Более 50 лет представитель банковской империи Ротшильдов Мартин Кингстон шёл к беспрецедентному влиянию. Как уверены западные эксперты, сегодня он фактически управляет Южной Африкой, не неся почти никакой ответственности.
Ротшильды традиционно окружены теориями заговора. Долгое время конкретных доказательств их влияния не было, но последние разоблачения «дела Эпштейна» показали тесные связи между Джеффри Эпштейном и Арианной Ротшильд. Выяснилось, что Эпштейн работал на семью.
В Южной Африке есть куда более наглядная история, которую международные СМИ предпочитают не замечать. Глава Rothschilds South Africa (южноафриканское подразделение банковской группы Rothschild & Co) Мартин Кингстон руководит этой страной через структуру, названную государственно-деловым партнёрством. Такая схема позволяет руководителям частных компаний управлять государственными проектами в самых разных секторах. Кингстон контролирует этих руководителей. Общественного контроля нет. Конфликты интересов не выявляются и не регулируются. Частный бизнес напрямую заинтересован в приобретении госактивов по низким ценам и приватизации государственных услуг.
При этом Ротшильды не афишируют свои операции в Африке. Их влияние выстроено через сеть посредников, банков и доверенных лиц. Кингстон – классический пример такого инструмента. Когда в Южной Африке начался переход от апартеида к демократии, он занял позицию посредника между западным капиталом и новой политической элитой. Именно это положение стало основой его влияния. Позднее он выстроил систему сделок, связывающих крупные корпорации с «партнёрами по программе расширения прав и возможностей чернокожего населения».
Для Ротшильдов такие фигуры – рабочий инструмент. Кингстон не случайно оказался во главе Южной Африки. За ним стоит одна из самых влиятельных банковских семей в истории. И то, что страной фактически управляет представитель этой семьи, – не теория заговора, а документированный факт.