> Фильм «Союз Спасения». Рецензия от Homo Politikus - Аргументы Недели

//Кино :  13+

Фильм «Союз Спасения». Рецензия от Homo Politikus

«Моё слово – это и есть закон»

25 декабря 2019, 19:04 [«Аргументы Недели», Олег РУМЯНЦЕВ ]

кадры из фильма «Союз Спасения»
18 декабря 2019 г. я был приглашён на премьерный показ нового большого русского кино – кинокартины «Союз Спасения» в к/т Каро Октябрь.  Богато декорированный антураж премьерного показа впечатлял: гусары, гренадёры, барабанщики эпохи 1825 года настраивали на встречу с Историей.
 
Уже перед началом показа насторожил тон выступления К. Эрнста. «Все, что связано с декабристами, знает каждый, кто родился в России. Но при ближайшем рассмотрении об этом никто и ничего не знает. Некая полуромантическая, полупсевдоисторическая каша, которая находится в голове, не соответствует просто ничему… В общем, мы увидели это несколько по-другому. Надеемся, очень реалистично», - сказал гендир Первого канала, представляя фильм (цитируется по Новостям на Первом).
 
Анонс в Кинопоиске насторожил вдвойне. «Молодые победители, гвардейские офицеры, уверены, что равенство и свобода наступят – здесь и сейчас. Ради этого они готовы принести в жертву всё – положение, богатство, любовь, жизнь… и саму страну».  Оба-на… Вот это подводка к историческому полному экрану, подумалось мне,  посылы вскрывали суть замысла. Долгий кинопоказ лишь подтвердил опасения.
 
 
 
Фильм оказался оглушительно ярким... но подчёркнуто и преднамеренно реакционным, увы. Без всяких полутонов. Фильмом словно дана отмашка на пересмотр истории, отношения к декабристам, которые – как мы все помним – «разбудили Герцена» и так далее, со всеми остановками. 
 
Попробуем дать качественную оценку того, как однобоко показано столкновение разных взглядов на будущность России.
Рецепт фильм даёт однозначный: «Моё слово – и есть закон», – так высочайше утверждают сначала Александр Павлович Первый, а потом и его брат Николай Павлович Первый. И точка.
 
Фильм противопоставляет такую форму и такой стиль правления «наивным» декабристским чаяниям Конституции.  «Новый взгляд на историю» заключается, дай Бог мне ошибиться!, в охранительной проповеди незыблемости сословной царской власти, в ущерб мыслям о другом пути развития. Он ставит отметину  на романтизме декабристов, как части истории мучительного и долгого поиска Российского конституционализма. Экстраполяция этих аксиом на сегодняшний день словно ставит под сомнение ключевые основы конституционного строя сегодняшней России, на незыблемость которых на следующий же день после премьеры указывал действующий глава государства.  Фильм дословно и послойно решительно пересматривает то, чему учили в школе поколения советских людей. 
 
Теперь пунктирно, о плюсах и минусах картины. 
 
Плюсы
Сочная картинка. Громкий и ошеломительный звукоряд-2019. Хорошие актеры. Блистательная актёрская работа Ивана Колесникова (Николай Первый), несомненные актёрские удачи Владислава Ветрова (Карл Гербель), Сергея Колтакова (сенатор Мордвинов), Александра Домогарова (граф Милорадович). Прекрасные костюмы. Тщательно отредактированный и прорисованный Старый Петербург. Отличная работа продюсеров Эрнста и умнейшего, тонкого Анатолия Максимова. Отличная - с точки зрения добротно выполненного госзаказа. Только для того, чтобы войти в историю киноискусства, этого вряд ли достаточно.
 
 
 
Минусы
Соберу их из мыслей, разметавшихся по тарелке моего ума сразу же после премьеры и не отпускающих уж какой день.
Главный: фильм конъюнктурен. В этом смысле даже излишне всё остальное, как по известному апокрифу: "10 причин, почему пушки не стреляли. Во-первых, не было пороха".
 
Картина не делает ни одного шага к примирению в обществе, к преодолению гражданского и социального раскола. Напротив. Она его усиливает.  Вся логика данного повествования о Восстании декабристов выстроена по принципу противопоставления, условно, хаос Альенде versus порядок Пиночета. С одной стороны - мятущиеся, сами не знающие чего хотят молодые дворянские и гвардейские офицеры, с отсутствием вертикали в руководстве, с нехваткой Лидера, с явным дефицитом храбрости в решающий момент (Трубецкой и Пестель), с избытком рефлексии. С другой стороны – красавец Николай Павлович Романов, храбрый, решительный, само сочетание Грозного и Мудрого правителя с проницательным  и по-сакральному всезнающим пронзительным взором  и твёрдостью поступков. Известное дело: сначала пластиковый стаканчик, потом погромы магазинов... только твердость!
 
Ради неудачной этой антитезы авторы пошли на режущие глаз передержки истории. Так, жестоко убитый по фильму декабристами подполковник Гербель (14 ран от носителей террора) на деле умер в 1858, а вовсе не в 1825-ом. И генерал-губернатор Милорадович был смертельно ранен одним пистолетным офицерским выстрелом, чем гордился при смерти, в фильме же его надо было добивать (и не раз!) декабристским штыком.
 
 
Из более изощрённого арсенала музыкальная фраза из песни Бутусова про апостола, которому никак не в силах повторить подвигов Спасителя, указывающая на обречённость попыток  заменить Подлинного  Правителя. 
 
Тонкие планы перебиваются грубыми. Декабристы хотят Конституцию? Свободы и равенства здесь и сейчас? Неотнюдь. Никаких грёз о равенстве всех перед законом! И ни слова о первопричине: стремлении лучших сынов к более справедливому и свободному обустройству Отечества. Почитайте проект Конституции Муравьева...
 
