Два года назад эту семью обсуждала вся страна. Пять детских смертей, дихлофос, разбросанные вещи на снимках, тысячи комментариев о маргиналах и тысячи — в защиту. Семья Виноградовых из Красной Сопки пережила то, что не должен переживать никто. А на днях выяснилось: у них родился шестой ребёнок. Малышу пять месяцев. Живут там же. В том же доме.
Что вообще произошло
Виктория Виноградова из поселка Красная Сопка Красноярского края стала матерью в шестой раз. 34 года, тот же адрес, тот же дом. Малыш родился в апреле 2026 года, ему уже пять месяцев. Отец — Дмитрий — отбывает условное наказание и, по данным оперативных служб, работает. С ребёнком сидит мать. Здоровье малыша опасений не вызывает. Семья по-прежнему под контролем органов опеки.
«Виноградовы проживают там же, в Красной Сопке. Шестой ребенок у них родился в апреле 2026 года. С ребенком сидит мать, а отец работает. С ребенком все нормально», — рассказали в оперативных службах.
На бумаге — сухая сводка. А за ней — два года, которые эту семью разобрали по кадрам всей страной.
Напомним, что было
Сентябрь 2024-го. Отец обработал дом дихлофосом — от мух, от комаров, от чего угодно, чем травят в сельских домах. Не проветрил как следует, не провёл влажную уборку, впустил детей. Утром семье стало плохо: тошнота, слабость. Родственники повезли в больницу. В тот же день не стало брата и сестры. Остальных санавиацией доставили в Красноярск — на следующий день умерла девочка, ещё через день — вторая. Четверо детей.
Мать на тот момент была беременна пятым. Малыш родился, прожил три месяца и умер — подавился рвотными массами. Ненасильственная смерть. Просто не стало ещё одного.
Пять похорон. За два месяца с небольшим.
А потом интернет начал судить
Как только история вышла в федеральные новости, в Сеть попали снимки из дома. Разбросанные вещи, незаправленные диваны, порванные обои. Комментаторы моментально вынесли вердикт: маргиналы. Точка.
Потом, правда, выяснилось, что вердикт был поспешным. Соседи и знакомые встали на защиту семьи: мать постоянно видели на остановке, она ездила работать на свиноферму, муж забирал её на машине. Дмитрий — работящий, уходил из жилконторы — все сокрушались, потом работал на элеваторе, где хорошо платят. Простая работящая семья, каких в посёлках тысячи.
И вот тут начинается самое сложное. Потому что «простая работящая семья» и «пятеро погибших детей» — две вещи, которые очень трудно уложить в одну голову.
Теперь — шестой
И вот новость: родился ещё один. Здоровый, судя по всему. Мать сидит с ним, отец работает, опека наблюдает. Жизнь продолжается — фраза, которая в этом конкретном случае звучит одновременно и как надежда, и как что-то, от чего становится не по себе.
Здесь нет однозначно правильной реакции. Можно порадоваться за людей, которые после такого не сломались и не спились, а продолжили жить. Это, если вдуматься, требует чудовищной внутренней силы. Можно насторожиться: органы опеки не просто так остаются в этой семье годами. А можно просто развести руками и не знать, что чувствовать.
Интернет, разумеется, уже разделился. Одни пишут «дай бог здоровья малышу». Другие пишут «а если снова?». И те, и другие по-своему правы, и в этом весь ужас ситуации.
Что в сухом остатке
Семья Виноградовых не исчезла, не уехала, не спряталась. Они живут там же, где потеряли пятерых. В том же доме, где отец когда-то не проветрил комнату. И в этом доме теперь снова плачет младенец.
Можно относиться к этому как угодно. Но невозможно не признать: это одна из тех историй, где мораль не выводится в одну строчку, а выводы не делаются в комментариях. Здесь можно только наблюдать. И, наверное, надеяться, что на этот раз всё будет иначе.
