Подписывайтесь на «АН»:

Telegram

Дзен

Новости

Также мы в соцсетях:

ВКонтакте

Одноклассники

Twitter

Аргументы Недели → История 13+

Прошло 60 лет с момента Новочеркасской трагедии

, 11:13

Прошло 60 лет с момента Новочеркасской трагедии

Минуло больше полувека со времени тех трагических событий лета 1962 года, когда хрущевские опричники в лучших традициях репрессивного сталинского режима жестоко расправились с жителями Новочеркасска – одного из красивейших городов Ростовской области. Основан город был в 1805 году будущим героем Отечественной войны 1812 года атаманом Матвеем Платовым на большом природном холме посреди донских степей. С тех пор и поныне он является столицей Донского казачества.

Большевистский переворот октября 1917 года, гражданская война, расказачивание, насильственная коллективизация, годы сталинского террора, наконец, Великая Отечественная война прокатились кровавым колесом по этому городу. Один из наиболее сложных и трагических периодов истории казачества прекрасно описан классиком нашей литературы Михаилом Шолоховым в его романе «Тихий дон».

Молчаливыми свидетелями тех исторических событий оставались в основном геометрически правильные, прекрасные улицы, площади и скверы этого «маленького Парижа», как называли город его жители и гости. Ведь Новочеркасск проектировал и строил главный инженер армии полководца А.В. Суворова и один из лучших архитекторов того времени генерал-лейтенант Франц де Воллан.

К началу 60-х годов прошлого века городских старожилов в Новочеркасске оставалось совсем немного и только иногда еще можно было увидеть на скамеечке около своего дома раскуривающего самокрутку старичка в синей фуражке с красным околышем или в гимнастерке с георгиевскими крестами и казацких шароварах с лампасами.

К тому времени в центре города сохранилось историческое здание, где продолжал работу Музей Донского казачества, невдалеке на вершине холма возвышался один из крупнейших и красивейших в стране Вознесенский кафедральный собор, напротив его, на Соборной площади, стоял четырехметровый величественный бронзовый памятник на гранитной глыбе покорителю Сибири - донскому казаку Ермаку.

То есть, наследие героического прошлого казачества и его свободолюбивый дух вытравить до конца советским властям так и не удалось. Они как бы незримо витали в атмосфере городской суеты и присутствовали в виде исторических зданий, архитектурных памятников и воспоминаний местных жителей. К сожалению, многие первоначальные названия улиц и площадей тогда были заменены на более созвучные эпохе социализма, значительная часть памятников и церквей была заброшена, некоторые из них разрушены или вовсе снесены. В 1923 году такая же участь постигла простоявший 70 лет памятник основателю города - атаману Платову, который вначале сняли с постамента и передали в музей, а в 30-х годах пустили на металлолом. В 1925 году на опустевший пьедестал был водружен памятник Ленину.    

За годы советской власти город превратился в региональный центр студенчества и рабочего класса. В сравнительно небольшом по численности населения Новочеркасске (в то время там постоянно проживало около 120 тысяч человек) функционировало несколько ВУЗов, наибольшую известность из которых приобрел Политехнический институт, ряд техникумов, других средних специальных учебных заведений, в том числе и фабрично-заводских, Суворовское военное училище. На окраинах города и в пригородных поселках работали многотысячные заводские коллективы. Город жил своей насыщенной трудовой и учебной жизнью и, казалось бы, ничего не предвещало «летней грозы» или катастрофы 1962 года.

Поскольку советские архивы лишь немного приоткрылись в период вынужденной реабилитации жертв Новочеркасской трагедии в начале 90-х годов прошлого столетия и новые власти продолжают хранить тайны государственных преступлений того времени, автор этих строк попытался кратко изложить лишь ставшие ему известными и получившие огласку основные факты этой трагедии. В то время мне довелось проходить обучение в 9-ом классе Новочеркасского суворовского военного училища, которое было расположено всего в нескольких сотнях метрах от центральной площади города, где и разыгрались основные события.