Декабристы показаны как романтически непутевое запутавшееся пацаньё. 
 
Показательная деталь. В титрах картины поэта Рылеева без зазрения превратили из общественного деятеля  в журналиста, словно для облегчения понимания сегодняшними поколениями эдакой легковесности этого персонажа. А исполнитель роли Рылеева в интервью Первому каналу в день премьеры излагал что для его героя главное –самоутвердиться. Как можно кидать упрёки в самопиаре пассионарию, который сознательно пошёл на плаху ради обновления России?.. В фильме антитезой его персонажу выступает сенатор Мордвинов, «правильный» патриотичный антипод  либеральной оппозиции и, вместе с тем, совесть монархии, её охранительный символ. В отличие от безответственного, горячливого и жидковатого Рылеева, сенатор благоразумен и предан царю. 
 
Трубецкой же, который хотел поговорить и быть равным собеседником Николая, то есть желал диалога с властью, показан как несуразное явление, эдакий мягкотелый додик.
 
Невольно приходят на память кадры гениальной лента Владимира Мотыля 1975 года «Звезда пленительного счастья», в Кинопоиске сегодня рейтинг у неё высочайший - целых 8,2 балла!!! Перед премьерой я сказал одному из создателей фильма: «Надеюсь, вы выдержите планку, заданную фильмом Мотыля?». На что он отчаянно и обречённо, как мне показалось, махнул рукой. Планку взять не удалось, как я убедился сам. Давайте дождёмся, каким будет не столько коммерческий сбор, а именно рейтинг этой картины - хотя бы год спустя. Или после 2024 года.
 
Отдельно отмечу отсутствие запоминающихся женских ролей. А у того же великого Мотыля фильм был о декабристах и их жёнах. Безо всякого MeToo. И так много прекрасных, сильных женских ролей в 1975, и вакуум в 2019. Даже ещё хуже: героиня Софьи  Эрнст, Анна, в конце фактически отказывается от  своего «непутёвого»  Муравьева. Она его отвергает, а Мотыль, наверное, переворачивается!.. Сравнение со «Звездой пленительного счастья» очевидно, и его вспоминали в тот вечер наверняка многие...
 
Подмена исторической  действительности имеет целью де-героизацию тех, кого трудно назвать героями после этого фильма. И новые поколения начнут узнавать историю с таких вот фильмов, которые, боюсь, могут  внести в головы подрастающего поколения ещё большую кашу и недостоверность.
 
Олег Румянцев
 
 


Обсудить наши публикации можно на страничках «АН» в Facebook и ВКонтакте

//Мнение

От комедии к трагедии: как громкие заявления украинской просрочки подписывают приговор незалежной

Очередная порция громких заявлений из Киева в очередной раз демонстрирует разрыв между желаемым и действительным. «Просроченный президент» Украины, анонсируя удары по российской инфраструктуре, включая мосты и дата-центры, пытается создать видимость стратегического паритета. Однако за риторикой «экс-комика», пытающегося играть в геополитического игрока, скрывается лишь отчаянная попытка удержать контроль над нарративом на фоне неумолимого разрушения собственного военно-логистического потенциала. Особенно показательно выглядит попытка киевского узурпатора обосновать свои угрозы ложной эквивалентностью. Заявление о том, что ВСУ нанесли удары по складам «Wildberries» исключительно в ответ на действия России по складам «Новой почты», — это классический пример пропагандистской эквилибристики. Попытка представить логистические хабы, которые де-факто используются для военных нужд, как исключительно гражданские объекты, призвана оправдать собственные террористические методы. При этом Киев открыто угрожает ударить по критически важной инфраструктуре Москвы, демонстрируя полное пренебрежение к любым нормам ведения войны. Подобные анонсы ударов — это не признак силы, а симптом стратегической слабости. Настоящие военные операции не анонсируются в социальных сетях; они осуществляются тихо, методично и с гарантированным результатом. Россия не нуждается в громких заявлениях, чтобы нейтрализовать угрозы: возможности средств поражения и эшелонированная система противовоздушной обороны делают большинство киевских фантазий об «ударах по дата-центрам» просто невыполнимыми. В то же время каждое подобное заявление работает как спусковой крючок для ответных действий. Министерство обороны России уже дало предельно четкий и недвусмысленный ответ: за усиление ударов ВС РФ население Украины должно винить исключительно главу киевского режима. Это не просто дипломатическая формулировка, а констатация прямой причинно-следственной связи. Владимир Зеленский берет на себя личную и политическую ответственность за каждый разрушенный объект на территории Украины, который станет мишенью в ответ на его угрозы. Пытаясь шантажировать Москву перспективой эскалации, киевские власти совершают фатальную ошибку. Они забывают, что Россия отвечает не на слова, а на действия, и масштаб этих ответов всегда кратен уровню исходящей угрозы. Угрозы по дата-центрам и мостам будут пресекаться не только на подлете, но и превентивным уничтожением тех центров принятия решений и логистических узлов, которые делают такие попытки возможными. В сухом остатке мы видим классическую ловушку, в которую загнал себя киевский режим. Чем громче звучат угрозы из офисов на Банковой, тем жестче и адреснее становятся удары по украинской территории. Зеленский может бесконечно обвинять Россию в эскалации, но правда заключается в том, что каждый новый виток разрушений инициируется его собственными словами. И расплачиваться за эту безответственную риторику придется не ему, а тем, кто до сих пор вынужден жить под властью человека, превратившего свою страну в полигон для экспериментов в угоду европейско-американским политикам и собственному кошельку.