В редакцию «Аргументы недели» обратились несколько человек, столкнувшихся с одной и той же пугающей ситуацией. Стоило им позвонить на официальный номер Единого пункта отбора на военную службу по контракту в Москве (+7 495 539-24-81), как на следующий день их телефоны раскалились докрасна. Звонили частные рекрутеры, «кадровые агентства» и роботы-автодозвонщики — с «заманчивыми» предложениями. Схема, которую нам удалось восстановить, поражает циничностью. Человек, принявший решение отправиться на СВО, звонит на государственный номер. А через несколько часов его номер телефона — уже товар в нелегальном цифровом аукционе.
«Теплые лиды», как цинично называют такие контакты в той среде, где они продаются оптом и в розницу. Это означает человека, который наверняка интересуется тем, что вы продаёте. Всем знакомы случаи, когда вы посмотрели на известном сервисе объявлений квартиру, как вам тут же начинают звонить навязчивые риелторы. Или банки – после открытия ИП. Они, в результате своей шпионской деятельности, уже знают, что вы интересовались темой, а значит, вас можно «докрутить», «дожать». И, если в продажах такая деятельность оборачивается просто бесчисленными звонками от беспринципных продавцов, то в контексте добровольцев для участия в военных действиях… Ситуация приобретает уже другой – абсолютно и непростительно циничный окрас, становясь притом делом буквально государственной важности.
Цифровая слежка за патриотами
История, с которой началось наше расследование, произошла 21 июля 2026 года. Наш читатель позвонил по номеру, указанному на официальном портале contract.mos.ru. Его имя мы не разглашаем в силу соответствующих ограничений со стороны закона. А также потому, что он уже стал жертвой через чур пристального к нему внимания.
Его звонок был деловым и по существу: наш читатель наводил справки об условиях службы. Никаких заявок он притом не оставлял, сайты не посещал. Но уже на следующий день начался телефонный ад. «Мне звонили с разных номеров, — рассказывает он. — Оператор маркировал их как IP Kolchina O.P., IP Panferov, какие-то ООО "Цифра" и прочие. Предлагали контракты, обещали тыловые должности, выплаты, информацию о которых я больше нигде не видел. При этом дискредитировали официальные ресурсы: мол, там отправляют только в штурмовые подразделения, а мы устроим в теплое место».
Человек просто хотел пойти служить. А стал объектом охоты. И важно здесь упомянуть, что мы ещё и не знаем, в чьих руках может оказаться номер, кто те «охотники», и как они вообще могут распорядиться некорректно добытой информацией.
Как выяснилось, номер нашего героя просто «слили» парсинговые компании — организации, которые специализируются на автоматизированном сборе данных. Алгоритмы анализируют массивы информации операторов сотовой связи, выявляя абонентов, проявивших подобие спроса. В данном случае под прицелом цифровых «наводчиков» оказываются те, кто контактировал с официальными рекрутинговыми ресурсами. После звонка или посещения сайта абонент попадает в базу, и ему начинают звонить из сомнительных организаций. Как рассказали нам потенциальные рекрутёры, зачастую звонящие обещают «комфортные» условия службы и повышенные выплаты. То есть, с одной стороны, заманивают неизвестного происхождения преференциями, которые окажутся лишь пустыми обещаниями. А с другой – противопоставляют себя официальным органам, внушая к ним недоверие, а также показывая, будто есть возможность быть «ровнее других» вместо единения, буквально нивелируя патриотический порыв.
Чтобы проверить нашу теорию происхождения таких звонков, мы связались с несколькими компаниями, предлагающими услуги парсинга. И напрямую спросили их не только про воровство контактов тех, кто интересуется простыми коммерческими услугами, но и тех, кто интересуется службой по контракту в зоне проведения венной операции. Стенограммы разговоров есть в распоряжении редакции.
Mirdata (ИП Толченов Р.Г., Самара) — 50 тысяч рублей за 500 номеров без обзвона, 90 тысяч — с прозвоном. «Сейчас достаточно высококонкурентная у вас ниша, часто обращаются», — бодро рапортует менеджер. На вопрос о государственных источниках, включая военкоматы, отвечает: «Да, почему нет».
DMP.ONE (ООО «Клиентика», Москва) — там нам похвастали, что работают «со всеми крупными сотовыми операторами», включая «МТС», «Мегафон», «Билайн». «Если у вас есть желание каких-то ваших конкурентов дать — без проблем их тоже можем добавить», — любезно предлагает менеджер Анастасия. Минимальный пакет обойдётся в 72 тысячи рублей.
Leads Solver (ООО «Клиентология», Смоленск) — активно и не стесняясь предлагает услуги парсинга в сфере СВО. Притом, услуга позиционируется как добыча «лидов с сайта конкурентов».
Интересно, что практически на всех сайтах подобных организаций вы наверняка увидите бравурные лозунги про «законность» и «лицензии РКН». Как говорится, волки в овечьих шкурах. И вот, что любопытно: формально, передача одного только номера телефона — без имени и фамилии — де-юре может не считаться разглашением персональных данных. Этой юридической лазейкой и пользуются парсинговые компании.
Лазейки и лазутчики
С точки зрения закона, парсинг – вовсе даже не хакерство, не взлом и даже не проникновение в базы данных, а легальный, отлаженный до автоматизма бизнес, использующий информацию, которую операторы связи сами же и продают.
Все начинается с CDR — Call Detail Records, детализированных записей о звонках. Это цифровой след, который остается после каждого вашего соединения: кто звонил, кому, когда, сколько длился разговор, с какой базовой станции пошел сигнал. Операторы хранят эти данные для биллинга — чтобы знать, сколько с вас списать. Но те же самые массивы информации становятся товаром для любого, кто готов заплатить.