Общая ситуация в стране к тому времени постепенно ухудшалась. Хрущевская «оттепель» в политической и общественной жизни СССР конца 50-х годов постепенно сходила на нет. Авторитет руководителя государства Хрущева Н.С., как разоблачителя культа личности Сталина и реформатора советской системы, среди широких народных масс и даже его окружения неуклонно падал. Финансово-экономическое положение Советского Союза трещало по швам, особенно это становилось заметным на фоне возрождения экономик стран Восточной Европы. Хрущев публично хвастался, что «СССР делает ракеты как сосиски», а народ предпочел бы, чтобы было наоборот. Его попытки волюнтаристски внедрить во всех регионах Советского Союза кукурузу, ввести новые налоги на сельских жителей – все это порождало скрытое недовольство и возмущение советских граждан.

15 января 1960 г. Верховный Совет СССР без обсуждения утвердил Закон «О новом значительном сокращении Вооруженных сил СССР». Из армии и флота одновременно увольняли до 1 миллиона 300 тысяч солдат и офицеров, то есть, более трети от общей численности армии того времени. И, если рядовой и сержантский состав срочной службы мог вернуться в свои семьи и адаптироваться на гражданке, то многие офицеры и сверхсрочники увольнялись без права на пенсию и жилье и им приходилось в зрелом возрасте с семьями начинать жизнь с нуля. Накануне отменили дополнительные выплаты фронтовикам за боевые ордена. В центральных СМИ всячески пропагандировались случаи, когда, например, уволенный в запас офицер в звании «майор» вынужден был возглавить свиноводческую бригаду. Престиж военной службы был существенно подорван этими и подобными им решениями. Одновременно затевалась опасная внешняя авантюра с размещением ракетно-ядерного оружия на Кубе, которая потребовала новых значительных расходов и, в последствии, поставила мир на грань атомной войны.

Поводом же для стихийных протестов населения во многих городах Советского Союза летом 1962 года стало постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о повышении цен на мясомолочные продукты с 1 июня 1962 года. Кроме того, на большинство видов продовольствия в некоторых регионах страны вводились, как и в годы войны, продуктовые карточки. До этого времени цены на продукты и предметы первой необходимости, хоть и незначительно, но постоянно снижались и у народа была надежда на «светлое послевоенное будущее».

Почему именно Новочеркасск оказался в центре протестных акций и послужил как бы «козлом отпущения» для Хрущева на общем фоне растущего недовольства в стране снижением уровня жизни населения? Ведь подобные явления имели место и в других советских городах, но они не были столь масштабными и не подавлялись с такой жестокостью. В той или иной форме недовольство своим материальным положением высказывалось гражданами Москвы, Ленинграда, Донецка, Днепропетровска, Горького, Тамбова, Тбилиси, Новосибирска, Челябинска, Грозного, Пензы, Риги, Перми и других городов. Только по официальным данным МВД, всего было отмечено 58 стихийных забастовок и 12 уличных демонстраций. Зачастую протесты ограничивались небольшими митингами на предприятиях, выступлениями на профсоюзных собраниях, разговорами в трудовых коллективах, сочинением анекдотов про Хрущева и распространением антисоветских листовок. Органы милиции и КГБ отслеживали эти проявления недовольства, докладывали о них партийному руководству и принимали соответствующие меры. Занимавший в тот период пост председателя КГБ СССР Семичастный В.Е. объяснял позже масштаб Новочеркасского бунта отсутствием надлежащей агентуры на предприятиях города. Якобы его сотрудниками не были завербованы осведомители, которые могли бы своевременно предупредить власти о нарастающих протестных настроениях среди заводчан.  

События в Новочеркасске на первых порах развивались обыденно и вполне мирно, тем более, подобные забастовки случались здесь и раньше. Например, ещё весной 1962 года рабочие кузово-сборочного цеха электровозостроительного завода (НЭВЗ) три дня не приступали к работе, требуя улучшить условия труда. Были перебои в работе обмоточно-изоляционного цеха, когда из-за нарушения техники безопасности одновременно отравились 200 человек. Особо тяжелым было положение работниц-женщин на формово-земляных работах в литейном цехе. В то время на заводе работало свыше 12 тыс. человек, на всех остальных промышленных предприятиях города - примерно столько же.

