Есть мнение, что ветеранский бокс не нужен вообще. Слишком опасно. Хрупкие склерозированные сосуды головного мозга могут просто не выдержать сильного, поставленного удара и лопнуть. Да и зрелище может быть не самое достойное, когда деды начнут бить друг друга по голове. Считается, что единственный боец, который нарядно выглядел на ринге в полтинник,— это Джордж Форман. Скорость и реакция уже были не те, но предвидение ситуации — дай бог каждому, да и сил физических ещё достаточно было. Но Форман — явление уникальное, штучное. Геннадию Шепелеву уже 55 лет, из них 30 он занимается боксом.
— Гена, ты помнишь, как мы с тобой познакомились?
— Когда ты пришел к нам, я занимался в то время в челябинском клубе профессионального бокса «Чемпион» у Юры Кабулова. Там тогда боксировали действительно крутые ребята: Толя Росляков — мастер спорта по боксу, он как раз перешел в профессионалы; Лёха Евченко — чемпион мира среди юниоров в разделе фулл-контакт по кикбоксингу, мастер спорта России международного класса. Он с 2006 года тоже начал выступать на профессиональном ринге, где смог стать трёхкратным чемпионом России в первом полусреднем весе, в разное время владел титулами чемпиона Европы по версии WBO, чемпиона PABA, чемпиона EBU-EE. И Сейфутдин Барахоев — двукратный чемпион мира и пятикратный чемпион России по кикбоксингу, а также чемпион России по профессиональному боксу в полусреднем весе…
— Да, довелось мне как-то с бьющим полутяжем Барахоевым поспарринговать, потому что других желающих в зале не нашлось (улыбаюсь). Тогда я впервые узнал, что такое точный и сильный удар по печени. Как будто меня лошадь лягнула… Причем он одинаково хорошо бил с обеих рук. Помнишь, в 2008 году у себя дома в Челябинске в упорном бою Сейфутдин уступил по очкам победу за звание интерконтинентального чемпиона мира среди профессионалов в турнире «Россия против Америки» темнокожему конголезскому боксеру Дуду Нгумбу из Тулузы, выступавшему под флагом США, имевшему за плечами 13 побед, из них пять — нокаутом. Согласись, довольно спорное решение судей…
— Потом прекрасные профессионалы: Ханлар Азизов, Дониер Рахматуллаев, Андрей Девятайкин…
— Дружная многонациональная семья чемпионов…
— А когда ты, Владимир, пришел к нам в группу, мы все удивились. Ну большой же возраст уже был тогда, шестой десяток. И как бы ты еще готовился выступать…
Непонятно было, как можно в таком возрасте работать на ринге. Ну и для меня это непонятно было. Тем более что ринг в профбоксе меньше, чем в любительском. Чтобы на нем драться, а не бегать. И перчатки жесткие, для нокаутов…
На ринге я никогда не знал страха
— Ты хочешь, Гена, сказать, что большой возраст — это то, что человек слабым становится физически…
— Нет, но реакция, согласись, уже не та. И скорость, и выносливость похуже. Допустим, удар даже видишь — но не успеваешь уклониться. Всё видишь, но не успеваешь за молодым, как бы всё замедлено получается...
— Я об этом много думал. Знаешь, есть такое понятие — продуманность. Кабулов как-то похвалил, сказал: «Продуманный ты». Именно за счёт продуманности можно молодых переигрывать. Ну а сейчас ведь и ты сам уже далеко не мальчик. Сейчас-то ты как работаешь в парах с молодежью? За счёт продуманности, за счёт опыта?
— За счёт опыта, скорее всего. Они же слишком быстро хотят добиться всего, так, чтобы попроще. Хотят быстрее всё сделать, но не получается быстро (улыбается)…
— Я-то почти всю жизнь занимался контактными единоборствами, а ты, Гена, как в профессиональный бокс пришел? Ведь далеко не каждый боксер-любитель решается на такое…
— Мне тогда было двадцать лет, а я только в армии узнал про бокс. Я же деревенский. И у нас же не было там бокса. До армии я вольной борьбой занимался у себя в Мордовии. А тут, отслужив, уже в Челябинске пришёл в бокс, к Альберту Николаевичу Беляеву. Сегодня немногие помнят, что именно он был родоначальником этого вида спорта на Южном Урале. Мы знали, что в 70-е годы Беляев возглавил сборную Челябинской области — и команда из аутсайдеров турнирной таблицы быстро вышла в лидеры советского бокса. Считаю, что мне очень повезло с первым тренером. У Альберта Николаевича был свой спортзал прямо у проходной ЧТЗ, и там занимались действительно суровые парни…И мне это тоже нравилось.
— Гена, и он не сказал тебе, что ты старый? Что поздно идти в спорт? Что ты не перспективный?
— Нет, не сказал. Ну, видимо, что-то во мне разглядел. Видел, наверное, что у меня получается. Что я в бою не врубаю заднюю скорость (смеется). Да, ребята были помоложе, но я всё равно занимался. Он меня с хорошими спортсменами в пары ставил. И мне это нравилось. Что все по-серьезному…
— Подумать только, 30 лет в боксе — это ведь большой стаж.
— Да, до сих пор хожу.
— Мозги ты не отбил…
— Да нет, вроде соображаю (смеется). Руки, правда, переломаны (демонстрирует шишкастые кисти рук). Ну, ничего страшного. Главное, что нравится мне. Только на ринге чувствуешь, что такое настоящая жизнь. Мужская жизнь…
— И как ты руки разбил, помнишь?