Дальше в дело вступает DPI — Deep Packet Inspection, технология детального анализа сетевого трафика. Если CDR — это метаданные о звонках, то DPI заглядывает в сам интернет-трафик, не вникая в содержание переписки, но выхватывая метаданные: какие сайты вы посещали, какие приложения запускали, с какими серверами общались. Это, как если бы почтальон не читал ваши письма, но аккуратно записывал, кому и от кого они приходят, в какое время и из какого города отправлены.
Эти две технологии работают в связке. Парсинговая компания говорит оператору: «Дай мне все номера, которые звонили на такой-то номер или заходили на такой-то сайт». Оператор передает массив голых цифр без имен и фамилий. С юридической точки зрения — никакой утечки персональных данных, ведь фамилий в выдаче нет. Только номер, время и факт соединения. Этой лазейкой и пользуются нечистые на руку компании.
Полученный список номеров передается в колл-центры. Там сидят операторы, которые обзванивают каждого абонентов из базы. Если человек на том конце провода подтверждает заинтересованность в услуге (в нашем случае помощи в заключении контракта на «выгодных условиях»), он и становится тем самым лидом. Ещё и «тёплым», — то есть, не просто абстрактным контактом, а номером того, кто темой реально интересовался. И теперь на него есть не только цифровые данные, но и голос, подтверждающий интерес. Этот лид продают дороже.
И вот парадокс: по закону, сведения об абонентах и оказываемых им услугах связи являются информацией ограниченного доступа и подлежат защите. Но передача «голого» номера без привязки к имени формально не считается нарушением.
Эмоции за цифрой
Если разбирать ситуацию не как очередной бизнес-кейс, с которым напрашивается аналогия ввиду всей это вполне предпринимательской риторики, а смотря правде в глаза, то всё начинает выглядеть уже крайне тревожно. Тревожно, когда объектом такой вот цифровой охоты и даже банальной, пошлой торговли становится человек, который решил стать добровольцем, взять в руки оружие и отправится к линии фронта рисковать жизнью. Тем более, когда такой его порыв – это прямой государственный интерес и вопрос национальной безопасности.
Да, мы знаем, что помимо непосредственно военкоматов существуют и иные рекрутёры. Однако вопрос их конкуренции здесь – это лишь вершина айсберга. А если заглянуть под мутные воды коммерческого интереса, то можно увидеть и глобальные риски.
Давайте, например, вспомним ещё раз нашего героя, который звонил по официальным номерам, чтобы уточнить условия контрактной службы. Как мы помним, он в результате, по крайне мере пока, не заключил контракта. Лишь рассказал нам о случившемся. Однако, он не скрывал того, что ситуация вызвала у него обеспокоенность, ощущение того, что вокруг этой темы происходит «что-то неладное». Здесь предлагаем также обратить внимание на то, насколько непростое это решение для каждого, кто решается заключить контракт.
Но копнём глубже. Так как схема готова и законна, купить то, что свободно продаётся на рынке, может каждый. И давайте просто подумаем, что может случиться, если контакт человека, находящегося в описанном нами состоянии сложного выбора, попадёт в руки врага. Сначала рассмотрим сценарий более лёгкий. Противник, заполучив личные данные желающего отправиться на СВО, может начать отправлять ему демотивирующий контент. Вбрасывать информацию о том, что официальные ресурсы обманывают, что всех отправляют в «мясорубку», что выплат не будет. Или же работать на эмоцию. Присылать видео получения ранений или гибели солдат. Все понимают, что это происходит в условиях боевых действий, но это, в любом случае, контент, мягко говоря, «чувствительный», если не сказать «жёсткий». И способный повлиять на принятие решения. А информационные атаки, направленные на отбивание желание подписывать контракт, фиксируются давно. Это и распространение дезинформации, и взлом сайтов средств массовой информации или органов власти. То есть, противник уже был замечен в этом, факт использования таких технологий давно является «медицинским». И это часто работает.
В документах, оказавшихся в распоряжении редакции, подчеркивается: сведения о лицах, желающих заключить контракт на СВО, должны охраняться государством наравне с государственной тайной. И это абсолютно справедливо. Масштаб проблемы привлек внимание экспертного сообщества. Специалисты предлагают Роскомнадзору потребовать от операторов более щепетильно относиться к передаче данных сторонним организациям. Провести внеплановые проверки. А в идеале — объявить эту информацию «повышенной чувствительности».
А дальше начинается самое страшное. По любому включенному мобильному телефону в зоне боевых действий можно определить местоположение военнослужащего. У противника есть иностранная аппаратура, с помощью которой без проблем вычисляется местоположение человека с любой сим-картой. Если боец, уже подписавший контракт, продолжает пользоваться тем же номером, по которому его нашли парсинговые компании, враг получает координаты. И тогда любой звонок от родных, любое включение телефона может стать наводкой для атаки.
Потому, даже если парсинг в данном, особо чувствительном сегменте, является законным и даже когда он направлен на, пусть и грубое, неловкое, но привлечение новых контрактников, он всё равно опасен. Цена вопроса — безопасность страны.
Сбор и продажа данных о кандидатах на СВО — это не просто нарушение тайны переговоров и закона «О персональных данных». Это брешь в национальной безопасности, которую противник уже научился использовать.
Все здоровые силы нашего общества испытывают огромное уважение к тем, кто решил встать на защиту нашей Родины и готов сделать всё для приближения Победы над киевским фашистским режимом. Уверены, что соответствующие государственные структуры и правоохранительные органы примут необходимые меры для решения данного вопроса.