Вот и на этот раз рабочие крупнейшего в стране Новочеркасского электровозостроительного завода им. Буденного в начале рабочего дня собрались на стихийный митинг у заводоуправления после принятого накануне решения администрации о снижении расценок на производимую ими продукцию (пересмотре норм выработки и оплаты труда). То есть, практически одновременно с повышением цен на основные продукты питания (на 25-30 %) заметно сокращалась и заработная плата рабочих. Отраслевое руководство намеревалось тем самым снизить себестоимость продукции. В результате этих непродуманных решений, и без того скудный быт и питание семей рабочих заметно ухудшались, многие из них оказывались уже не за чертой бедности, а на грани голода и выживания. Многие рабочие оплачивали съемные квартиры, комнаты, углы, ютились в бараках, так как рабочий поселок при заводе в то время еще не построили. Особенно трудно приходилось многодетным рабочим, так как каких-либо пособий на детей тогда не предусматривалось.

К этим неприятным известиям добавилось откровенное хамство и вызывающее поведение директора завода Бориса Курочкина, который вышел к рабочим лишь на несколько минут на крыльцо заводоуправления и нагло заявил: «Ничего с вами не случится, раньше ели пирожки с мясом, теперь будете есть с капустой и ливером». Очевидцы говорили, что эта фраза прозвучала еще грубее. По заводу разнеслось: «Да они, сволочи, еще и издеваются над нами!» Кто-то включил заводской гудок, кто-то пошел по цехам, агитируя за прекращение работы. Вначале стачка или забастовка охватила большинство цехов НЭВЗ, затем к ней начали присоединяться рабочие электродного и других заводов и предприятий города.

Чтобы привлечь внимание к своим проблемам население других городов, рабочие перекрыли ближайшие к заводу железнодорожные пути, связывающие юг России с Москвой, и остановили поезд Саратов - Ростов-на-Дону. Прибывшие для восстановления движения около 150 милиционеров не решились вступить в открытое противоборство с несколькими сотнями возбужденных рабочих и вскоре ретировались. На тепловозе поезда кто-то написал: «Привет рабочему классу!». Рабочая молодежь развесила на столбах вдоль дороги лозунги: «Мяса, масла, повышение зарплаты!», «Хрущева на мясо!», «Нам негде жить» и т.п. Раздавались призывы к походу в город, чтобы с почты и телеграфа отправить обращения в другие города страны с призывами о поддержке забастовки. Тогда же рабочим стало известно, что город уже блокирован, все въезды-выезды из него перекрыты милицией и войсками.

Прибывший на завод первый секретарь Ростовского обкома партии Басов А.В. доложил по телефону о складывающейся ситуации лично Хрущеву и, получив от него нагоняй за бездеятельность, обратился за помощью к местным военным и милиции. Местные милиционеры хорошо знали тяжелую жизнь заводчан, им были понятны их беды и проблемы. Находясь с утра вблизи забастовщиков, они в меру своих сил пытались успокаивать рабочих и поддерживать порядок, но те советовали им не вмешиваться в конфликт, не проявляя при этом излишней агрессии по отношению к блюстителям порядка.

