«Цифра, озвученная министром труда Таджикистана Солехой Холмахмадзодой, вызывает не удивление, а глубокую тревогу. За десять лет, начиная с 2016-го, гражданство РФ получили 800 тысяч уроженцев этой республики. В сухом остатке — в среднем 220 человек ежедневно, или девять паспортов в час. Это уже не миграционная политика, а поставленный на поток конвейер. Статус гражданина великой державы штампуют с такой легкостью, будто продают билеты в метро», – пишет заместитель главного редактора «Аргументы недели» Олеся Аверьянова. Вполне очевидно, что в создавшейся ситуации необходимо принимать неотложные и действенные меры. Поэтому наш корреспондент встретился с экс-руководителем внешней трудовой миграции регионального главка, подполковником полиции в отставке Ульяной Татаровской.
— Десятого февраля 2023 года я вышла в отставку и приступила к созданию моего детища. Вот об этом я, Владимир Васильевич, могу говорить вечно и долго (смеется). За 20 лет работы в миграции я поняла одно: мы без иностранцев обходиться не сможем. По крайней мере, здесь и сейчас. И я понимаю, что только от нас с вами зависит, какое качество будет у иностранцев по адаптации и интеграции в российское общество. К тому времени я, между прочим, получила образование педагога дополнительного профессионального образования. Решила, что мне пора переквалифицироваться. Ведь до этого у меня было два юридических образования с уголовно-правовой специализацией...
Трудные подростки: от проблемного к позитивному
— Интересно уже, Ульяна Сергеевна, как вы из полицейских в педагоги…
— Так ведь в прошлом году большие изменения в законодательстве подтолкнули меня к тому, чтобы создать этот необычный проект и получить лицензию на ведение образовательной деятельности. С первого апреля прошлого года все дети иностранных граждан, которые собираются поступать в российскую школу, обязаны сдавать экзамен по русскому языку, так скажем... И, как показывает практика, когда девочка двенадцати лет сдает экзамен, то часто по навыкам ее определяют всего лишь в первый-второй класс, а не в шестой, где она, в принципе, должна учиться со своими сверстниками. И здесь у нас неизбежно возникает огромная проблема. Потому, что такие дети не могут адаптироваться, интегрироваться в наше российское общество, и поэтому они создают своеобразные анклавы и не вписываются в существующий школьный коллектив. И тогда я с единомышленниками написала программу «Любовь с первым словом». Название такое многогранное… Я преследовала цель, чтобы ребенка научить не только разговаривать по-русски, но и обучить богатому российскому культурному наследию и базовым ценностям, традициям. Привить ему любовь и уважение к нашей Родине…
— Мне это знакомо. Довелось общаться с пожилым уже россиянином. Его в детском возрасте мама вывезла из Ирана в Челябинск, из небольшой горной деревушки, где в ходе вооруженных столкновений у него на глазах был казнен его отец. И смерть эта была необычайно жесткой… Иранский мальчишка-мигрант вырос в российской среде, отслужил срочную службу в десантных войсках Советского Союза. И хотя прекрасно говорит на фарси и увлечен культурой своей Родины, все же считает себя полноценным гражданином России…
— Естественно, ведь мы все находимся на территории Российской Федерации. И поэтому мне хочется… я заинтересована в том, чтобы дети, которые приняли решение получить образование у нас, в России, полюбили это место, и знали об этом месте абсолютно всё, и относились к нему с искренней любовью. И она была бы взаимной… Понятно, что все проблемы всегда идут из семьи. И поэтому мы занимаемся не только с детками, но и с их родителями…
— Ульяна Сергеевна, про родителей давайте чуть попозже. Вот про ваших деток. Меня заинтересовал рассказ о двенадцатилетней девочке-мигрантке. Вы-то конкретно что можете для нее сделать? Приходит она к вам на занятия, а по-русски-то практически не говорит… Просто потому, что не может. Да и писать не умеет. И что вы с ней делаете?
— Обучаем ее русскому языку как иностранному…
Мои навыки деэскалации и работы с конфликтами…
— И что вы преподаете конкретно?
— Могу сказать, что я занимаюсь с детками, которые только поступают в первый класс. То есть фактически это обучающие ситуативные игры для ребенка, который хочет научиться читать, писать, развить навыки мышления, презентационной грамотности, обрести уверенность в себе. Моя задача — раскрепостить ребенка и подготовить его к начальной школе.
— Видно, что вы делаете это увлеченно. У меня мысль вдруг зародилась, что вы, Ульяна Сергеевна, не по адресу пошли работать в МВД, что надо было сразу в педагоги-наставники идти.
— Но, видимо, мне нужно было отслужить 20 с лишним лет, чтобы понять свое предназначение. На самом деле, Владимир Васильевич, ведь эта проблема действительно имеет место быть. Детки — наше будущее, и понимать надо, что те иностранцы, которые здесь находятся, — да, в силу каких-то объективных причин, — они же становятся гражданами России, они огражданиваются, но при этом по-русски-то не понимают... Да, у них уже есть или только еще будет российский паспорт, а как им пользоваться — своим правовым статусом? И как им вписаться в наше российское общество? Они этого не знают, и поэтому...
