Против кого дружим?

Принцип «кто не c нами - тот против нас» был и остается основополагающим. Как ни странно, наиболее сплоченной творческая интеллигенция была во времена авторитарного социализма. Тогда она рaзделилась на две неравные группы: первую привечaла власть (причем необязательно это были бездарные люди). Можно вспомнить Шолохова, Бондарчука, Герасимова, Товстоногова, Ефремова - список будет длинным. Другую группу составляло большинство, находящееся в молчaливой или открытой оппозиции, - их объединяло скрытое недовольство своим положением. Сейчас все вернулось на круги своя, и ты должен принадлежать к какой-либо группировке. Если ты независим, то обречен на порицание, на иронию и нередко на бойкот. Тут сказывается отсутствие индивидуализма в русской ментальности - то самое общинное сознание.

И если независимого художника коллеги для приличия не критикуют публично, эту роль яростно реализовывает критика. Российскую критику в своем большинстве сегодня можно охарактеризовать одним исконным словом - «гноище». Дореволюционной русской критике тоже было не занимать ни культуры, ни самостоятельности, но все же были признаки хорошего тона. B советское время критика состояла в основном из ангажированных властью людей. Можно было упрекать их в продажности, в необъективности, но именно из-за ограниченного числа рабочих мест это были в основном образованные и начитанные профессионaлы.

Кто из моих соратников по искусству не испытывaл тайного удовлетворения, читая разгромную статью про очередное творение коллеги? Знаю по себе: открываешь какой-нибудь «Коммерсант» на странице культурной жизни и выискиваешь рецензию, где неграмотное, хамское, но бойкое перо разделывается c очередным балетом, спектаклем или фильмом. Фу, «слава богу, не про меня!». Если пишут гадко - посещают мысли, что так и есть, если хвaлят, уверен, что проплатили. Правда, есть хвалебные «непроплаченные» статьи - это пишут o наших «священных коровах», которых ругать нельзя, ибо они «признанные», да и «своих не бьют». B крайнем случае, если мастер уже совсем оконфузился, можно пространно и интеллектуально объяснить недалекому зрителю или читателю, что поиск и новаторство - это тоже благородно.

Существуют примеры, когда это «общественное мнение» разрушало жизнь великих художников и не давало им возможности свободно творить. О губительном влиянии общественного мнения написаны и «Горе от ума», и «Анна Каренина». И мы не задумываемся, что люди, которых мы считаем бесспорными гениями, были в конфликте со всем обществом, со своими коллегами и постоянно жили под прицелом критиков всех мастей... «Консерваторский композитор г. Чайковский совсем слаб» - так охарактеризовал Петра Ильича петербургский композитор и влиятельный критик Цезарь Кюи. Чайковский не вынес атмосферы Петербурга и сбежал в Москву. Когда впервые в 1884 году на сцене Мариинского театра была поставлена его опера «Евгений Онегин», критик Кюи написал, что арию Ленского «невозможно признать за хорошую музыку» и ария Гремина «банальна», а оперу публично объявил мертворожденной и, безусловно, несостоятельной. Кто знает теперь Кюи? Но сколько боли он доставил гению...

В 1896 году Савва Мамонтов привлек художника Михаила Врубеля для оформления павильона Всероссийской промышленной выставки. Врубель создает гениальные панно - «Принцессу Грезу» и «Микулу Селяниновича». Всем, кто понимал в живописи, было ясно, что шедевры Врубеля полностью «убивают» выставленные рядом картины живописцев-академиков. «Художники академии взбесились, как черти, - вспоминает Константин Коровин. - Что за озлобленная ругань и ненависть, и проклятия сыпались на бедную голову Михаила Александровича». Академики подсуетились и через великого князя добились, чтобы работы Врубеля сняли. Коровин вспоминает: «Врубель еще больше убедился в своем непризнании... Такие шутки жизни даром не проходят, и Михаил Александрович стал попивать вино. Не было ни одного человека, который не укусил его и не старался укусить... Но никогда, нигде этот человек не сказал ни про кого худо, не сказал, что нужно было сказать, - подлецы!»  В своих воспоминаниях Коровин пишет о критике: «...Тут пошлость на услугах, она первая орет: «какофония», «декадентство», «ерунда». Потом проваливается, гидра тлетворная - зависть сдается, ищет другую жертву, а талант ведь побеждает». Да, пошлость и «тлетворная гидра зависти» - вот где кроется механизм российского общественного мнения. А ведь главный враг Врубеля - «подлец» Беклемишев потом нес гроб с его телом и говорил проникновенную речь...