Прибытие нескольких бронетранспортеров и грузовиков с солдатами к воротам завода лишь еще больше накалили атмосферу среди бастующих. Басов безуспешно пытался убедить рабочих разойтись и приступить к работе, но разговора партийного босса с рабочими так и не получилось. По словам свидетелей, Басов в узком кругу перед аппаратом заводоуправления заявил: «На поводу у быдла не пойду». На требования рабочих ходатайствовать перед правительством о снижении цен на продукты питания он ответил: «Это не мои функции, решение правительства никто отменять не собирается». Толпа была явно разочарована его ответами и озлоблена. Неудавшийся диалог власти с народом закончился погромом здания заводоуправления, уничтожением портретов Хрущева и других членов Политбюро ЦК КПСС. Басов, Курочкин и актив предприятия вынуждены были укрыться от митингующих в забаррикадированной комнате на верхнем этаже здания. Для освобождения Басова военным пришлось проводить целую спецоперацию. Взвод десантников переодели в замасленные спецовки и доставили к месту событий. Ближе к ночи «героя дня» вытащили через окно первого этажа и скрытно на заднем сидении машины перевезли в горком партии.

Вскоре в Новочеркасск перебросили дислоцировавшийся в Ростове-на-Дону 505-й полк 89-й дивизии внутренних войск и несколько тысяч военнослужащих ростовского и других гарнизонов, был отозван с учений в Краснодаре командующий Северо-Кавказским военным округом генерал-полковник Исса Плиев. Якобы уже в это время в расположении 18-й танковой дивизии на окраине Новочеркасска под усиленной охраной скрывались прибывшие самолетом из Москвы чуть ли не половина членов Президиума ЦК КПСС: Фрол Козлов, Анастас Микоян, Андрей Кириленко, Леонид Ильичев, Дмитрий Полянский, а также секретарь ЦК КПСС Александр Шелепин, секретарь ЦК ВЛКСМ Сергей Павлов и заместители председателя КГБ СССР Захаров Н.С. и Ивашутин П.И. За старшего был Козлов, считавшийся на тот момент вторым человеком в государстве и доверенным лицом Хрущева. Встреча любого из них с рабочими в тот день или на следующий могла бы существенно разрядить обстановку и предотвратить надвигающуюся катастрофу, но этого не произошло. Так называемое коммунистическое чванство и личная трусость партийных бонз и руководителей КГБ способствовали дальнейшему обострению ситуации в городе.

Поздним вечером войска с бронетехникой и милиция все же вошли на территорию завода и взяли ее под свой контроль. Одновременно выставлялись армейские заградительные посты на пути от завода к городу (протяженностью примерно в 10 км). Как потом стало известно, в течение дня и ночи сотрудниками КГБ и милиции производились скрытые задержания и аресты потенциальных зачинщиков беспорядков и рабочих активистов, часть из которых тут же вывозилась в другие города Ростовской области.  

Следующим утром, 2 июня рабочие НЭВЗ собрались у стен завода уже с большим портретом Ленина, красными знаменами, транспарантами с требованиями экономического характера и многотысячной колонной (по оценкам, 7 – 8 тыс. человек) направились к центру города, по пути успешно преодолевая танковые заслоны на мосту через реку Тузлов и другие кордоны и препятствия. Якобы, Хрущев к тому времени уже дал разрешение на применение оружия и боевой техники против бунтовщиков министру обороны Малиновскому Р.Я., министру внутренних дел Тикунову В.С. и председателю КГБ Семичастному В.Е. Координацию действий силовиков и непосредственное руководство ими на месте Хрущев поручил инициатору жестких мер по отношению к рабочим Козлову Ф.Р.  

Вначале было официально осуждено 122 человека; по приговору Верховного суда РСФСР от 20 августа 1962 года семерых осужденных расстреляли, ещё 105 человек получили сроки заключения от 10 до 15 лет с отбыванием в колонии строгого режима, остальным дали меньшие сроки.

По свидетельствам очевидцев, в последующие дни два эшелона с лицами, так или иначе причастными к событиям 2 июня и членов их семей, были отправлены с вокзала в неизвестном направлении. Свыше ста студентов были исключены из ВУЗов и средних специальных учреждений. В общей сложности непосредственно пострадало и подверглось репрессиям несколько десятков тысяч человек, многие семьи были разбиты, судьбы людей оказались безнадежно сломаны. Новочеркасск оказался в очередной раз распят и подвергся массовым политическим чисткам. На предприятиях и в ВУЗах города, как и по всей стране, вновь насаждались особые отделы, представители и секретные сотрудники (сексоты) КГБ, поощрялось доносительство, ужесточалась цензура в СМИ, литературе и культуре. Рецидивы полицейского государства сталинского периода постепенно возвращались. Пройдет совсем немного времени и окончательно сойдет на нет так называемая «хрущевская оттепель», а сам Хрущев будет отстранен от власти. Все его последователи, включая Горбачева М.С., заботясь о «чести мундира» репрессивного советского государства, будут надежно хранить тайну расправы советских властей над новочеркассцами.   

