Аргументы Недели Экономика № 2(746) 20 – 26 января 2021 г. 13+

В 2020 году в России официально обнищали 120 тысяч человек

, 19:00

В 2020 году в России официально обнищали 120 тысяч человек
Фото АГН «Москва» / И. Иванко

Прошедший 2020 г. поставил рекорд по числу банкротств граждан – их стало больше сразу на 70%. Около 120 тыс. официально обнищавших граждан приходится в основном на Москву, Петербург, Самару, Екатеринбург и ещё несколько крупных городов. До настоящей провинции, где концентрация бедняков наиболее велика, процесс просто не дошёл: часто бывает, что человек просто давно не платит по кредитам, взять с него нечего, а идти в суд он не видит никакого резона.

Банкрот уходит от погони

Нужно понимать, что 95% личных банкротств в 2020 г. было инициировано самими гражданами. То есть они рассчитывают когда-нибудь разбогатеть – города полны идей, планов и мечтаний. Поэтому и хотят списать старые долги, в течение 5 лет отдавая определённую часть своих доходов, чтобы впоследствии им не предъявляли бесконечно жестокие пени. В глубинке люди просто доживают, и надежды у них в дефиците.

Банкроты 2020 г. на всех были должны около 320 млрд рублей, а погасили менее 4%. Это говорит о том, что процедурой стали чаще пользоваться простые люди, а не крупный и средний бизнес, который первым бросился добиваться списания долгов после вступления в силу соответствующего закона в 2015 году. Сегодня юристы подстроились под реальных бедняков, тем более негативные последствия личного банкротства в России менее существенны, чем в Европе, где народ всеми силами пытается реструктуризировать долги и даже пустить с молотка недвижимость, чтобы не получить клейма «личного банкротства».

Законодательная база за 5 лет действия закона тоже меняется в пользу должников. В 66% случаев банкротство гражданина регистрируется, даже если банку не удалось получить с него ни копейки. Но это возможно, только если он добросовестно сотрудничал с правосудием и не скрывал имущество или мешки с деньгами. Официально лишь 5% банкротов-физлиц пытались обмануть суд. А это означает одно из двух: либо на российский народ наконец снизошла святость, либо судебные приставы не слишком искали собственность должников. Это относительно благостная ситуация – и не факт, что она продлится долго.

До середины 2010-х годов власть видела в энергичном потребительском кредитовании лишь потенциал роста. Банки брали дешёвые кредиты на Западе и перепродавали их собственным гражданам. Как следствие, сказочно росли продажи автомобилей и бытовой техники. Поближе к потребителю перебрались десятки крупных отвёрточных производств, а ВВП надувался неплохими темпами роста.

Но потом стало понятно, что банки, борясь за рынок, раздают деньги в долг всем подряд. Это чревато значительной долей невозврата и, следовательно, высокими ставками. А значит, и кредиты для бизнеса будут дорогими, мешая ему нормально развиваться. К тому же оказалось, что запутавшиеся в долгах граждане часто выключены из экономической жизни. Кто-то, чтобы рассчитаться, пошёл на преступление и сел. Кто-то попал в «чёрные списки» и не может найти нормальную работу. Кто-то уехал за границу, кто-то запил. К 2014 г. 6, 4 млн россиян больше трёх месяцев не платили по кредитам. А тут ещё грянул кризис, для банков пересохли кредитные реки Запада, а рассчитываться по старым долгам приходится в подорожавшей валюте.

Банки привлекли для бесед с должниками коллекторские агентства, часто представлявшие собой реинкарнацию бандитов из 1990-х. Такие могут разрисовать входную дверь, проколоть колёса машины, угрожать изнасиловать сестру. В Петербурге коллекторы наехали на пятиклассницу. Девочка сиганула с 10-го этажа, написав в предсмертной записке родителям: «Бегите. Спасайтесь. Мы должны им 83 тысячи». Ребёнок чудом выжил, оставшись инвалидом, а никаких долгов у её родителей не было – пацаны обознались. В Усть-Сосновке на Кузбассе мать пятерых детей отравилась после беседы с вышибалами. До этого 52-летняя женщина потратила 60 тыс. рублей на похороны мужа и просрочила платёж по кредиту. В Волгоградской области после визита коллекторов 48-летнюю заёмщицу разбил инсульт. В Калининграде адрес и фамилию девушки, задолжавшей банку 20 тыс. рублей, размножили на порнографических плакатах по месту жительства с призывом: «Её киска ждёт вас в гости».

Лидер объединения «Кредитная амнистия» Михаил Козлов насчитал, что банковско-коллекторское давление становится причиной около 20 тыс. самоубийств в нашей стране ежегодно. При этом банки много лет блокировали принятие закона о банкротстве физлиц. А действующие законы работали не симметрично. Банкам до поры не мешали вписывать мелким шрифтом чудовищные пункты где-нибудь на 32-й странице кредитного договора. А заёмщика из Воронежа Дмитрия Агаркова, который вписал в договор свои условия (работники банка этого не заметили), обвинили в мошенничестве.