В 1897 году провальное исполнение Первой симфонии Сергея Рахманинова и злорадство критиков стали причиной нервной болезни и глубочайшего душевного кризиса композитора. Он долго не мог сочинять, и лишь помощь психиатра Николая Даля помогла ему вернуться к творчеству.

В 1903 году по окончании Второй симфонии Александра Скрябина поднялся страшный шум, раздались крики «Долой с эстрады!». Танеев демонстративно вышел из зала, Лядов в письме к Беляеву писал: «Ну уж и симфония! Это черт знает что такое!!! Господи! Да куда же делась музыка?..» В 1904 году Скрябин на пять лет уезжает из России, ибо ему и его семье просто не на что жить...

Никто уже не вспомнит, что и Чехова современники просто ненавидели. Ненавидели за то, что «свободный художник» не примыкал ни к какой групировке. А его старались заполучить и «левые», и «правые»! И он это понимал. После провала «Чайки» в 1896 году в Петербурге он писал Суворину: «Успех не имеет, судя по всему, не моя пьеса, а успех не имеет моя личность». В другом месте Чехов так описывает современную критику: «Это ведь не критика, не мировоззрение, а ненависть, животная ненасытная злоба. Зачем этот тон, точно судят они не о художниках и не о писателях, а об арестантах?» Что бы сказал Антон Павлович, почитай он сегодняшнюю художественную критику!

Думаю, поверхностность мышления - особенность русского интеллигента. Он не намерен придавать значения деталям, проявлять любопытство.В своих поступках и суждениях он руководствуется собственными или заимствованными стереотипами. Как правило, это упрощенное представление ему подсовывается критиком или новомодным «пророком истины».

Такие стереотипы с удивительной легкостью распространяются в нашем обществе, и их даже не пытаются критически осмысливать. Причем то, что хвалят до упоения, потом будут ругать и топтать ногами, как только сменится стереотип. Взять хотя бы вашего покорного слугу: я в глазах «уважаемого общества-с» - расчетливый конъюнктурщик (что, естественно, моя наследственно-фамильная черта). Правда, «высокий профессионал», точно знающий формулу успеха, но постоянно промахивающийся. И зоркие критики, которые давно никакой искренности от моих творений не ждут, любят снисходительно поиронизировать над моими неуклюжими попытками их провести.

У Антона Павловича, человека исключительно сдержанного в своих высказываниях, в записных книжках есть вырвавшееся восклицание: «Как люди охотно обманываются, как они любят пророков, вещателей, КАКОЕ ЭТО СТАДО!» На этом горьком определении нашего общественного мнения я и обрываю свой монолог...

Волнует ли вас, что знакомые от зависти кроют вас матом за вашей спиной?

Спросили мы граждан России?

Руслан Деменев, 31 год, радиоинженер, г. Архангельск:

- Я не думаю, что знакомые на меня втихаря матерятся. Чему завидовать-то? Получаю я средне, работа довольно-таки однообразная - на заводе по ремонту морских судов. Жилье, по архангельским меркам, тоже не ахти какое - обычная «двушка» в панельном доме, а с нами еще и мама моя живет. Если и есть чему позавидовать, так только тому, что жена Лида - настоящая красавица! Ну так этому завидовать не запретишь...

Елизавета Слоных, 43 года, предприниматель, г. Самара:

- Знаю, многие мне завидуют, даже лучшие в прошлом подруги. И не скрывают этого! Бывает, не только за спиной, а в глаза ругаются: «Тебе, Лизка, вообще везет по жизни!» Да пусть хоть все от зависти изойдут, мне-то что?! Неумехи только и могут, что завидовать. Они видят готовый результат. А как мне мой бизнес давался, сколько я в него вложила и еще вложу, чтобы удержаться на плаву, - этого люди не знают и не догадываются.

Георгий Рагинский, 35 лет, администратор-программист, г. Санкт-Петербург:

- Зависть - двигатель прогресса! По крайней мере, у любого нормального человека зависть автоматически перерастает в здоровый азарт. Как, например, у меня. Знакомый вот недавно новую машину купил. Ну позавидовал я, не без того... Но потом подумал: а что мне мешает сделать то же самое? Только собственная лень. Значит, нужно самому приналечь, работать больше и - получать соответственно! А исподтишка люди матюгаются только от бессилия и нежелания что-либо менять в собственной жизни.

Евгения Фомичева, 31 год, дизайнер,
г. Волгоград:

- Ой, а за что меня крыть матом? Знакомые мои - люди порядочные и независтливые. Даже если и говорят гадости за спиной, я этого не слышу. А если бы услышала, конечно, расстроилась бы... Потому что никогда и никому в помощи и поддержке не отказывала. И никому не завидовала. Ведь каждому в жизни вознаграждение дается исключительно по делам его. А значит, и зависть - это роспись в своей несостоятельности.