— Совсем непросто, наверное, иностранному ребенку адаптироваться в нашей школе?
— Смотрите, как правило, если ребенок уже учится в школе, то мы просим, чтобы нам сделали, во-первых, выписку успеваемости. Чтобы мы понимали: ребенок отстает? по какому предмету? и главное, в силу каких обстоятельств? У меня было два случая на практике — это 154-я и 138-я школы, я выезжала туда к замдиректора по воспитательной работе, и мы предметно разговаривали по каждому конкретному ребенку, потому что мне хочется понимать, почему у ребенка нет вовлеченности и заинтересованности в обучении в конкретной школе…
— Он учится в школе и параллельно еще у вас?
— Да, в качестве дополнительного...
— И в связи с чем к вам его направляют?
— А потому, что он недопонимает, он не усваивает материал.
— То есть стоит дилемма: или его признают умственно отсталым и спишут куда-нибудь…
— А как показывает практика, всех таких деток направляют в коррекционную школу.
— А ваша задача — доказать, что он нормальный, просто запущенный, и вытянуть его.
— И это совсем не просто. Ведь всё же идет из семьи. К нам же ребенка за руку приводит мама или папа. Как правило, папа привел ребенка и ушел зарабатывать деньги, а мама сидит дома. И поэтому мы создали в этом году mom's community (сообщество мам) – это я так называю… Вот смотрите, я занимаюсь с ребенком три раза в неделю по 90 минут. Мамочка приходит, она сидит и ждет ребенка. И для того, чтобы это время не впустую тратилось, мы занимаемся и с нею в том числе.
— То есть вы еще и маму немножко подтягиваете? То есть тоже русский язык и литература в основном? Создаете в семье благоприятную языковую среду…
— В том числе, да. Здесь по запросам. То есть сначала, так скажем, мы ведем диалог с этой мамочкой. У меня в штате есть педагог-психолог, который оценивает ее потенциальное состояние и принимает решение, на что нужно обратить внимание прежде всего, чтобы эта мамочка помогла адаптироваться своему ребенку здесь, в России.
Мы должны честно сказать сами себе: чего мы добиваемся?
— Думаю, что из-за языкового и культурного барьера многие считают детей мигрантов нежелательными для общения с нашими ребятами…
— Я могу сказать, что я была приятно удивлена, когда у меня было вообще первое пересечение с такими детьми. Да, 90% наполняемости в нашем центре — это мальчики. И настолько эти мальчишки-мусульмане смиренны, настолько они чистоплотны и покладисты. У меня есть такой мальчишка, Али, с которым мы занимаемся в порядке частного репетиторства, потому что у него есть перспектива, что его оставят на второй год в школе, и мы взяли паузу на лето, чтобы повторно подготовить его к сдаче экзамена, чтобы у него не было перспектив перейти в коррекционную школу. Мы месяц с ним работали, прежде чем он научился поднимать голову и смотреть педагогу в глаза.
То есть вы понимаете, да? Он слушает, он взаимодействует — и он не смотрит в глаза, потому что нельзя, не научили. Понимаете, в чем проблема? Так он боялся в том числе…
— Подожди, Ульяна Сергеевна, я правильно понял, что если они обречены находиться в России какое-то время, то надо сделать так, чтобы они нормально себя чувствовали и нормально себя вели?
— И здесь существует целый пласт пока еще не решенных проблем. Я вам могу сказать, что, конечно, не все родители заинтересованы в том, чтобы их ребенок развивался в нашем сообществе. Могу сказать: да, как показывает практика (потому что я объехала множество образовательных учебных заведений, и у меня сложилось определенное понимание), это действительно такой объем работы, которым никто заниматься не хочет, в том числе и в силу отсутствия времени.
Посмотрите, как у нас зашорены педагоги. Во-первых, существует полное укомплектование классов, большое количество... Если раньше у нас было 20 — 22 человека, то посмотрите: сейчас в школах нет классов, где бы было меньше 30 человек, и преподаватель чисто физически не может донести материал до всех детей одномоментно. Кому-то хватает внимания, чтобы понять какое-то качество и количество материала, а фактически вот эта категория детей, они же не усваивают материал настолько, насколько усваивает русский ребенок, по той простой причине, что он просто не знает русский язык, и отсюда все трудности. Он не знает русский язык и в силу этого он не успевает и по другим предметам…
— И совсем немножко о ваших планах…
— Я хочу открыть в Челябинской области русско-мусульманскую школу. Это будет формат пансиона либо полупансиона. ...Я предпринимаю сейчас для этого все усилия, так как заинтересована в том, чтобы образование у нас было на высшем уровне…