— Не знаю, это даже как-то само собой получилось. Ну, болели, правда, но я всё равно тренировался.
— В бою ломал руки, когда нельзя было прекращать поединок?
— Не обратил внимания, может, на тренировках, а может, на спаррингах.
Тренировка —– осознанный поединок с самим собой
— Как не помнишь? Ну ты лечился же где-то? Что, разве гипс не накладывали?
— Ничего не делали, Владимир. Вот так и есть шишки (демонстрирует). Да, боли сами проходят. Никуда не хожу, они сами проходят. Ну, поболят немного, всё равно занимаюсь.
— Ты же любительским боксом занимался, а как ты попал в профессиональный?
— Сам пришёл к Кабулову. Подробностей, как я туда пришёл, правда, я уж не помню даже. Захотелось чего-то посерьезнее, чем любительский бокс… Ну, любительский, любительский… Там же как бы игра такая, очки там набираешь... Тык-тык-тык-тык, потыкиваешь соперника. В шлемах защитных и перчатки мягкие. А здесь всё жёстко, жёстче… Ну, ты же понимаешь хорошо, и жёстче на ногах, и удары жёстче. Ну, сильнее всё, интереснее для меня.
— И что, тебя сразу стали с чемпионами ставить в пары? На мясо пустили?
— Ну да. Я сразу стал. Они, конечно, чемпионы все. Ну и я ведь подготовленный был. Я же у Беляева занимался. И я там тоже стоял с мастерами, с самим Сергеем Новиковым. Он сейчас тренер по боксу в «Динамо». Тяжеловато было, конечно. Незабываемо, как Юра Кабулов объявлял нам день боевой практики. Посмотрит на нас внимательно и прикажет: «Ты и ты, на ринг, восемь раундов, в полный контакт»… И тут уж все отключается, только соперник, только поединок. За восемь раундов сколько ударов получишь и сколько сам стукнешь?
— Вот смотри, Гена. В профессиональный бокс к Кабулову приходили разные мужики, все здоровые, бывшие десантники, морские пехотинцы. Придут, месяц походят, два-три, а потом исчезают, не выдерживают. Это же не объяснить тем, кто через это не прошел, что такое спарринги каждый день да через день? И в день такой боевой бойцовской практики, как заранее предупреждал Кабулов, уже с утра настроение портится. Понимаешь, что тебе вечером настучат…
— Да, есть такое. А мне нравилось. И получать, и стучать. Там уж как получится. Мне нравилось, кто кого... Я не сдавался.
Опасный вид спорта.тНо жизни в нем больше. чем опасности
— Это видно. Нос свернутый, сломанный?
— Даже не знаю. Дышит вроде. Может, и сломанный. Никуда не обращался.
— Гена, вот два раза ты участвовал в моей подготовке к серьёзным боям, ответственным. Тебе говорил сначала Юра Кабулов, потом Сергей Лузин, что надо спарринги со мной провести. Причём спарринги были длинные, долгие, по месяцу, каждый день, включая выходные, в полную силу, в формате предстоящего поединка. Мне-то деваться некуда было, а тебе-то это было нужно зачем? То, что ты согласился довольно охотно, я видел… Никогда не забуду, как в зал зашли посмотреть на наш реальный бой бывалые дядьки. И то, что они выдержали только один раунд… Я ведь тяжелее тебя был, и удары у меня были тяжелые, в голову…
— Ты знаешь, Владимир, мне было кайфово, я просто балдел. Мне интересно было с тобой постоять в парах. Спортивный интерес. Тебе ведь уже столько лет было, и ты собирался выступать. Я помоложе, и мне интересно было с тобой поработать по-настоящему.
— Скажи честно, у тебя не было такого ощущения, что ты меня уделаешь? Должен уделать?
— Вот такого ощущения не было, но я думал, что я вывезу. Всё выдержу, вывезу.
— Сергей Лузин, когда месячный спарринг нам назначил в формате боя в полную силу, сказал мне такую фразу, я запомнил ее: «Если ты месяц проработаешь с Геной и к концу месяца будешь с ним на равных, то я за тебя спокоен, ты выиграешь поединок в одни ворота».
Ты был полегче меня, помоложе меня, повыносливее, побыстрее. И он именно рассчитывал, что я вынужден буду приспособиться к твоей скорости, реакции. Опять же, к опыту твоему.
— Владимир, мне тоже было нелегко: удары у тебя тяжёлые. Ну и разница в весе…
— Удары в голову. Потому что я в основном по голове бил. Задача была нокаутировать.
— Мой расчет был на физике, я за счёт своей формы рассчитывал продержаться, на свою физику рассчитывал, на свою выносливость. Загонять тебя… Темп все время взвинчивал… И никто не сдался.
— Вот тогда я открою тебе секрет: когда последний спарринг закончился накануне боя в «Тракторе» на Суперкубке ММА и Лузин сказал нам: «Брейк», я опустил руки и понял, что такое счастье. Тебе такое знакомо?
— Да. Ты знаешь, бокс для меня это, наверное, жизнь. Я уже не могу без него, если честно. Я не знаю, сколько ещё буду ходить, но пока я жив-здоров, я буду ходить и заниматься. Это как наркотик какой-то. Я даже на свадьбе у сына был с синяками. Под обоими глазами. Мне жена говорит: «Ты что, сумасшедший?» На фотках, на свадьбе с синяками, представляешь себе? Нос, синие глаза, блин. На свадебной фотографии, представляешь, невеста красивая, в белом, народ нарядный. И я с синяками стою, как синявка….