и там – кивер, у французских гренадеров из «старой гвардии» – медвежья шапка. Медведей, понятно, на всех не напасешься, так что мех был и козий, и собачий. Что еще? Погоны – чтоб не соскальзывали плечевые ремни, цвет одинаковый, только у элитных (отборных) рот – шерстяные эполеты с бахромой (у русских на погонах обозначались еще цветом полк и вышивкой дивизия). На перевязях поверх мундира с одного бока – подсумок с патронами, с другого – тесак.

Священный долг

 В РОССИИ призыв в армию был рекрутским: помещику приходило требование – выделить, скажем, трех парней от 100 ревизских душ. Служить уходили на 25 лет, по рекруту голосили, как по покойнику, он пил и плакал на проводах, это, конечно, ужасно, но… Во всех тогдашних странах социальный статус солдата был выше, чем у простого обывателя, – тем более сравнивая с русским крепостным. Солдат рисковал жизнью, однако не думал об одежде, крове, пропитании. Имел какое-никакое жалование. При удачном стечении обстоятельств мог выслужиться в офицеры (примеры есть). Реально 25 лет никто не служил, в отставку уходили после 15–20 годов службы, оставшееся время числились в запасе. Отставной солдат был уже человеком полностью вольным и, что важно, ценным для государства. Его охотно брали полицейским, будочником, каким-­нибудь смотрителем или просто давали возможность тихо дослуживать век в мирном заштатном гарнизоне. Увечному полагалась пенсия.

 У французов система была призывной. 20-­летние парни регистрировались на призывном пункте, проходили медосмотр. Дисквалифицирующие факторы: рост – меньше 165 см, отсутствие указательного пальца (как стрелять будет?), передних зубов (чем патрон скусывать?). Далее из, условно говоря, 1000 человек следовало отобрать 100. В торжественной обстановке тянули жребий. Вытянувший, но не рвущийся в армию мог нанять кого-­то вместо себя – совершенно законная сделка. Желающих хватало: солдат – это в наполеоновской Франции звучало гордо!

 Солдат такой же равноправный подданный императора, как офицер и генерал, – вот что у них подчеркивалось. В русской армии пороли, во французской офицер, поднявший руку на солдата, шел на каторгу (правда, солдат, посягнувший на вышестоящего, – под расстрел). Впрочем, оговоримся: на Россию ведь напала не одна французская армия, шли собранные Наполеоном «двунадесять языков» – поляки, испанцы, вестфальцы… В некоторых из этих «сателлитных армий» телесные наказания применялись: сброд, месье, иначе не удержишь.

Бой


 СОЛДАТУ – не до стратегий! Бой для рядового пехотинца той поры представлял собой постоянные перебежки, перепо­строения, наступления цепью до расстояния ружейного выстрела, выстрел, снова строем вперед, по тебе бьют пушки, тебя пытается смять вражеская кавалерия, тогда опять перепо­строение – и так без конца, пока кто-то (противник или ты) не побежит. Учтем, что для выстрела из тогдашнего ружья солдату требовалось произвести 12 операций (остановиться, засыпать порох на полку, достать патрон, скусить его, заложить – и т.д.). На это уходило до 20 секунд – все под огнем, все на бегу. В среднем бою солдат успевал отстрелять лишь 3–4 патрона. Все 35 из подсумка – только в гигантском и долгом сражении вроде Бородина. До штыковой или рукопашной доходило изредка.

Кое-что про быт

 «ЧУЖИЕ изорвать мундиры о русские штыки». Точная фраза! Тогдашний мундир шился из очень прочной ткани, порвать мог разве что штыковой удар. А вот пачкалось обмундирование, понятно, постоянно. Щетки для мундиров и обуви в ранце лежали обязательно. Нижнее белье и полотняные штаны стирали сами или отдавали ротным прачкам: их было 2–3, как правило, жены капралов, следовавшие в обозе.

 Полевых кухонь еще не изобрели. Рядовой получал муку или рис, или овощи – что интенданты достали. Однако реально в походе должный паек не обеспечивался, и грабеж был повсеместным явлением во всех армиях той поры. «Нашел», – отвечал солдат на вопрос, откуда курица в супе, а в кармане часы. Вообще огромное значение в солдатской жизни имело то, что в русской армии звали артель, а у французов – ординер: 8–12 человек во главе с капралом держатся вместе. Артелью добывали харчи, их готовили в артельном котле (таскали с собой), артельщику сдавались полученные или «найденные» день­ги и ценности для закупки у маркитанта дополнительных продуктов. Солдату полагалась водка – около 40 г в день, ее разбавляли сами из выдаваемого спирта: у французов – коньячного, у русских – пшеничного.

 Хуже всего было получить ранение. Пули калибром с грецкий орех дробили кости, возиться с раной времени не хватало, антисептиков еще не знали – и, чтоб человек не умер от заражения крови, хирург, не мудрствуя, оттяпывал ему ногу или руку. Дальше – госпиталь при ближайшем монастыре, риск эпидемии (антисанитария!). После наполеонов­ских войн по европейским дорогам еще долго брели домой инвалиды.

Роковые факторы


 ИМЕННО очень плохая организация снабжения, считает мой собеседник, стала одной из главных причин того, что случилось в 1812 г., – когда мощная, опытная, ведомая гениальным полководцем армия в итоге с позором уносила ноги из «проклятой России». Интенданты не справлялись – и дисциплинированные солдаты загибались с голоду, а недисциплинированные шли «ординерами» сами искать пропитания, попадая под «дубину кресть­янской войны». Еще одна причина – русские, даже потеряв Москву, сохранили боевой дух, а «двунадесять языков» начали разлагаться. Третья – бегство Наполеона после Березины: все дер­жалось на этой харизматичной фигуре, уехал – как главный гвоздь выдернули. А тут еще ударили настоящие морозы, от них не спасали легкие шинельки, и вышло – до Березины отступала армия, после уже бежала толпа.

АРГУМЕНТ ИСТОРИКА

 РУЖЬЕ (4,5 кг), тесак (2,5 кг), набитые ранец и подсумки, шинель, фляга, рационные продукты – выкладка пехотинца тогда составляла до 45 кг. Да, вес равномерно распределялся по телу, да, иногда везло что-то забросить в обозную повозку – и все же! Средний переход в боевых условиях – до 20, а то и до 50 километров.

Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события - Яндекс Новости

Политика

Посол РФ в Берлине Нечаев заявил, что лучшей гарантией безопасности Киеву будет отказ Запада от поставок оружия

Аргументы НеделиАвторы АН

Аргументы НеделиИнтервью

Политика