Представители военных ведомств США и Южной Кореи провели очередные консультации, посвященные противодействию оружию массового уничтожения, которым располагает КНДР. Центральное место на переговорах занял северокорейский ядерный потенциал и возможные сценарии реагирования на его применение.
Повод для беспокойства у Сеула и Вашингтона появился не сегодня. Южнокорейская разведка и Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) регулярно сообщают о признаках дальнейшего развития северокорейской ядерной программы. При этом возможности международного контроля за КНДР остаются крайне ограниченными: Пхеньян не допускает инспекторов МАГАТЭ и настаивает на своем праве самостоятельно развивать ядерные силы.
В южнокорейском Министерстве обороны сообщили, что в переговорах участвовали директор бюро планирования ведомства У Кён Сок и высокопоставленный представитель Пентагона Джейсон Хэмм, отвечающий за вопросы ядерного сдерживания. По итогам встречи стороны заявили о необходимости укреплять практические возможности союзников на случай применения Пхеньяном оружия массового уничтожения.
Как отмечается в сообщении южнокорейского Минобороны, участники переговоров выразили обеспокоенность северокорейскими программами, которые, по их оценке, повышают нестабильность не только на Корейском полуострове, но и во всем регионе. Одновременно обсуждались меры, которые позволили бы Сеулу и Вашингтону более эффективно реагировать на возможное применение КНДР ядерного или другого оружия массового поражения.
Разведданные усиливают тревогу Сеула
Дополнительное напряжение создали сведения, полученные южнокорейской Национальной разведывательной службой (NIS). В начале сентября южнокорейские СМИ сообщили, что разведка получила данные о продвижении КНДР в области ракетных и ядерных разработок. Утверждалось, что в распоряжении разведслужбы оказались даже материалы, позволяющие оценить направления работы северокорейских специалистов.
Вывод Сеула заключается в том, что научно-технические возможности КНДР в ракетной и ядерной сферах продолжают развиваться. Для Южной Кореи это особенно чувствительный вопрос, поскольку речь идет не только о количестве боеголовок, но и о средствах их доставки.
Именно сочетание двух факторов — ядерного арсенала и совершенствования ракетных систем — превращает КНДР в гораздо более серьезную военную проблему для США и их союзников в Восточной Азии.
МАГАТЭ фиксирует расширение ядерной инфраструктуры
На этом фоне особое внимание привлекло выступление генерального директора МАГАТЭ Рафаэля Гросси. Он заявил, что Северная Корея активизировала работы, связанные с обогащением урана, в исследовательских комплексах Кансона и Йонбёна. По его словам, одновременно наблюдается расширение инфраструктуры, предназначенной для производства ядерных материалов, которые могут использоваться в военных целях.
Гросси назвал происходящее серьезным поводом для беспокойства. Его оценка основывалась на докладе МАГАТЭ, опубликованном 28 августа. При этом следует учитывать важное обстоятельство: международные инспекторы не имеют доступа к северокорейским ядерным объектам, поэтому значительная часть информации агентства основана на анализе спутниковых снимков и других косвенных данных.
В Йонбёне, согласно докладу, продолжается расширение ядерного научно-исследовательского комплекса. Там появился новый двухэтажный объект, связанный с обогащением урана. После визита Ким Чен Ына на предприятие в июне появились фотографии, позволяющие предположить наличие внутри здания большого количества газовых центрифуг.
Кроме того, признаки активизации работ по обогащению урана были зафиксированы в комплексе Кансон неподалеку от Пхеньяна. По данным МАГАТЭ, соответствующие работы там начались еще в январе.
Таким образом, речь идет не только о сохранении существующего северокорейского ядерного потенциала, но и о создании инфраструктуры, способной обеспечить его дальнейшее увеличение.
Сколько ядерных боеголовок у КНДР?
Южнокорейское Министерство обороны оценивает северокорейский арсенал примерно в 100–120 ядерных боезарядов. Точные цифры установить практически невозможно, поскольку Пхеньян не предоставляет международному сообществу достоверных данных о размерах своих запасов.
Если подобные оценки близки к действительности, КНДР уже обладает значительным ядерным потенциалом. При сохранении нынешних темпов производства страна теоретически может приблизиться по количеству боеголовок к таким ядерным державам, как Индия и Пакистан, чьи арсеналы оцениваются примерно в 180 боезарядов у каждой.
При этом сама по себе численность боеголовок не дает полного представления о военном потенциале государства. Не менее важны возможности их доставки, точность ракет, способность преодолевать противоракетную оборону и наличие средств управления ядерными силами.
Именно поэтому Вашингтон и Сеул рассматривают северокорейскую программу комплексно — как сочетание ядерных боезарядов, ракетных технологий, производственной инфраструктуры и системы военного управления.
Пхеньян делает ставку на ядерное сдерживание
КНДР, обладая ядерным оружием, не намерена возвращаться к прежней модели международных ограничений. Пхеньян не признает за МАГАТЭ полномочий, позволяющих контролировать его ядерные объекты, и рассматривает свой ядерный статус как необратимый.
Для северокорейского руководства ядерное оружие является прежде всего гарантией безопасности государства. В Пхеньяне исходят из того, что наличие ядерного потенциала способно сделать потенциальную военную интервенцию слишком рискованной для противника.