Лишь 27 марта 1991 года Пленум Верховного Суда СССР постановил приговор в отношении семерых расстрелянных отменить, дело прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления. Реабилитация всех других осуждённых по этому делу произошла только в 1996 году, после соответствующего указа Президента РФ. Некоторые родственники наконец-то смогли найти места захоронения своих близких и отдать им последние почести.

Кем же были так напугавшие Хрущева и его окружение расстрелянные по приговору суда советские граждане? А.Ф.Зайцев, 35 лет, бригадир дойного гурта одного из совхозов Волгоградской области, М.А.Кузнецов, 32 года, слесарь электродного завода, Б.Н.Мокроусов, 39 лет, обрубщик литья на станкостроительном заводе, А.А.Коркач, 45 лет, капитан запаса, электрик электродного завода, В.Д.Черепанов, 29 лет, слесарь завода «Гормаш», С.С.Сотников, 25 лет, токарь электровозостроительного завода, Г.Шуваев, 25 лет, повар школы-интерната.

Нельзя сказать, что все они отличались образцовым поведением в быту, некоторые даже побывали и в местах лишения свободы. Наиболее авторитетным из них, считался А.А.Коркач, который в 1936-46 гг. служил в армии, воевал, имел боевые награды, занимал должность командира кавалерийского эскадрона, преподавал тактику в военном училище. То есть, это были обычные советские люди того времени, как их называли – простые работяги, со своими достоинствами и недостатками, которых можно было обвинять в чем угодно, только не в покушении на устои государства. Говоря сегодняшним языком правосудия, их можно было бы привлечь к ответственности лишь за участие в не санкционированных акциях протеста (митинги, демонстрации) и мелком хулиганстве.

Однако к ним применили статью 77 УК РСФСР - бандитизм. «Организация вооруженных банд с целью нападения на предприятия, учреждения, организации либо на отдельных лиц, а равно участие в таких бандах и в совершаемых ими нападениях». При этом палачей нисколько не смущало, что члены придуманной ими банды друг друга никогда не знали и ни на кого не нападали. Обвинительные заключения им одобрил заместитель председателя КГБ при Совете министров СССР генерал-полковник Ивашутин П.И., который вскоре после выполнения своей грязной миссии в Новочеркасске возглавил Главное разведывательное управление Генерального штаба ВС СССР.            

Человеческих жертв, скорее всего, можно было бы избежать, если бы не высокомерие и трусость той советской номенклатуры, привыкшей к рабской покорности населения и не желавших разговаривать со своим народом на равных. Выступление рабочих в Новочеркасске вышло за рамки мирной протестной акции, прежде всего, из-за хамского и провокационного отношения к ним со стороны тех же курочкиных и басовых, а позже из-за трусости самого Хрущева, Микояна, Козлова и прочих партийных бонз. Простого, уважительного разговора власти с людьми и каких-то самых незначительных обещаний улучшить их материальное положение оказалось бы вполне достаточно, чтобы успокоить население и снизить накал напряженности в городе. Люди ведь хотели немногого – человеческого разговора, участия, надежды на справедливость и лучшую жизнь. Но у партийных функционеров и чиновников того советского прошлого не нашлось в лексиконе простых и понятных людям человеческих слов. Не было у них вообще опыта и привычки личного общения с народом… Не говоря уже о таких понятиях как порядочность, честь и совесть. Это у них было атрофировано еще в годы комсомольско-партийной юности и сталинского правления.