Даже когда Генпрокуратура сформировала запрос к Госдуме РФ на написание закона о коллекторской деятельности, думцы ответили Законом «О потребительском кредите», который лишь запрещал коллекторам терзать жертву по ночам – с 22 до 8 часов в будние дни и с 20 до 9 часов в выходные. По российским законам гражданина могли признать банкротом даже после смерти: оспорить сделки за последние три года и наложить руку на часть наследственной массы. Покойникам начислялись проценты по кредиту, пока никто из родственников не вступил в право наследования. К выплате долгов могли прикрутить не только поручителя, но и бывшего супруга. Например, люди цивилизованно развелись, разделили кредитную жилплощадь: муж смог платить ипотеку за свою квартиру, а жена – нет. Отобрать жильё могли у обоих.

Унылая пора

В общем, закон о банкротстве физлиц появился во многом вопреки давлению банков. Но к январю 2015 г. среднестатистический заёмщик тратил на погашение кредитов порядка 45% своих ежемесячных доходов. Показатель же в 50% считается критическим, и из общества необходимо выпустить пар. Власть одной рукой отпустила грехи бедноте, другой дала банкам новые возможности забирать имущество задолжавших предпринимателей.

Если бы закон вышел слишком либеральным, мог повториться сценарий ипотечного кризиса в США, где люди набрали кредитных домов и объявили себя банкротами. А жилище забрать нельзя. Если же разрешить изъятие жилья за долги, то это грозило властям социальным взрывом. Только по ипотеке россияне задолжали 1 трлн рублей, а просрочка выплат достигла критических 8%.

В западных странах законы о банкротстве устроены идентично: гражданин заявляет в суд о признании его банкротом, у него забирают имущество, кроме необходимого. Определяется неприкосновенная часть его ежемесячного дохода: например, 600 евро. Из остального банк забирает от 5 до 90%. Это длится не более пяти лет, потом все долги списываются. Банк получает реальные средства, а просроченные миллиарды не висят у него на балансе. Для должника появляется шанс вылезти из неподъёмных долгов.

Принятый Госдумой в первом чтении закон о банкротстве так и рекламировался – помощь гражданам в избавлении от долговой кабалы. Но ведь и лоббисты банков не зря хлеб едят. В одной из редакций закона жилище должника неприкосновенно только в рамках «санитарных норм»: не менее 30 кв. м на двух супругов или 30 «квадратов», например, на мать-одиночку и по 15 на каждого из детей или бабушек. Если бы это прошло в окончательный документ, то собственник 100-метровых хором на Кутузовском проспекте мог легко оказаться в 30 метрах в Тёплом Стане за просроченный платёж по кредиту свыше 100 тыс. рублей. Также лоббисты предлагали аннулировать сделки, по которым банкроты переводили на родственников квартиры-машины в течение пары лет.

Как ограничить право банкрота проживать в трёхуровневых апартаментах в Москва-Сити, законодатели спорят до сих пор. Но даже сегодня процедура банкротства часто очень болезненна. Разорённый человек должен вложить в неё 100–150 тыс. рублей по минимуму. Ему необходимо найти себе арбитражного управляющего по 25 тыс. на каждую из двух процедур (реструктуризация и банкротство), подтвердить свою платёжеспособность, внести депозит на счета арбитражного и оплатить публикации в СМИ о состоянии своих дел. В реальности управляющий может начать его доить, поскольку полностью распоряжается деньгами на банковском счёте.

К радости банков, в России выросло поколение, считающее жизнь в кредит нормой и не готовое снижать уровень потребления, несмотря на любые катаклизмы. За банками в России чаще всего стоит государство, которое эффективно истребляет конкурентов при помощи административного ресурса. А значит, и выдача кредитов населению – вопрос выживания той же власти.

За три квартала 2020 г. задолженность россиян по кредитам возросла сразу на 10% и достигла устрашающих 19, 3 млрд рублей. Люди всё чаще берут новые кредиты, чтобы закрыть старые – перекредитовываются. Таких, по разным оценкам, 30–50%. Раз общий рост задолженности растёт, семейные хозяйства, имея по пять кредитов, скоро окончательно утратят дно под ногами. Суды рискуют столкнуться с волной банкротств физлиц, а банки – с высоким процентом невозврата. Центробанк окажется перед необходимостью эмитировать всё больше ничем не обеспеченных денег, что разгонит инфляцию и добьёт надежды на экономический рост. В такой ситуации процедура банкротства физлиц может существенно усложниться.

Всё очевиднее, что россияне беднеют. Даже если придворные социологи запишут в средний класс 90% граждан, этот процесс не остановить. В пандемию власти показали, что не планируют идти по стопам бесчеловечного Запада и раздавать населению деньги – этот ход противоречил бы всему, что мы знаем о нашем государстве. Пандемия и очередные политические склоки позволят переложить всю вину за проблемы на вирус и на Запад. Недаром в Кремле всё чаще апеллируют к стойкости военного поколения, которое «дни и ночи у мартеновских печей» послушно терпит лишения под светом кремлёвских звёзд. Сегодня не смыкать очей вполне могут заставить долги перед той же властью.

Экономика

Украина намерена полностью перейти на собственный газ

Аргументы НеделиАвторы АН

Аргументы НеделиИнтервью