Здравого смысла вокруг все меньше. Людей, которые способны его распознать, — тоже. Территория, на которой ему, здравому смыслу, есть за что зацепиться, сжимается как шагреневая кожа, тает на глазах. Когда я в свое время почувствовал, что смысл испаряется из кинематографа, я бежал в театр! Теперь становится ясно, что и территория театра сдается под напором ПУСТОТЫ.
Театр говорил нам: «Шекспир! Бессмертная классика, актуальная во все времена!» — тишина. «Новые авторы!» — кричал нам театр. Молчание в ответ. «Молодые артисты! — предлагал театр. — Необычные ракурсы, глубокие метафоры, потрясающие параллели с прошлым, хирургически точно объясняющие наше настоящее! Пророчества и предвидения гениев, которые сбылись в нашей жизни!» Ответом были плохо сдерживаемый зевок и сочувственное кивание головой: да-да, конечно…
И вдруг кто-то со сцены: «Бузова!..» — и случился ОБВАЛ. Словно шквалом, подняло и перевернуло всё и всех вокруг, и всё новые волны расходятся, и пена всё не оседает и не оседает и не оседает.
Пустота. Вот с чем мы ощущаем глубокую связь. Мы чувствуем пустоту внутри себя самих, и потому с готовностью вскакиваем, когда нам показывают ее воплощение — эстетически законченное, в своем роде совершенное воплощение пустоты. Разве нам нечего сказать ни по поводу Шекспира, ни по поводу метафор, ни про творчество как таковое. В нашей жизни ничего этого нет? Зато в ней есть Бузова — а тут у нас есть, что сказать! И не беда, что перед нами — синоним бессмысленности. Пустота, облеченная в яркую обертку, но оттого не перестающая быть обманкой, ничем. Блёстки в вакууме. Мы со знанием дела вступаем в полемику и комментируем — ничто, пустоту. Нам подносят зеркало — мы в него смотрим невидящими глазами.
Ну а МХАТ — так, декорация. Рама для этого зеркала. При чем тут вообще театр.
Сегодня я вижу, что настоящими народными артистами по существу являются как раз «бузовы» — именно их «творчество» находит отклик в массах, именно они удовлетворяют вкусы населения, именно за ними внимательно следят критики и пресса, они делают заголовки. Думаю, совсем скоро у них появится свой театр — какой-нибудь Народный художественный академический театр, такой себе НХАТ имени Бузовой. Почему нет? Запросто. И будет успех, будут полные залы и восторженные или, напротив, разгневанные рецензии, — какая разница?
И этот театр появится! Пусть на нем будет большая, яркая вывеска. Пусть его будут рекламировать 24х7 по всем каналам. Пусть он будет как можно более заметен. Надо же нормальному человеку знать, на что нет смысла тратить время и где ему не пристало появляться.
Пустота расползается. Кто-то учится ею дышать, кто-то бежит от нее. Есть еще один путь: бороться с нею, наполняя мир чем-то настоящим. Самый трудный, наверное.
Юрий Грымов: о здравом смысле и о Бузовой в театре