Захватившие власть в Кремле наследники Сталина панически боялись «эффекта домино»: как бы беспорядки одного города не перекинулись на другие регионы и предприятия СССР. Боялись они и огласки этих событий, как среди своих сограждан, так и за рубежом. Поэтому так быстро и жестоко подавили акции протеста в Новочеркасске и на долгие годы попытались скрыть это преступление против человечности. Хрущев пытался оправдаться и убедить себя и свое окружение в правильности этих силовых действий. «За советскую власть, — заявлял он, — погибли миллионы, и то, что мы применили оружие, — было правильно». Думается, что подтвердить какие-то детали происшедшей трагедии или опровергнуть их можно будет лишь получив доступ к архивам ФСБ России.

Эпилог.

Много воды утекло с тех пор. Вновь перед бывшим зданием горкома КПСС – Атаманским дворцом на своем пьедестале стоит восстановленный памятник атаману Платову. На здании висит мраморная доска с надписью: «Памяти жертв Новочеркасской трагедии 1962», рядом в сквере установлен Памятный знак - камень из серого гранита с высеченными на нем крестом и скорбной датой – «2 июня 1962». Местные жители называют этот знак «Камень-на-крови». Вряд ли когда-нибудь сотрутся в памяти людской трагические события того времени. Родные и близкие погибших и пострадавших, подвергшихся репрессиям, никогда не забудут и не простят хрущевским опричникам их преступлений.  

По-разному сложились судьбы непосредственных виновников и участников трагедии. Директора НЭВЗ Курочкина все же уволили с должности и исключили из партии. Басов же наоборот, продолжил свою служебную карьеру и вначале стал советником при правительстве Кубы по животноводству, позже несколько месяцев возглавлял министерство сельского хозяйства РСФСР, а затем перешел на работу в МИД СССР и долгое время занимал должности советских послов в различных странах.

Руководители расправы над новочеркассцами и палачи (исполнители преступных приказов) также все смогли избежать ответственности за совершенные ими преступления. Лишь в 1992 году Главная военная прокуратура РФ возбудила по факту Новочеркасского расстрела уголовное дело. В нём фигурировали первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв, члены президиума ЦК Фрол Козлов, Анастас Микоян и ещё восемь человек. 11 сентября 1994 было принято постановление:

1. Прекратить уголовное дело в отношении Козлова Ф. Р., превысившего власть и предоставленные ему полномочия при принятии решений по наведению порядка в г. Новочеркасске в июне 1962 года, на основании п. 8 ст. 5 УПК РСФСР — в связи с его смертью.

2. Прекратить уголовное дело в отношении Хрущева Н.С., Микояна А.И., Кириленко А.П., Полянского Д.С., Шелепина А. Н., Ильичева Л. Ф., Плиева И. А., Олешко И.Ф., Чугунова Б.Н., Пожидаева Е.А., Малютина Н.С., а также бывших военнослужащих 505-го полка внутренних войск, применивших оружие при отражении нападения на Новочеркасский городской отдел милиции 2 июня 1962 года, на основании п. 2 ст. 5 УПК РСФСР — за отсутствием в действиях указанных лиц состава преступления.

Таким образом, все непосредственные виновники расстрела и последующих репрессий против жителей Новочеркасска ушли от уголовной или административной ответственности. Вряд ли кто из них мучался совестью, каждый считал себя честно выполнявшим свой служебный и партийный долг. Не исключено, что многие из палачей даже были награждены за это преступление государственными и правительственными наградами, получили новые звания и должности. Именем одного их них - Ивашутина П.И. совсем недавно даже названа одна из улиц Москвы. Бог им судья!

Нельзя не сказать и об антиподах этих советских нелюдей. Если в годы войны подвиги исчисляются сотнями тысяч, то в мирное счет им идет на единицы. И один из таких подвигов навсегда будет связан с именем генерал-лейтенанта Матвея Шапошникова. Как гласит крылатое выражение, вот уже несколько десятков лет кочующее по России: «У каждого есть свой Новочеркасск, но не каждый выходит из него Шапошниковым». Возможно, само по себе решение не подчиниться преступному приказу не привело бы к столь неприятным последствиям для Шапошникова, разве что поставило бы крест на блестящей карьере генерала, но Новочеркасская трагедия буквально перевернула его собственные взгляды на происходящее в стране.