При этом сама Северная Корея продолжает воспринимать военное присутствие США в регионе как одну из главных угроз своей безопасности. Совместные американско-южнокорейские военные учения в Пхеньяне традиционно рассматриваются как подготовка к возможным военным действиям против КНДР.
Получается своеобразный замкнутый круг: Вашингтон и Сеул считают северокорейское ядерное оружие угрозой и укрепляют военное сотрудничество, а Пхеньян воспринимает это сотрудничество как доказательство необходимости дальнейшего развития ядерных сил.
Москва и Пекин укрепляют отношения с Пхеньяном
Одновременно Северная Корея демонстрирует, что не остается в международной изоляции. В сентябре Пхеньян отметил 78-ю годовщину образования КНДР. Северокорейского лидера Ким Чен Ына поздравил президент России Владимир Путин, подчеркнув намерение продолжать развитие стратегического партнерства между двумя государствами.
Российский лидер отметил, что взаимодействие Москвы и Пхеньяна способствует укреплению безопасности в регионе. С поздравлением выступил и председатель КНР Си Цзиньпин. Он заявил о готовности Китая развивать стратегическое взаимодействие с Северной Кореей и содействовать экономическому сотрудничеству двух стран.
Для Пхеньяна поддержание отношений с Москвой и Пекином имеет большое значение. Наличие двух крупных соседей, готовых поддерживать с КНДР политический и экономический диалог, снижает эффект международной изоляции, на которую традиционно рассчитывают США и их союзники.
На границе сохраняется напряженность
В Сеуле при этом с тревогой воспринимают происходящее. Южнокорейские власти заявляли, что в августе северокорейские военнослужащие более 20 раз пересекали демаркационную линию. Одновременно спутниковые снимки показывают масштабные инженерные работы на северокорейской стороне: строительство ограждений, рытье траншей и установку минных заграждений.
Однако интерпретировать эти действия исключительно как подготовку к наступлению было бы неправильно. Значительная часть подобных мероприятий может иметь оборонительный характер и быть связана с укреплением границы на случай возможного конфликта.
Тем более что отношения между двумя Кореями в последние годы существенно изменились. Пхеньян отказался от прежней риторики о неизбежном национальном воссоединении и стал официально рассматривать Южную Корею как враждебное государство.
Таким образом, Корейский полуостров постепенно отходит от модели, при которой противостояние двух государств формально сочеталось с декларацией общей цели — объединения. На смену ей приходит модель долгосрочного сосуществования двух противников, каждый из которых рассматривает другого как потенциальную угрозу.
Почему ядерный вопрос зашел в тупик
Как отмечает руководитель Центра корейских исследований Института востоковедения РАН Александр Воронцов, проблема северокорейского ядерного оружия уже обсуждалась непосредственно между Ким Чен Ыном и президентом США Дональдом Трампом. В 2019 году переговоры завершились без достижения взаимоприемлемой договоренности.
По мнению эксперта, нынешние заявления Вашингтона о готовности к диалогу пока не привели к практическому результату. Россия, в свою очередь, относится к позиции Пхеньяна с пониманием, поскольку считает, что вопрос безопасности КНДР на протяжении многих лет пытались решать преимущественно посредством санкционного давления.
В этом заключается один из главных парадоксов нынешней ситуации. США и Южная Корея хотят добиться ограничения северокорейского ядерного потенциала, однако Пхеньян рассматривает именно этот потенциал как главный инструмент обеспечения собственной безопасности. Поэтому требование отказаться от ядерного оружия воспринимается северокорейским руководством не как предложение о разоружении, а как требование отказаться от главного средства сдерживания.
При этом Пхеньян не демонстрирует готовности отказаться от достигнутого. Напротив, развитие производственной инфраструктуры указывает на стремление сохранить возможность увеличивать ядерный арсенал.
Новый баланс сил
В результате ситуация на Корейском полуострове становится все более сложной. США и Южная Корея укрепляют механизмы совместного ядерного сдерживания, Пхеньян расширяет собственный ядерный потенциал, а Москва и Пекин поддерживают с КНДР тесные политические отношения.
Для Вашингтона проблема заключается уже не только в самом факте существования северокорейского ядерного оружия. Важным становится вопрос о том, насколько быстро КНДР сможет наращивать производство боезарядов и совершенствовать средства их доставки.
Для Пхеньяна же ядерное оружие остается своеобразным страховым полисом от внешнего вмешательства. Северокорейское руководство исходит из того, что именно наличие ядерного потенциала заставляет потенциального противника учитывать цену возможной войны.
Поэтому нынешние консультации США и Южной Кореи вряд ли станут последним раундом обсуждения северокорейской ядерной угрозы. Пока стороны придерживаются принципиально разных представлений о причинах кризиса, каждая новая попытка усилить безопасность одной стороны будет восприниматься другой как дополнительная угроза.
Именно в этом заключается главная опасность нынешнего положения: вместо движения к ограничению ядерного потенциала КНДР Корейский полуостров может постепенно двигаться к новой системе взаимного сдерживания, в которой ядерное оружие становится не временным инструментом переговоров, а постоянным элементом регионального баланса сил.
