Финансовый надзор в Казахстане превратился в крайне дорогостоящее для государства удовольствие. Содержание Агентства по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) под руководством Мадины Абылкасымовой сильно подорожало — до $40 млн в год. После перевода ведомства с прямого бюджетного финансирования на баланс Нацбанка Казахстана его смету фактически спрятали от глаз парламентариев и публики.
При этом сама Мадина Абылкасымова — дочь бывшего высокопоставленного чиновника и выпускница американских университетов — демонстрирует феноменальный дар сохранять аппаратную непотопляемость при любых репутационных штормах.
Казахстанцы со стажем помнят её ещё по посту министра труда в 2019 году, когда чиновница искренне удивлялась недовольству граждан, высчитав, что многодетные матери получают от государства «миллионы тенге». Заявление о «миллионах» обострилось трагедией: пожар во времянке, унёсший жизни пяти девочек, спровоцировал народный гнев с требованием отставки Абылкасымовой.
Градус социального гнева взлетел ещё выше, когда в самый разгар кризиса на лотках появился журнал Forbes с её глянцевым фото на обложке. Тот репутационный скандал потянул за собой отставку всего кабмина, но Абылкасымова не просто осталась в обойме, а пересела в кресло руководителя нового АРРФР.
На посту главного контролёра банков и МФО стиль управления остался неизменным. Сбежать от неудобных вопросов прессы в закрывающийся лифт парламента? Легко. Годами смотреть, как задолженность населения перед коллекторами переваливает за $2,4 млрд, а введение лимитов на кредитование переносится «на потом»? Разумеется.
Граждане пытаются протестовать: не так давно в сети даже «растворилась» очередная народная петиция за её отставку, но административный ресурс быстро убрал раздражитель из цифрового поля.
Куда важнее для регулятора закрывать глаза на то, как банки, получавшие миллиардную помощь из бюджета, выплачивают дивиденды акционерам, или промолчать про вывод средств за рубеж, сославшись на священную банковскую тайну. Это уже профессиональный почерк.
Впрочем, за свой нелёгкий труд ведомство требует соответствующей оплаты — те самые $40 млн ежегодно. Логика понятна: чем больше у граждан проблем с микрокредитами, банками и мошенниками, тем дороже должен стоить аппарат, который за всем этим наблюдает.
А если реальность не соответствует отчётам регулятора, то, по правилам казахстанского госменеджмента, менять нужно не регулятора, а реальность.