Боевой, перспективный генерал, Герой Советского Союза почти в одночасье превратился в диссидента. Поначалу свои критические мысли по поводу деградации системы власти в СССР генерал доверял только личному дневнику, а потом начал делиться ими и с другими людьми. В общей сложности после расстрела в Новочеркасске он написал шесть писем в адрес Союза писателей СССР, фронтовика-писателя Симонова К.М. и некоторых общественных и комсомольских организаций. В июне 1966 года, за пять месяцев до момента, когда генерал-лейтенанту Матвею Шапошникову исполнилось бы шестьдесят лет — предельный возраст для кадрового генерала, — его отправили в отставку. В 1967 году он был исключен из рядов КПСС, а в августе 1967 года на Шапошникова в недрах КГБ даже состряпали уголовное дело по статье «Антисоветская агитация и пропаганда». Правда, до реального обвинения не дошло: после того как Шапошников, которому уже нечего было терять, обратился напрямую к председателю КГБ Юрию Андропову, дело вынуждены были прикрыть, но без всякого намека на невиновность генерала. Пристальное внимание со стороны КГБ и слежка за ним продолжались еще долгие годы.

Только в январе 1989 года Главная военная прокуратура своим решением полностью реабилитировала генерал-лейтенанта запаса Матвея Шапошникова. Коммунистическая партия постаралась оправдаться перед ним чуть раньше: его восстановили в КПСС 8 декабря 1988 года. О том, какую роль генерал Шапошников сыграл в Новочеркасской трагедии, общественность узнала лишь в 1989 году из очерка журналиста Юрия Щекочихина, опубликованного в «Литературной газете». А до этого о мужественном генерале помнили разве что его сослуживцы-ветераны ВОВ, солдаты и офицеры, которым он не дал замараться кровью и презрением своих соотечественников, да спасенные им жители Новочеркасска.

Очевидцы Новочеркасского расстрела в своих воспоминаниях по праву сравнивают случившееся 2 июня 1962 года в Новочеркасске с кровавым воскресеньем 9 января 1905 года в Санкт-Петербурге. Только тогда рабочие со своими семьями шли к царю за помощью с иконами и хоругвями, а здесь – с портретами Ленина и красными знаменами. Там в роли подстрекателей выступили поп Гапон и провокаторы царской охранки, а в Новочеркасске намного изощреннее действовали сотрудники КГБ. Если в 1905 году власти заставили стрелять в народ не шибко грамотных и одураченных солдат, то здесь демонстрантов расстреливали как бы из-за угла, поверх голов военнослужащих, скрытые от всех снайпера и пулеметчики, что позволило потом свалить всю вину за убийства мирных граждан на Советскую Армию. И, если трагедия в Питере отражена практически во всех учебниках истории, то Новочеркасская – все еще покрыта тайной, замалчивается и прячется в ведомственных архивах.

Сегодня мы живем в новом государстве, которое должно опираться на все лучшее, что было в Российской империи и Советском Союзе и нам незачем замалчивать преступную деятельность советских властей. Ведь история имеет такую коварную особенность, что она может повторяться вновь и вновь. И, если впервые это событие происходит в виде трагедии, то второй раз оно может произойти в виде фарса. Отмытая от крови советских людей и закатанная в асфальт площадь в центре Новочеркасска должна стоять перед глазами не только тех, кто приказывал стрелять и стрелял по людям, но учитываться современными обществом и властями. Эта позорная страница советской истории должна быть отображена в школьных и вузовских учебниках и молодежь имеет право знать эту «некрасивую» правду.

Подписывайтесь на Аргументы недели: Новости | Дзен | Telegram

Реклама

20 идей